Всадник белого Кревета

Девушка очнулась, привстала, и на неё набросилась женщина, черные волосы, как смоль и голубые глаза с оттенком ночного неба, будто небосвод. Заплаканные глаза, радостное лицо, она уткнулась в плечо и начала рыдать. Мужчина с темными русыми волосами тоже подбежал и начал что-то говорить, но с глуповатой улыбкой на лице. — Доченька, ты так сильно ударилась, головой, мне так страшно стало. Я думала ты умерла, я так испугалась! — говорила женщина, крепко обнимая и отстранилась. — Йору, мы так за тебя боялись, что ты не очнёшься, ты уже два дня не просыпалась. Мы очень испугались, не спи больше так долго? — сказал мужчина с карими глазами янтарного оттенка. — Вы кто? — спросила я, чем вызвала шокированные взгляды.        — Д-доченька, ты н-нас не помнишь? — спросила женщина, в испуге отстранилась и обняла мужчину. — Нет… — сказала я, затем подумала, о том откуда я, и из моих глаз потекли слёзы ручьём, и ком в горле. — Йору… — сказал мужчина вопросительно, и за женщиной вышел из комнаты. Они вошли в комнату с старушкой, видно было, что волосы у неё раньше были рыжие и глаза были зеленные, с сероватым оттенком. Старушка осмотрела меня и сказала, что от удара по голове я забыла, кто я, кто они и где я вообще. Всё, что я помнила, так это то как говорить и всё такое, в общем - базовые знания… — Она забыла, кто мы? — спросил мужчина, обнимая растерянную женщину, с глуповатым выражением лица. — Да… У вас всё равно есть шанс, попробовать вернуть ей память, но я не уверенна, что это поможет, но нужно надеется на лучшее. — сказала старушка и ушла, опираясь на тросточку, с головой в виде лисицы. Родители пытались мне что-то говорить, напомнить, но я просто сидела и вспоминала о прошлой жизни… — Я что-то обещала… — сказала я вслух, и родители замолкли. — Да жить… Я обещала забыть… Нет-нет, жить дальше… Да… Помнить, но жить… Странно… — говорила я, смотря в никуда, будто в астрал впала, хотя... это так и есть. Я больше не плакала… Не могла, слёз не осталось и эмоций тоже… Родители смотрели в шоке и, после моих слов, женщина зарыдала в плечо отцу? Я могу их так называть? Родителями? В итоге, прошёл год, и я живу в деревне, на острове. Драконы нападают на остров, таскают еду и убивают. Я знаю почему, но мне не поверят. Остаётся только слушать старших и не возникать. Но после пятнадцати я обязательно улечу отсюда. А пока — изучать всё, что попадается в глаза, чтобы выжить в этом мире. Годы шли, я не играла с друзьями девочки, что жила в этом теле. Я не заводила друзей, тренировалась, боролась, училась основам торговли, местной политики, ценности денег и всему подобное. Да, мне понравилось оружие — меч, но на драконов я не нападала. Я не трогала их — они не трогали меня… Я выучила все отвары, где, что, как. Знала почти всё о травах и в каких дозах это давать и кому, мол по возрасту и тд. Сказала об этом старейшине острова, та, в шоке, приняла и больше я к ней не заходила. Улыбалась ли я за эти два года? Не помню… Но мама? Да, думаю, она вроде не возражает, что я называю её мамой… Интересно, а моя мама была бы рада, что я называю, какую-то женщину мамой? Наверное… Она у меня была лучшей… Я никогда не забуду это лицо. Лицо этой женщины, что казалась родным, но таковым не являлось. Я зашла в дом и подошла к ней, начала вглядываться в черты её лица. Со своими мыслями я даже не рассмотрела её как следует, только разве, что в день когда очнулась. Я протянула руку к её щеке и провела рукой. — Мама… — сказала я, и она улыбнулась и взяла моё лицо своими руками. Я нахмурилась… Она отпустила моё лицо, видно было, то, как она расстроена и хочет заплакать, и она это сделала, слёзы навернулись на её глаза. — Улыбнись и не плачь, а то глаза выцветут… Станут серыми… Как серые тучи, только они больше никогда не исчезнут с такого прекрасного неба… — сказала я, вытирая её слезы рукавом теплой шубки. — Доченька, я так любила твою улыбку… Улыбнись пожалуйста… — сказала женщина, садясь на колени и улыбаясь через слёзы. Я подняла один уголок губ, затем второй. Она перестала улыбаться. — Тебе не понравилась моя улыбка? — спросила я зная, что ответ положительный. — Нет, что ты… Она прекрасна, просто она у тебя такая… — мама не находила слов. — Не живая? Нет, неподходящие слово… Ммм...Фальшивая, ненастоящая. Да думаю это больше подходит под описание… — сказала я, пытаясь вспомнить, какие чувства я ощущала, когда искренне улыбалась. — Может это будет лучше? — спросила я и, закрыв глаза, улыбнулась искренне, впервые наверное. Мама заплакала от счастья и повела к отцу. Он был вождём в деревне. И, подойдя к нему во время перерыва в разговоре, между каким-то людьми, показала на дочку — меня. — Улыбнись как мне, — сказала она и посмотрела на отца. Я снова сделала ту искреннюю улыбку, забавляло то, как они радовались тому что я просто улыбалась, от этого добавлялись чувства в фальшивую улыбку, и глаза тоже стали выражать эмоции. — О́дин услышал наши мольбы… — прошептал тот и присел ко мне. — Тебе идёт, Йору, улыбайся чаще, — сказал тот, глупо улыбнувшись. — Ничего не обещаю… А можно с тобой послушать разговоры… Мешать не буду… — сказала я и опять улыбнулась. Отец с радостью согласился. За столом сидели двое мужчин. Разговор был долгим, но довольно интересным. Отец озадаченно дёргал себя за бороду. Я заглянула в карту, где были намечены пути кораблей и тд. Отец не знал, что делать - это очевидно. Мне вообще казалось, что он чересчур глуп. — Так, а в чем проблема, пройти, через эти пещеры? — спросила я, указывая на карту. — Какие пещеры? — спросил отец, смотря на указанное место. — Если пройти здесь, то можно подумать, что окажешься в тупике, но на самом деле там растут черные ветки, что просто на просто закрывают вход в пещеру. Сразу и не заметишь. Пещера выведет на озеро внутри острова, где можно спокойно развернуться… Из-за того что, что озеро крайне соленое из-за горной породы, оно и зимой не мёрзнет. Во время шторма в пещере крайне спокойно. Там главное по пути туда не врезаться в скалы, а дальше всё легко. Но там есть развилка, направо и налево. В правой стороне, путь к озеру, а в левой ничего кроме тупика. Но я бы ещё попробовала разрушить стену этого тупика. — Почему? — с интересом в голосе спросил мужчина с темно русыми волосами и глазами оттенка ореха, хотя сначала кажется что они черные. — Потому что за той стеной слышится постукивание волн о эту же стену. И если постучать, то можно услышать и понять, что там пустое пространство. Я бы всё же проверила… — сказала я и села в знак законченной речи. — Это решает сразу несколько проблем… — сказал мужчина и, сложив руки домиком, посмотрел на отца свысока. — Да… Думаю это выход. — подтвердил тот и активно пожал руку мужчины своими двумя. Я встала и ушла из-за стола. Так как могу дальше только мешать, хотя я там сделала гораздо больше. Но в таких ситуациях главное вовремя вставить свою монету и уйти.

***

Мне двенадцать. Я занимаюсь кузнечным делом. Во время налёта драконов работаю там и делаю оружие. Придумала своё — когти. Надевается на руку и можно легко ухватиться за кору деревьев или что-то в этом роде, за камень, нужен метал более прочный. И лёгкий, было бы не плохо. Смогла сделать самодельные фейерверк. Порох бумага краситель и нитка. Разноцветные шарики с торчащей ниткой. Я смогла сделать себе отличную подзорную трубу, переделала и выковала новый меч из черного металла своего производства, прочный и почти не поддается кислоте Разнокрылов, почти. Таким же сделала и щит, который может работать как бумеранг. Ночь, зима, морозный воздух прокрадывается в лёгкие остужая их изнутри и выходя уже тёплым паром. Это напоминает о той ночи, когда я лишилась жизни. Я почти каждый день думаю, а как там родители? Сестра? Друзья? Как сестрёнка выросла? Может потому я такая депрессивная? Здесь никогда не тает снег, а вот почему именно так, я даже не знаю... Вдали сверкают молнии. Это неудивительно… Такое часто бывает зимой на нашем острове, поэтому вся деревня, особенно в грозу, выглядит как вымершая. Я спряталась за дом и над деревней пролетел белый дракон. Он наверняка полетел к водоёму или охотиться. Я, недолго думая, взяла корзину рыбы и пошла в лес искать дракона, может приручу его. Вышла на поляну, где сидел белый дракон и принюхивался. Белоснежный, корона на голове. В передней части морды есть небольшой рог, загнутый назад. На шее дракона располагаются жабры. От продолговатого туловища отходят два мощных крыла. На каждом из них имеется один огромный коготь, от которого к кончикам крыльев отходят фаланги. В месте, где хвост соединяется с телом, находятся две лапы. Хвост утончается к концу. От шеи до хвоста тянется полоса длинных и острых шипов, самые длинные из которых находятся между крыльями. По краям белого брюха идут два ряда небольших заострений, являющихся продолжением короны. Голубые глаза заметили меня, и он приготовил заряд молний. Я вытянула руку с железными когтями и тихонько подходила. Тот перестал искриться, но угрожающе рычал. Я подошла и водила рукой из стороны в сторону. Железо, его привлекает железо на моей руке. Я протянула руку и ждала от него тех же действий. Он долго не решался, да и не решится скорее всего. Я осторожно сняла корзину с рыбой со спины и открыла её перед драконом. Тот, подозрительно оглядев меня, взял одну рыбёшку и заглотил. Распробовав, брал ещё и ещё. И, когда закончилась вся рыба, облизнулся и, посмотрев на меня, сузил зрачки и начал подходить. Я отбросила корзину и вытянула руку, чтобы остановить его, но он даже не собирался. Я отходила назад пока не споткнулась и оставалось только ползти по холодному снегу. Коготь на конце крыла, он воткнул в снег над моим плечом, чтобы я не могла больше двигаться. Он рассматривал меня, обнюхивал и рыкнув, зевнул. Я подняла руку и, привстав, вытянула перед ним. Он нахмурился, но всё же закрыл свои голубые глаза и прикоснулся к ладони. Я улыбнулась, на этот раз правда искренне. Лёгкая улыбка и тот рассматривал её. Гроза уже над нами, и тот, посмотрев вверх, утробно зарычал. К чему бы это? Полюбасу хочет сделать ещё запасы. Я вылезла из-под того и погладила по голове. Рассматривала его корону, шипы на спине, крылья, большой коготь на крыле, голубоватые узоры на крыльях. Такие же белые клыки, длинный и гибкий хвост. — Ты прекрасен… — сказала я, завороженно рассматривая того как диковинку. Кревет внимательно наблюдал за каждым моим движением. Затем я посмотрела на небо. Пыталась представить: каково это — летать? Кревет, заметив мой взгляд, тоже посмотрел на небо. Ничего интересного не найдя, снова посмотрел на меня вопросительно. Я, вздохнув, погладила того, он всё ещё рычал от моих резких движений, и направилась домой. Он остался один со своими раздумьями о том, что могло привлечь меня в небе. Неделями я чувствовала на себе взгляд. От этого было слегка жутко, и трудно было сосредоточиться на своих мыслях. В один из дней, когда молнии сверкали не переставая, я выпросила барана, отложила шерсть от него, и, разделав, сложила в корзину. Пошла на ту самую поляну, ходя зигзагами и заметая за собой следы. На поляне я стала ждать Кревета. Он ждать себя не заставил и сразу же сел на снег, обходя меня вокруг и принюхиваясь. — Не знаю нравится ли тебе баранина, но я её еле вопросила, — сказала я, открывая корзину и показывая свежее, ещё теплое мясо. Кревет принюхался и, увидев лакомство для себя, начал его поедать. Я же снова села на колени и любовалась небом. И снова думала над тем, каково это — летать? Потом думала, зачем я его вообще кормлю? Посмотрев на того, как он с аппетитом ест баранину, поняла почему. Я такая же отстранённая от всех людей, как он от драконов. От того что меня лишил жизни человек, я перестала доверять людям, как и он. Его, по-моему, использовали Берсерки в качестве оружия, точно не помню. А ведь это больно, когда тебя используют, как какую-то вещь. А, когда ты привязался к человеку, а потом оказывается, что он тебя использовал ещё больнее. Так что... Драконов нельзя считать глупыми существами. Мне в затылок дыхнули горячим дыханием, обернувшись, увидела Кревета, что посмотрел на меня затем в небо, а потом обошёл вокруг. Он подтолкнул меня боком и указал на небо. Я не понимала, что он хочет, хотя догадывалась. Видимо, ему надоело ждать и тот, взяв зубами меня за тёплую куртку, закинул на спину. Разящие — с мощными челюстями, правду говорят. Сильный — не то слово! — С-стой, что ты делаешь? — спросила я, и мы сразу взмыли в небо. Я еле-как успела схватиться за его шею. Он летел вверх, резко поворачивая, пикируя вниз, на глазах появились слёзы от страха, что я сейчас упаду и вряд ли он полетит за мной. Заметив мой страх он взмыл в облака и стал потихоньку парить. Я приоткрыла глаза и обомлела от неописуемой красоты: белые холодные облака, северное сияние. Мы летели с ним в грозовое облако. А, когда влетели, картина стала ещё прекрасней. Внутри грозового облака было потрясающе!! Тёмные серые облака казались просто гигантскими и молнии в них, что на мгновения ослепляли, и гром, что бил по ушам и оглушал. Кревет поглотил молнии, на что мне пришлось зажмуриться, но я всё равно чувствовала его величие. Он потихоньку летал и спустился над океаном, опустил одну лапу. Я не удержалась и тоже спустила руку, вода была ледяная. Я быстро вытерла руку о шубку и тот взмыл вверх. Он показывал мне, каково это — летать. Спустился над лесом, а затем и в чащу деревьев. Петляя меж деревьев, он вылетел на скалы, где тоже с лёгкостью уворачивался от них. Мы залетели в ту самую пещеру. И вылетели на это солёное озеро. А затем и на замёрзшую реку. Приземлились мы на той же поляне, я слезла с Кревета и даже не знала куда деть всю свою радость. И ничего лучше не придумала, кроме как подойти к кревету и обнять. Тот, не понимая в чём суть этого, тоже неумело обнял крыльями. От этого мне стало немного смешно. Тот, видимо поняв, что смеются над ним, фыркнул и слегка заискрился. Волосы встали дыбом. Я засмеялась ещё больше, и Кревет тоже издал пародию на смех.

***

Мне уже пятнадцать и мы с Кадзу, так я назвала Кревета, почти что не разлей вода. Мы с ним могли летать хоть каждый день, сделала даже специальную одежду, чтобы меня не так сильно било током, когда тот набирает молний себе. Он даже уже не против быть с седлом, чтобы я не свалилась. Мне как и ему надоело сидеть на одном острове, поэтому сегодня ночью я улетаю с ним прочь из дома. И лучше, чтобы меня не искали… Я собрала вещи и разорвала свою ночнушку, облила всё кровью барана, раскидала тряпки, разбросала чешую Ужасного чудовища... или это была чешуя Пристеголова? Да кто их поймет. Собрала свои пожитки и вылезла через окно. Сделала отметины «когтей» на окне, мол дракон ворвался, и кровь "мою" оставил, и там ещё, и свои волосы раскидала. Якобы вырывали. Отлично, они и не догадаются. С корзиной баранины выбежала и побежала в лес, заметая за собой следы, как раз снег идёт, они утром и не заметят. Накормив Кадзу, я села верхом и сожгла корзину, чтобы не оставлять улик, а пепел закопала в снег. Почему именно сегодня улетаем? Потому что уже как месяц нападения драконов прекратились. Летели мы к юго-западу. Следующие острова находились от нас далековато, поэтому Кадзу как следует отдохнул. — Свобода! Наконец-то!!! — крикнула я, и Кадзу проурчал, радуясь со мной.