Пылать щеками и сердцем

      Саша, ты всегда влюблялся в не тех людей. Они были грубы, даже не пытались тебя понять. Я же, наоборот, всегда рядом. Всегда готов выслушать, но ты будто специально не даёшь мне шанс узнать себя ближе! Всегда отшучиваешься, замалчиваешь. На это больно смотреть.       Меня изо дня в день мучает мысль о нас. Как мне перестать улыбаться, когда вижу тебя, Саша, как перестать вздрагивать после прикосновений? Я не хочу, чтобы ты убирал от меня свои горячие руки. Мозоли от струн на твоих пальцах меня ничуть не смущают.       Помню, ты, глядя на меня пьяными глазами, вдруг сказал, что я очень красивый, во мне всё трепетало. Живот скрутило, а сам я будто током прошибленный только неловко улыбнулся. Ничего не ответил. Я не мог, челюсть свело так сильно, что я прикусил собственный язык. Может, оно и к лучшему. Не будь так, я бы лепетал что-то глупое, чтобы занять тишину. Ты бы посмеялся надо мной.       Я надеюсь, Саша, ты никогда не станешь брать мой телефон. Вся галерея усыпана твоими фото. Мне стыдно! Я съёживаюсь, когда вспоминаю как душил себя в душе и дрочил на одно из них. А ты лежал на моей кровати и болтал со своей девушкой. Потом вы попрощались, ты глянул на меня, а я не сумел посмотреть в глаза. Мне действительно стыдно. Я помешан на тебе. Насколько это ненормально?       Ты невероятно талантлив, умён и привлекателен, но жаль ты думаешь по-другому. Я счастлив быть рядом. Большего ждать глупо, но ты всегда говорил, что я туповат, от того я буду. Я буду ждать и мечтать, что когда-нибудь ты посмотришь на меня как на парня, а не как на друга. А пока мне очень страшно оступиться. Дать понять, что я влюблён. И, знаешь, не будь ты таким неуверенным в себе, ты бы давно уже всё понял. Я не умею врать тебе. Не хочу.       Назови меня странным, но я рад, что на две головы выше тебя. От этого твой взгляд снизу вверх кажется таким притягательным и чуть наивным. В твоих действительно чёрных глазах я вижу себя. Две бездны. Два магнита. У меня мурашке по коже.       Саша, ты, наверное, не предал этому значения, но я так отчётливо помню тот вечер, когда мы вдвоём ушли на озеро и плавали там абсолютно голыми. Поначалу я думал, ты шутишь. Но прямо у берега ты скинул футболку, даже не отворачиваясь от меня. Я был на расстоянии полусогнутой руки. В свете полной луны я мог видеть всё. Каждый шрам и твой ожог на груди и животе. Дыхание перехватило. Я боялся двинуться с места. Я такой неловкий рядом с тобой.       Твои духи — мой афродизиак. Я невольно наклоняюсь к тебе, сижу сгорбившись и громко дышу. Аж до головокружения. Даже не знаю, что я люблю в тебе больше всего, но Боже, то, как ты поправляешь свои волосы, блять! Свои прекрасные, смольные кудряшки. Я могу любоваться на это вечно. Ты делаешь это так изящно и вымеренно. А потом ещё раз и ещё, пока ветер наводит в твоих волосах свой порядок. Поэтому я вдруг полюбил ветер. Полюбил всё, что связано с тобой. Меня вдохновляет это чувство, вместе с этим я ревную тебя к твоей же девушке. Я знаю, что это безумие, но я не могу перестать ставить себя на её место. Будь мы парой, я мог бы обнимать тебя, спускаться рукой к рёбрам. Знаю, ты боишься щекотки, и ты всё ещё не веришь мне, когда я говорю, что не буду этого делать. Ты никому не доверяешь. Меня это беспокоит.       А в целом, мы довольно часто обнимаемся. Тебе всегда не хватает тепла, Ксюша будто забывает о твоём существовании когда ей вздумается. Это к лучшему! Ты опрокидываешься на меня, утыкаешься прям в шею, а потом почти шёпотом, с заботой спрашиваешь «тебе удобно?». Я только угукаю в ответ и закидываю руки тебе на плечи. Ты такой маленький и беззащитный на моём фоне.       Саш, сколько ещё раз ты заставишь меня смутиться, говоря о том, какие красивые у меня глаза? Они серо-голубые, мутные и совсем обычные, нечего в них заглядывать. Ты говоришь об этом слишком часто, но с каждым разом я протестую всё меньше. Мне всегда было сложно себя полюбить. Но каким бы я ни был, ты добр ко мне. — Алексей! — ты называешь меня полным именем лишь тогда, когда хочешь подстебнуть.       Для тебя это лишь возможность заставить меня улыбнуться, но я таю каждый раз, когда ты меняешь свой тихий мягкий тон, которым щебечешь обычно, на громкий и властный рык. Со мной ты всегда общался иначе. Более живо, открыто, но всё равно недостаточно, чтобы тебя можно было назвать раскрепощённым. Только когда ты пьян.       Люблю рассматривать тебя, когда ты читаешь или рисуешь. В эти моменты ты слишком сосредоточен, чтобы обращать внимание на меня. Ты забавно шевелишь губами, кусаешь их, облизываешь. И хмуришься, очень мило хмуришься.       Саша, а ты точно просто шутишь, когда говоришь, что я прекрасен? Я сбился со счёта, сколько раз ты, шутя, предлагал нам быть вместе. Всё так странно. Ты как будто издеваешься надо мной. Саш, я запутался.