Балкон

Вечерний прохладный ветер щекочет лицо. Он заправляет прядь за ухо и выдыхает дым. Вышел на балкон, чтобы немного охладиться, прийти в себя. Больше всего Дазай терпеть не может, когда народ обращает внимание на то, что он резко стал тихим, пытаются проявить какое-то беспокойство, когда на самом деле хотят, чтобы им просто не испортили вечеринку. Перекатывает фильтр между пальцев, пепел осыпается вниз. Уже достаточно темно, чтобы не разглядеть, куда унесло пепел, но даже если бы и был ясный день, высота этажа была внушительной. Он опирается локтями на перила и смотрит вниз, будто пытается разглядеть что-то в чёрной пустоте под самим балконом. Лицо вроде бы и выражает спокойствие, но дрожащая рука предательски выдаёт его истинное состояние. Он научился подделывать правильные эмоции и подбирать верные слова, чтобы спрятаться, но реакцию тела подчинить как ему вздумается он никогда не сможет, и, признаться честно, его это разочаровывает. На балконе — тишина да гладь, но шум в ушах не прекращается, будто он всё ещё находится в эпицентре событий, а рука продолжает трястись. Ничего не произошло. Он так же, как и остальные, веселился, шутил, немного пил, как вдруг переключился и даже не заметил этого; из некоего типа транса его выбил вопрос «ты чего притих?», на что он пошутил что-то про растянутое самоубийство и сигареты, короче говоря, выразил желание отлучиться покурить. Однако даже спустя несколько глубоких затяжек (от которых только горло разодрало) дрожь в теле не проходит, а голова не разгружается. Мысль о том, что перелезть через перила прямо сейчас практически ничего не стоит оседает в его голове. Учитывая то, что Дазай был слегка подвыпившим, чувство некой тревоги по поводу того, что будет больно приземляться, а вдруг он не умрёт сразу же после столкновения с поверхностью, или как уродливо будет выглядеть тело, размозженное на асфальте или чьей-то машине, было притуплено. Но какое-то просветление в голове вторило «не время поддаваться импульсу». Юноша сам себе улыбается. Жжение в горле и лёгких вовсе не было приятным или успокаивающим, как порезы. Да, отказ от импульса стоило ему того, что он подумал, что было бы сейчас неплохо сделать себе пару глубоких, так, для контроля, на всякий случай. И каким-то таким успехом в голове возникает идея, когда он смотрит на дотлевающую сигарету. … Затем Дазай слышит глухой удар об дверь балкона и характерное ругательство прежде чем успевает приступить к действию; это было так внезапно, а может Дазай был слишком поглощён своими мыслями, что он выронил сигарету из рук. Конечно это Чуя, это было понятно ещё с первого слова. — Вот ты где! — хоть они с Дазаем и пили почти в одинаковом количестве, было очевидно, что пьянеют они не одинаково. Чуя был достаточно пьяным и с ног пока не валился, хотя, тут как посмотреть, он же врезался в дверь. — Небось опять думаешь, как полететь отсюда вниз! — Как ты догадался? — улыбается Дазай, звуча как бы шутя, но шуткой это вовсе и не было. — Ни за что, идиот! Рыжий быстрым шагом направляется к Дазаю и берёт его под руку. Но никуда не тащит, просто вцепился и встал рядом. Хоть и в голубых глазах двоится, он не может не заметить то, как же охренительно с высоты выглядит ночной город, когда он освещён фонарями. — Да как ты вообще смеешь думать о суициде, когда у тебя перед глазами такой вид? — его голос наконец не срывается на крик. Вопрос был скорее риторическим, по крайней мере, юноша, тот что будет повыше, хочет это так трактовать, а потому молчит, вновь устремив взор на вид с балкона. И вправду симпатично. Некоторое время они молчат, пока Накахара прильнул к дазаеву плечу, продолжая держать его под руку, и слушают звуки проезжающих машин. Гадкое холодное чувство тоже отступает, что остаётся Дазаем незамеченным так же, как и само появление этого чувства. Принимая спокойствие, парень даже прикрывает глаза. — Слышь, — нарушая тишину зовёт Чуя, — поехали домой. Спать. Подумав о том, насколько Чуя пьяный, Осаму издаёт тихий смешок. — Сейчас вызову такси. Сегодня я не умер, потому что утром кто-то должен подать Чуе обезболивающее и стакан воды. Завтра? Кто знает.