Игра с (не)нулевой суммой

      С тяжелым сердцем Тони наблюдал, как облаченный в элегантный деловой костюм маг устраивается в кресле их гостиной. Какая нелегкая принесла его сюда? Чего в этот раз он хочет? Тони беспокойно обернулся на дверь в спальню. Он оставил для Питера сообщение, что у них гости, и теперь в напряжении ждал его реакции.       Как же некстати было это появление, черт его побери! При всем внешнем благополучии Старк не мог не чувствовать, по какому тонкому льду они ходят: Питер очень, очень старался, никогда не жаловался и не подавал виду, но в глубине его больших глаз порой заметны были отблески фатальной обреченности. Его мальчик будто жил счастливой жизнью, но взятой взаймы, и каждый момент был готов к тому, что суровый кредитор может вырасти на их пороге и предъявить счет. Сегодня, после того совместного катарсиса, что они пережили, после этого взрыва, когда Питера отпустило копившееся явно не один день напряжение, Тони был воодушевлен — не только самим сексом, ставшим откровением и для него тоже, но и еще одной найденной возможностью для них наладить свою жизнь. И теперь…       Как только Тони поймал его замерший у входа взгляд, то сразу понял, что не ошибался: Питер смотрел на Стрэнджа с нехорошей легкой улыбкой, будто говоря себе «ну, вот и всё».       — Это что, мартини? — парень остановился в проходе, упершись плечом в косяк и скрестив руки на груди.       — Добрый вечер, мистер Паркер, — учтиво встал со своего места Стрэндж.       Питер нехотя пожал протянутую руку и отошел к бару, где уселся на стойку. Тони ободряюще улыбнулся ему со своего места.       — Чем обязаны столь внезапному визиту в столь неурочный час, о великий? — с саркастичным почтением спросил Тони. — И, кстати, как ты миновал Льюиса?       — Открыл портал сразу в ваш холл, — дернул плечом Стрэндж.       — Что ж, полагаю, мы должны быть признательны, что не в нашу спальню, — хмыкнул Старк.       — Это ускорило бы процесс, безусловно, но… интуиция подсказала, что сегодня стоит пойти другим путем.       — Что вам нужно, док? — подал голос Питер. — Хотите с нами вскладчину купить свадебный подарок Стиву с Баки? Они мечтают о хорьке, может, наколдуете им парочку?       Стивен терпеливо кивнул, отпил еще глоток мартини и поставил высокий бокал перед собой.       — Я пришел попросить о помощи, Тони.       Стрэндж использовал в одном предложении слова «просить», «помощь» и «Тони»? Выразительные старковские брови поползли вверх.       — Мне — вернее, не мне лично, я лишь проводник это информации — очень нужно, чтобы ты ненадолго отправился в другое измерение. Когда все камни хранятся в одном, это… может иметь дурные последствия.       Темный взгляд метнулся к сидящему на жердочке бара Питу, который выглядел, как нахохленный воробей. Одинокий и застывший. С трудом возвращающий себе самообладание.       — А вы чего, сами не можете? Старк вам что, курьер, что ли — по пространствам скакать?       — В данном случае — не могу, — спокойно ответил Стрэндж. — В том, куда надо отправиться, я… уже не существую. И мое появление создаст опасные турбулентности. Нужен кто-то другой.       — «Кто-то»? — снова Питер не дал Тони и рта раскрыть. — И это, конечно, должен быть Тони? Неужели больше нет никого подходящего?       — Именно он — наиболее подходящий. Да не переживайте вы так, мистер Паркер. Это безопасно. Даже броня не понадобится. Дело одного дня — встретить свою местную версию, озадачить ее доставкой кейса в их Санктум, убедиться, что кофе в Старбакс паршив во всех возможных измерениях, и вернуться домой к ужину.       Питер с Тони переглянулись.       — Но меня тогда с ним отправите, — категорично отрезал парень.       — Нет, Пит, ну зачем, — начал было Старк, но, наткнувшись на встречный взгляд, осекся. Что ж, он мог его понять — сам Тони ни при каких обстоятельствах не отпустил бы Питера одного.       — Хорошо, — подозрительно легко согласился Стрэндж. — Ближайшая суббота вас устроит?       — Лучше воскресенье, — отзеркалил его вежливую улыбку Тони. — В субботу у нас троих семейный поход в батутный парк.       — Как скажете. Тогда в одиннадцать утра в ближайшее воскресенье я буду у вас. Благодарю за внимание и вновь прошу прощения за поздний визит. Всего доброго, господа, — Стрэндж откланялся и исчез в темноту портала, а хозяева еще некоторое время молчали, поглядывая друг на друга.       — Это будет даже интересно, — вложил в голос весь свой энтузиазм Тони. — Посмотрим на другую версию меня. Неужели тебе не любопытно?       — Мне одного бы вывезти, — усмехнулся Питер, спрыгивая со стойки и подходя к мужчине. — И, кстати, моя нервная система уже в полном порядке… Пойдем?       Он протянул руку, которую Тони с готовностью принял.

***

      Доктор нарисовался в их гостиной с тошнотворной пунктуальностью, разбивая надежды Питера на то, что планы изменились. В этот раз на нем вновь был его магический наряд с плащом. Он с неизменной вежливостью поклонился и смерил взглядом хозяев: Старк, несмотря на рекомендации, был в том костюме, который использовал в качестве поддоспешника, с хранилищем частиц на груди. Питер же ограничился своим обычным байкерским образом: все утро он, чтобы успокоить шалящие нервы, гонял на мотоцикле по окрестностям, и теперь сильно пах ветром и солью, а волосы были чуть примяты от шлема.       — Как мы попадем обратно? — спросил Старк.       — Таймер будет настроен напрямую на вас. Ровно через восемь часов, где бы вы ни находились, автоматически провалитесь обратно сюда.       На несколько секунд воцарилась тишина: будущие путешественники прикидывали — много это или мало в относительных понятиях.       — А что случилось с той вашей версией? — вдруг спросил Питер. — Поперхнулась оливкой из мартини? Или застряла в портале, а рядом не нашлось ни одного родственника, чтобы вытащить?              Стрэндж смерил его нечитаемым взглядом, но, поколебавшись, ответил.       — У него была возможность предотвратить появление Таноса. Высокой… ценой. И он её заплатил.       Питер отвел глаза.       — Что ж, вы готовы? Помните — пусть с поправкой на обстоятельства — но это — вы сами. Постарайтесь найти общий язык.       Последнее, о чем успел подумать Питер, прежде, чем свет вокруг померк — а будет ли там и он? До этого речь шла только о Тони, но, раз Стрэндж разрешил отправиться туда и ему, а теперь говорил во множественном числе, значит, в том измерении должен быть еще один Питер Паркер?.. Интересно, какой он там…       Ответ на этот вопрос Питер смог увидеть в первую же секунду после того, как сизый туман вокруг них рассеялся, и они обнаружили себя в просторном светлом помещении, оказавшемся… кухней? Впрочем, детали интерьера привлекали куда меньше его внимания, чем два человека, стоящие в нескольких метрах от них с кружками в руках и смотрящие на них широко раскрытыми глазами. Один из них был на первый взгляд абсолютно идентичен его Старку, а второй… да, это, несомненно, был он сам. Но… ужасно непривычный, если сравнивать с тем, что Питер каждый день видел в зеркале. Пока он рассматривал хозяев, тот из них, который был Тони, не сводя с гостей пристального взгляда, отставил кружку и выдвинулся вперед, заслоняя собой стоящего рядом с ним Питера. Где-то за стеной послышался шум репульсоров.       — Спокойно, — неторопливо поднял руки Тони-1. — Мы пришли с миром и бла-бла-бла. Не космические захватчики, не рептилоиды в человеческом обличье, не голограммы. Стрелять не надо. Паутиной тоже, — не опуская рук, указал он пальцем на Питера-2.       — Пятница, сканировать, — коротко приказал местный Старк, не двигаясь с места, а затем краем глаза погрузился в изучение данных на всплывшей рядом голограмме.       Питер же не мог удержаться от того, чтобы начать с любопытством изучать свою местную версию. Ну надо же. Настоящая зефирка из журнала с твинками. Нежно-розовое огромное худи с принтом в виде кота, уложенные в художественном беспорядке кудри, стройные ножки в светлых обтягивающих джинсах. Изящные ухоженные руки… Питер резко округлил глаза, а затем метнулся взглядом в сторону. А затем еще раз осмотрел картину в целом. На безымянных пальцах людей перед ним сверкали сдержанным блеском кольца, а сами они стояли на одной кухне воскресным утром и пили кофе. Они… женаты?       Местный Питер, кажется, полностью считал его взгляды и мысли, и теперь со встречным интересом и легкой улыбкой наблюдал пришельцев.       — Малыш? — не глядя, обратился к нему его Тони. — Что чутье говорит?       — Да нормально всё вроде, — весело отозвался он, подошел ближе и, приобняв все ещё подозрительного Старка сзади, положил подбородок на плечо, обтянутое черной футболкой. — Мне кажется, это невежливо — так принимать гостей, милый. Будете кофе?       Тони и Питер быстро переглянулись.       — Будем, — первым отмер Питер.       Его розовая версия погладила своего Тони по плечам и поцеловала в щеку.       — Сделаешь?       — Конечно, — последний раз смерив гостей взглядом с головы до ног, местный Старк отошел к шкафу и достал из него еще две кружки.       Местный Питер тем временем отодвинул стулья вокруг большого круглого стола и жестом пригласил пришельцев присаживаться. Теперь и он рассматривал свою альтернативную версию открыто и с живым интересом.       — Офиге-еть… — с легким восхищением в голосе протянул он. — Никогда не решался на такую радикальную смену имиджа, но это круто. Правда, Тони? Я же говорил, что мне пошла бы серьга в брови, а ты не верил! Слушай, а в таких ботинках вообще удобно? — обратился он к… себе.              — Я в них в основном… езжу, — приподнял брови Пит. — Не хожу. Просто переобуться забыл.       — Ездишь? То есть у тебя и мотоцикл есть?! Настоящий? — местный Пит, казалось, сейчас запищит от восторга.       — А ты думал, я это всё просто для образа напялил? — закатил глаза Питер. Его Тони со смешком положил сзади руку ему на талию и проводил к столу. Заметив этот жест, местный Пит, кажется, выдохнул с облегчением.       — Вы встречаетесь, да? — радостно спросил он.       — Живем вместе, — буркнул Тони.       — Я предлагаю от обсуждения… наших личных жизней перейти к цели вашего визита? — местный Старк опустил на стол две кружки с кофе и встал за стулом своего Питера, поставив руки по бокам от него, будто в защитном жесте.       — Да уж, давай… — начал было Старк-пришелец, но в этот момент местный Пит, заметив что-то, громко восторженно взвизгнул.       — Тату? У тебя татуировка? Настоящая? Обожеобоже как круто! — затараторил он. — Паутина! Это что, реактор? Вау! А больно было набивать?       — Это протез, — быстро оборвал поток восхищений Питер, протягивая руку ближе для рассматриваний. Можно было и скрыть этот факт, но ему не хотелось, чтобы потом это случайно всплыло в разговоре и его розовая копия чувствовала себя глупо.       Розовая копия осеклась и притихла, но продолжила так же восхищенно осматривать татуировку. От Тони не укрылась болезненная судорога, пробежавшая по лицу его двойника. Теперь тот внимательно всматривался в его Питера, а одной рукой непроизвольно, казалось, ухватил своего за плечо.       — Как это случилось? Когда? Ты был рядом? — заговорил он негромко.       — В бою, давно, был, — быстро заговорил сам Питер, — и давайте, в самом деле, уже к более важным вещам, а?       — Что-нибудь знаете о камнях бесконечности? — спросил Старк.       Местные переглянулись, нахмурившись.       — Не припоминаю. Пятница?       — А мне кажется, Тор что-то подобное упоминал в своих многочисленных байках, — наморщил лоб зефирный Питер. — Но без деталей.       — Ладно, не так уж важно. Этот камень должен храниться в вашем измерении. А вы должны передать его на хранение в Санктум.       — Так уж и должны? — приподнял бровь местный Старк. — Даже дети знают, что нельзя брать в свой багаж ничего от незнакомцев.       — Мы бы не стали вам вредить, — нахмурился Питер в черном.       — Верю, но предпочту проверить. Вы здесь вообще как, надолго? Можем успеть прогнать вашу посылочку в лабораторных условиях. А дальше уже обсуждать.       Старки потратили на пререкания и споры добрые четверть часа, прежде чем наконец поднялись и отправились в сторону мастерской.       — А мы останемся здесь, ладно? — невинно предложил местный Пит и многозначительно посмотрел на свою копию.       — И зачем нам было оставаться здесь? — спросил Питер, когда мужчины удалились вместе с камнем.       — Да так, посекретничаем, — улыбнулся зефирный и махнул рукой, предлагая идти вслед за ним.       Миновав длинный коридор, они оказались в большой комнате, чем-то напоминавшей микс кабинета, спортзала и девчачьей спальни: на окне висела гирлянда, на полках и стенах — фотографии в рамах, а на диване восседал большой плюшевый медведь с белым бантом.       — Это что, ваша свадьба? — остановился Питер возле большого фото рядом с окном, выходящим в сад. — Миленько… А почему ты в шляпе?       — Долгая история… если вкратце — пришлось очень коротко подстричься прям накануне, а ежик, как ты знаешь, нам не идет.       — И давно вы… женаты? — покрутил Питер на языке это слово, звучащее очень странно в применении к самому себе.       — Тебе сейчас сколько, девятнадцать? — сменив тон на серьезный, проигнорировал его вопрос местный Питер, выводя из спящего режима все компьютеры, стоящие на столе. — У меня последний раз были прыщи в девятнадцать, кажется.       — Э-эм, да, — досадливо закинул челку на лоб Питер. — И вообще, это от шлема просто.       — Угу, значит, на три года, — не обращая внимания, сосредоточенно вводил какие-то данные местный Пит. — И твой Тони, значит, тоже младше моего всего на три года… Рассказывай.       — С какого места?       — Пожалуйста, — серьезно посмотрел на Питера его двойник. — Вы что-то придумали, да? Твой выглядит намного моложе. И показатели, которые мне Пятница показывает, соответствуют другому возрасту. Как вы этого добились?       Хотелось съязвить что-нибудь про зависть и спа-процедуры, но в парне, стоящем перед ним, все ярче проглядывали из-за кукольного образа озабоченные нахмуренные черты, так привычные самому Питу.       — Слушай… — развёл он руками. — Боюсь, это средство идёт в комплексе с… такими неприятностями, что, возможно, и не стоит того. Побочки тоже есть.       Местный Питер приблизился почти вплотную и чуть сжал губы — Пит тоже так делал, прежде чем решиться заговорить о чём-то важном.       — Мы очень счастливы, — четко разделяя слова, выговорил тот. — Даже если у нас в запасе всего лет десять, я никогда не пожалею о том, что провёл их с Тони.       — Ну ты давай, это… не драматизируй, — занервничал Питер. — Богатые мужики не умирают в пятьдесят пять. Даже в шестьдесят пять не умирают. Нормально у вас все будет.       — Я просто хочу больше времени. Эгоистично больше времени с любимым человеком. Поэтому… пожалуйста. Расскажи всё, что ты знаешь.       — Расскажу… но, боюсь, это мало чем поможет, — извиняющимся тоном сказал Питер. — Дело было так…       Наблюдая за скоростью работы своего двойника, Питер поневоле проникался к нему уважением: мелкие жесты выдавали в нем человека, много и усердно трудящегося. Что не помешало Питу, заметившему приходящие уведомления, исподтишка вытащить чужой телефон, разблокировать его своим лицом и сунуть нос в первые попавшиеся соцсети.       — Ого! Да ты здесь популярен! — присвистнул Питер, глядя на число подписчиков в инстаграм.       Второй Питер, уже скинувший худи и оставшийся в обтягивающей белой майке, глянул на него неодобрительно, но телефон отнимать не стал.       — В личные не заходи только, — вернулся он к экрану и надел очки, которые парадоксальным образом сделали его вид одновременно еще более и серьезным, и выпендрежным.       — А как ты такую аудиторию набрал? Я даже голых фоток не вижу. С тех пор, как я перестал выкладывать нюдсы, моя инста, считай, вымерла, — приуныл Питер.       — Ого… перестал, — чуть насмешливо сказал Питер-2. — И почему же?       — Тони это не нравится, — как само собой разумеющееся объяснил Пит.       Розовый двойник отвлёкся от своих дел и пытливо взглянул на него.       — И что? Ему не нравится… он тебе об этом говорил? Или запрещал?       — Не то, чтобы… — растерялся Пит. — Я просто… так чувствую.       — Послушай, — подошёл местный Пит. — Тебе стоит иметь свои границы. Нельзя бросать то, что тебе нравится, потому что Тони этим недоволен. Сначала он запретит тебе выкладывать свой пресс, потом переодеваться в общей раздевалке, потом общаться с друзьями, а потом и вовсе запрёт тебя дома.       — Куда-то тебя занесло, — скептически нахмурился Питер. — Это моё собственное решение. Великая жертва, на которую я сознательно иду, чтобы мой мужчина чувствовал себя лучше. Проехали.       — Ладно… но всё равно — будь осторожен. Эти собственнические штучки могут казаться прикольными поначалу, но потом… всё может обернуться не лучшим образом.       О, ты даже не представляешь, каким именно образом это уже обернулось для нас, невольно растёкся в блаженной улыбке Питер, вспомнив прошлую ночь. Потом, когда они уже засыпали, Тони, поколебавшись, признался ему.       — Эта сыворотка… она будит во мне что-то первобытное, звериное. Ревную тебя к каждому столбу, к любому, кто оказывается рядом, смотрит на тебя, трогает тебя. Беннер обещает, что мой мозг приспособится, но пока куча энергии уходит на то, чтобы держать себя в руках, напоминать о том, что это побочные эффекты от массированных доз гормонов. Поэтому я и таскаюсь в зал постоянно — сбрасывать напряжение с боксерскими грушами. Но, знаешь, как оказалось — обездвижить и оттрахать тебя до звёзд перед глазами помогает намного лучше. Давно мне не было так спокойно.       — Вау.       — Я тебя испугал?       — Нет, нет. Я даже рад. Что тебе не приходится делать это только ради меня.       — Интересно, да, что они сейчас там обсуждают вдвоём?.. — вернул его в реальность голос местного Питера.       — Главное, чтобы не подрались.       Старки, как ни странно, действительно не подрались: вероятно, спасибо за это стоило сказать отсутствию алкоголя в утреннем меню, вчерашнему выбросу пара и постоянному сознательному контролю, который удерживала модифицированная версия гения и плейбоя. Потому что местной его версии отсутствие расширенных физических возможностей не мешало вести себя в высшей степени раздражающим образом.       Вместо того, чтобы молча заниматься камнем, он устроил пришельцу настоящий допрос об обстоятельствах и причинах, по которым его Питер потерял руку, и который местами напоминал откровенный выговор на тему того, что Старку стоило бы лучше следить за парнем.       Тони сдерживался до последнего, но та самодовольная уверенность, которой сочился его двойник, бесила все сильнее. Тот, казалось, искренне считал, что в их жизни не произошло никакого фатального дерьма лишь по той причине, что он его мастерски предотвратил своим грамотным планированием и направленными усилиями. Сделал все правильно.       — Слушай, мистер счастливый-брак-с-домиком-в-пригороде! — взорвался, наконец, Тони. Он привык к упрекам от самого себя, но сейчас, когда их так безжалостно озвучивали, это становилось невыносимым. — А ты не думал, что вам просто повезло?! Повезло, да! Что вы не прошли через ту же мясорубку, что и мы, не потому, что ты такой гениальный стратег, который везде подстелил соломки, а потому что вам, бля, просто повезло?       Два тёмных взгляда, два огромных эго, два человека, отчаянно переживающих за своих любимых. Местный Старк осекся. Когда он увидел того, другого Питера — с его серьёзными глазами, с недоверием к миру, со страшной травмой — Питера, воплощающего собой его худшие кошмары, его накрыло. С тем мальчиком случилось что-то, что всегда дремало в сокровенных страхах самого Тони. Потребность убедить себя, что тот его двойник виноват в их бедах сам, оказалась слишком велика. Он просто не предвидел. Не предотвратил. И, пока Тони будет стараться изо всех сил делать все правильно, его Питер будет в безопасности. Будет носить розовые шмотки, лучисто улыбаться и называть его «милым». Сложно было представить нечто подобное от того сурового затянутого в чёрное пацана, явно готового в каждый момент отражать любые атаки извне — словом или делом.       Он кашлянул.       — Извини.       После трёх лет счастливого брака с домиком в пригороде он уже мог признавать свою неправоту (и даже извиняться за неё!) уже гораздо легче, чем когда-то. Второй же Старк ощутил быстрое нехорошее желание вывалить на своего местного двойника подробности того, как именно Питер потерял руку. Разделить с ним тот разрушительный страх. Невыносимость решения, которое он должен был принять, глядя на бессознательного раненого Питера, имеющего такие же шансы умереть, как и выжить. Тяжкий груз, который он до сих пор тащил один, не жалуясь никому.       Но эта его версия… с уже заметной невооружённому взгляду сединой в висках, с крепкой мускулатурой, но и небольшим животиком, с этим его уютно поблёскивающим на пальце кольцом и парными кружками для утреннего кофе… Тони промолчал.       — И через какие анализаторы ты собираешься его прогнать? — кивнул он на кейс с камнем.       Прошло не меньше получаса, прежде чем он решился заговорить. Времени остаётся не так много. Они больше никогда не увидятся. И стоит ли стыдиться самого, по сути, себя?       — Твой Пит… — начал он негромко. Местный Старк кивнул в знак того, что слушает, не отрываясь от экрана. — Выглядит таким… счастливым.       Спина двойника рефлекторно выпрямилась.       — Я стараюсь, — отозвался он максимально ровным голосом, и Тони стало смешно от того, насколько очевидно сквозили через это равнодушие гордость и удовольствие. Интересно, другим людям со стороны это так же заметно?..       — Ну так и как? Что ты делал?       Конечно, Тони не ожидал услышать готовый рецепт семейного благополучия: ему нужна была общая информация, из которой он собирался вычленить ключевые моменты.       — Я же говорю — в целом… стараюсь, — пожал плечами местный. — Уделять время, разговаривать о проблемах, проявлять заботу… ничего такого особенного, как везде советуют. Просто это же… Питер. С ним оно как-то само выходит, как надо. А, — поднял он голову, вспомнив, что не упомянул что-то очевидное. — Ну и, если локально, то самый верный путь увидеть счастливого Пита — это напомнить ему, что любишь. Сам же знаешь — всегда срабатывает.       Не услышав ответа, он обернулся на пришельца и посмотрел на него с подозрением. Тот молча крутил что-то в руках.       — М? — обращаться к себе по имени показалось слишком странным, поэтому Тони просто издал вопросительный звук. — Только не говори, что ты никогда… ?       — Нет, — поспешно вскочил моложавый Старк, подошёл к полке с какими-то мелкими роботами и покрутил одного в руках. — Нет, конечно, я… сказал.       — Сказал.       — Да, — уже увереннее повторил пришелец.       — В вашем измерении какие-то другие языковые правила, или «сказал» тоже указывает на действие, совершенное один раз?       Ага, совершенное один раз, стоя у постели едва пришедшего в себя после операции мальчишки, когда кричал на него.       — Знаешь что, — вскинулся Тони, — твой пушистый зайчик в стразах, может, и нуждается в регулярных повторениях пройденного материала, а мой достаточно умён, чтобы с первого раза схватывать!       Местный Старк искренне и открыто расхохотался.       — Боже, ну я и придурок, — отсмеявшись, утёр он глаза. — Не принимай близко к сердцу, я не только над тобой… собой… Просто ты ещё очень точно попал в его самый удачный образ — на прошлую Пасху он действительно нарядился пушистым зайчиком, и догадайся, где у него был припрятан большо-ой страз?       Видимо, во взгляде второго Тони ему померещилось осуждение, поэтому он со вздохом развёл руками:       — Роджерс так часто приговаривал, что никто из нас не попадёт в рай, что мы уже смирились с этим, и теперь просто развлекаемся от души.       — Роджерс? — напрягся Старк. — И как вы… с ним?       Из недолгого рассказа выходило, что конфликт с Кэпом в этом измерении свёлся к ревности к отцу, который бесконечно нахваливал идеального Стива при маленьком Тони, и критично разным взглядам на мораль, юмор и границы дозволенного. Либо Зимний солдат не убивал здесь его родителей (которые тоже официально погибли в автокатастрофе, как успел понять Старк), либо местному Тони ничего не было об этом известно. Что ж.       — А наш собирается замуж за Барнса через пару месяцев, — сказал он, чтобы уйти от потенциально опасной темы.       — Серьезно? — удивился местный. — У наших всё сложно, то сходятся, то расходятся. Питер дружит с Баки и переживает за него каждый раз. Кстати! Про свадьбы, раз напомнил: не повторяй моих ошибок — когда будешь делать предложение, сделай всё красиво. Мой до сих пор, кажется, немного обижен.       Тони посмотрел на него, скептически хмурясь.       — А мой — малость другой, если ты не заметил. Его вряд ли порадует идиотская романическая сцена.       — Вот ты можешь хотя бы самому себе поверить, а? — устало выдохнул он. — Просто поверить? Мы недавно были на свадьбе — его подружка, Мишель, выходила замуж. И когда нужно было бросать букет и сзади собралась толпа, чтобы его ловить, она сначала притворялась, что целится за спину, а потом будто передумала, обернулась, подошла и вручила его одной из девушек прямо в руки. Та сначала не поняла, что происходит, и тут появляется другой их друг — Лидс который, есть у вас? Так вот, появляется и встаёт перед этой девушкой на одно колено. Да-да, я тоже глаза закатывал до самого мозга, поверь. Но Питер-то плакал! Подумай об этом, — многозначительно прислонил палец к виску местный Тони. — Если вам скоро на свадьбу идти — отличная возможность.       — Мой не плачет из-за ерунды. Да и мы всего пару месяцев, как съехались, — честно признался другой. — Не рановато?       — Это судьба, и вы оба это знаете, — откинулся в кресле хозяин дома. — Чего тянуть-то? Так-с… Как насчёт обеда?

***

      Даже с поправкой на трапезы в компании говорящего енота, это был самый странный обед в жизни Старка. Он то и дело посматривал на местного Питера: горячее им доставили из ресторана, но тот сам сделал два лёгких салата, лимонад с малиной и базиликом, накрыл на стол и заполнил оставшиеся места ещё какими-то закусками, а теперь смущенно улыбался, когда его Старк сказал, что всё выглядит просто чудесно.       — Порежешь хлеб? — попросил его Питер и поставил рядом большую деревянную доску с хрустящим батоном.       Они завели было безопасную светскую беседу о ресторанах Нью-Йорка в местном и другом измерениях, и все уже расслабились, как Старк негромко зашипел — нож соскочил и отвратительно глубоко проехал по его пальцу вдоль ногтя.       — Боже, милый, сильно? — тут же подскочил его Питер и склонился над плечом мужа. — Столько крови! Больно? Подожди секунду, я сейчас все принесу!       — Пит, — негромко, но с нажимом сказал Старк, а затем, когда парень взглянул на него, выразительно перевёл глаза по большой дуге, указывая ими на второго Питера, чья татуированная кисть как раз тянулась к блюду с запеченными улитками, стоявшему рядом. Да, пожалуй, суетиться над порезанным пальцем в присутствии человека, потерявшего руку, было не вполне уместно.       Питер немного смешался и поубавил свой энтузиазм.       — Ну всё равно, надо же перевязать, пока ты своей кровью нам весь стол не залил, — как бы в оправдание добавил он и утащил пострадавшего за собой, бережно поддерживая его травмированную конечность.       Оставшиеся за столом переглянулись и тихо фыркнули от смеха. Питер осмотрелся и достал себе один из кусков хлеба, что Старк успел отрезать до того, как нанёс себе страшную рану.       — А что? — пожал он плечами в ответ на укоризненный взгляд сидящего рядом Тони. — Подумаешь, немного крови рядом накапало. Я не брезгливый. Это ж ты, считай.       Когда все вновь расселись по местам, разговор пошёл уже легче и складывался сам собой. Питер в очередной раз подлил Тони и себе лимонада, приготовленного его хозяйственным двойником.       — Очень вкусно, — заметил он.       — Спасибо, — улыбнулся Питер-хозяин. — Я научился его делать для Джимми, чтобы он не пил всякую химию, пока у нас гостит.       — Джимми?       — Ну как же, — чуть озадаченно взглянул местный Пит. — Джимми, сын Мэй, ему сейчас четыре. Они с мужем оставляют его с нами иногда, когда едут в отпуск.       Питер поперхнулся веточкой базилика и сильно закашлялся. Его Тони, замерев на середине движения, неотрывно смотрел на него.       — Прошу простить, — поднялся Питер, прижимая к носу салфетку, — придётся вас ненадолго оставить, туалет же там?       Не дожидаясь ответа, он скрылся в коридоре.       Тони заставил себя откусить ещё кусочек батата.       — И как вы справляетесь с таким малышом? — вежливо поинтересовался он, мысленно отсчитывая секунды.       — О, прекрасно! Он такой забавный… — с готовностью начал рассказывать Пит.       Тони не слушал. Через две минуты он тоже встал и извинился.       — Пойду проверю, все ли в порядке. Двери разблокируются по моей команде? — спросил он, обращаясь к местному Старку. Тот кивнул и обеспокоенно посмотрел вслед своей копии, потирающей на ходу грудь, будто после удара.       Без промедлений Тони рванул на себя нужную дверь и ввалился внутрь, сразу захлопывая ее за собой.       Питер стоял, схватившись руками за большую раковину и со свистящим усилием пытался втягивать воздух. Его било крупной дрожью, лицо покраснело, а сам он, казалось, не замечал ничего вокруг. Зубы стучали.       — Давай, Пит, дыши, — обхватил его Тони сзади и положил руку на грудь, массируя по кругу. — Давай, вместе, вдох… давай, давай… выдох. Дыши, родной, давай, ещё, глубже — вдох… выдох.       Он стоял так, уговаривая Питера дышать вместе с ним, прижимался сердцем к его спине, пытаясь настроить его на свой ритм, до тех пор, пока мальчишка не перестал трястись, а его судорожный хрип не перешел во всхлипы. Тони подхватил его с подкосившихся ног и осторожно опустился на пол, прижимая к себе. Питер плакал совсем по-детски, сгорбившись на его коленях, не пытаясь сдерживаться и прятаться. Его плечи ходили ходуном, а сам он цеплялся за старковский костюм.       — Почему… Тони, почему она?.. почему именно с ней? — прорывалось сквозь надрывные всхлипы. — Это-это-это несправедливо, это нечестно… почему это случилось? Почему скользко было именно там, почему он там ехал, почему, Тони, ну ведь она могла бы… — Питер бездумно тряс темную ткань, будто она могла дать хоть один ответ на его вопросы, — могла бы…       Он снова залился слезами, упав лбом Тони на ключицу. Тот прерывисто дышал, прижимая его голову к себе и иногда вытирая плечом щеки. Боль Питера, его боль за Питера, отголоски собственного горя, точно такого же, с вопросами в никуда и горьким отчаяньем, сплелись раздирающим сердце канатом. Сейчас он как никогда завидовал верующим людям, которым было бы что ответить рыдающему пацану: что-нибудь про божий промысел, неисповедимые пути, смирение и лучший мир. Вот только сам он в это не верил, и утешений для Питера у него не было. Все, что он мог — это быть рядом.       — Это пройдет, да? — спросил сам Питер, когда основная буря стихла, оставив за собой редкие судорожные вдохи и заплывшие до невозможности глаза. Он грязно вытер нос рукавом.       — Не очень скоро… Да, боль станет… сначала реже, потом слабее, — размеренно покачивал Тони его в руках. — Но ответов не появится… Мы справимся. Правда? — поцеловал он Питера в лоб и протянул полотенце.       Тот кивнул и слабо поморщился.       — Голова болит? — едва слышно спросил Тони, переставая покачиваться.       — Немного, да…       — Закрывай глаза… скоро пройдет.       Питер тихо заговорил вновь через несколько минут.       — Не рассказывай ему.       Не было необходимости уточнять, кому и что Тони не должен был рассказывать.       — А если прямо спросит?       — Соври.       — Хорошо.       — Правда? — зашевелился Питер, поднимая глаза на Старка и щурясь от яркого освещения под потолком. — Соврешь, потому что я попросил?       — Я и убью, если ты попросишь, — пожал плечами тот.       — Это ужасно, — Питер сполз на пол и положил голову ему на бедро. — Спасибо. Скажи… не знаю, что я теми креветками из салата отравился? Его и это расстроит до невозможности.       Тони мог бы сказать, что мальчик в розовом — тоже Питер, и он тоже справился бы с чем угодно. Но не стал. Видимо, как и ему самому, Питеру не хотелось отравлять эту пасторальную идиллию своей болью. Тони отнес его в ближайшую спальню и с непревзойденным актерским мастерством рассказал хозяевам версию про салат. Питер, явно привыкший безоговорочно верить своему Тони, поверил и ему, а вот взгляд местного Старка многозначительно показывал, что он не купился, но готов подыграть.       К тому моменту, как таймер приблизился к концу, Питер вывалился из спальни, выпил стакан предложенного крепкого чая и слабо поулыбался хозяевам, извиняясь за неудобства и уверяя их в том, что это вылезла какая-то его личная непереносимость местных продуктов. Они успели тепло попрощались, а затем… оказались стоящими в развеивающемся густом тумане почему-то на другом конце Манхэттена.       — Вызовем такси?       — Давай прогуляемся? Если ты не против, — предложил Питер.       Они медленно шли по вечерним улицам, со странной теплотой поглядывая по сторонам: вернуться в родной город из другого измерения было даже приятнее, чем после долгого путешествия.       — Жалеешь, что я не такая же сладкая булочка с идеальной кожей, да? — немного насмешливо спросил Пит, переплетая их руки.       У них уже был разговор, во время которого они договорились, что не будут принимать негативные эмоции друг друга на свой счет и обижаться на них, но сейчас Питер не удержался — слишком сильно фонило от Тони сожалениями.       — Нет! Господи, Пит, ну конечно, нет!       — Ладно, ладно, прости, знаю.       — Жалею, — вздохнул Старк, раскидывая опавшие листья под ногами, — наверное, о том, что твоя жизнь могла бы быть намного-намного легче и приятнее.       — А я — нет, — немного подумав, отозвался Питер. — Мы же с ним несколько часов провели бок о бок, а он — я — болтливый такой, оказывается. Я тоже болтливый, да? Знаешь, наверное, свои беды всегда кажутся более значимыми, чем чужие, но… Я просто думаю про их жизнь… Они все время оставались в контакте, общались, тот Старк его опекал, поддерживал и все такое, с квартирой помог, и работали тоже вместе, ты ведь из-за этого переживаешь, да? Что ты так не поступил в свое время?        Тони утвердительно опустил голову.       — Но ведь он при этом до последнего уклонялся от их сближения! Даже не только сам не проявлял инициативу, как ты, а, наоборот — бегал от него. Пока он мелкий был — то спал со всеми подряд — как ты до Пеппер. И даже когда его Питер уже подрос и стал вполне ебабе… кхм… доступен для романтических отношений — продолжал в том же духе. Представляешь, однажды он своими глазами видел того Старка с другим парнем… на столе, — голос Питера подскочил на пол-октавы. — Ужас какой-то. А ты всегда мой был, — невинно посмотрел он на спутника, — даже когда орал и бесился.       Тони поморщился от сочувствия к кукольному Питеру с салатами. Но это и приободряло — хоть в чем-то Тони оказался лучше своей «правильной» версии.       — То есть, ты бы предпочёл… вот как у нас, чем как у них? — уточнил он.       — Ага, однозначно, — потерся щекой о его плечо на ходу Питер. — А ещё у них нет Морган. Не могу представить тебя без Морган. Мне кажется, она сделала тебя… таким. Идеальным.       — Забавное ты существо, Паркер, — усмехнулся Тони. — А откуда знаешь, что всегда твой был, кстати? Следил?       — Просто знаю, и всё, — безмятежно отозвался Питер. — Ну да, и немного следил.       Они уже подходили к дому, когда Тони вспомнил о чем-то и, поколебавшись, остановился.       — Пит? Не знаю, насколько это уместно, но… я тут кое-что раздобыл. Подумал, вдруг тебе понадобится, — он достал из внутреннего кармана небольшой листок разлинованной бумаги, сложенный вдвое.       — Что это? — Питер принял листок из его рук и развернул, бегая глазами по строчкам. — Рецепт?       — Да… я попросил Старка достать мне рецепт… бананового хлеба. Может, получится вычислить тот ингредиент?       Питер молча смотрел вниз. Крылья его носа подрагивали, а губы бесшумно читали список. Тони напряженно ждал.       — Кокосовая эссенция. Точно. Это кокос. Противный привкус, к которому привыкаешь. Кто вообще кладет в выпечку кокос, а? — Питер коротко выдохнул и поднял на Тони слегка растерянный покрасневший взгляд. А потом взял его за руки, облизнул губы, собираясь с духом, и задержал дыхание на миг, прежде чем негромко, но четко и уверенно сказать:       — Я люблю тебя.       Тони пораженно смотрел в его всё ещё припухшие после долгих слёз глаза. Конечно, мальчишка не мог не чувствовать того, что заполняло сейчас Тони до кончиков пальцев искрящейся бурной рекой. Но он все равно сжал его ладони чуть крепче и ответил вслух:       — Я тоже тебя люблю, Пит.       

***

      Санктум ему не нравился. Не нравился специфический запах, вычурный интерьер, и, главное, будто чуть искривленные пространство и время внутри этого мрачноватого особняка. То, что гость он здесь не званный и, вероятно, не вполне желанный, было уже вторично, но тоже радости не добавляло.       — Мистер Старк, но доктор Стрэндж не может принять вас сию минуту, — внешне спокойно, но с нарастающей внутренней паникой убеждал Тони молодой человек азиатской наружности, встретивший его у входа.       — И чем таким важным он занят? Нет, не отвечайте, мне на самом деле не интересно. Но потрудитесь напомнить своему боссу, что, если он считает возможным заявляться к нам, когда ему вздумается, не сверяясь с нашими планами, то должен быть готов оказать ответную любезность.       — Но, мистер Старк, сейчас босс… док… Стрэндж действительно не может, но, если вы согласитесь подождать…       — Нет необходимости, Синчен, — раздался голос с лестницы. — Старк, добро пожаловать. Соблаговолишь подняться, или доставить тебя порталом?       Тони, подкидывая на ходу небольшой мяч-эспандер, отправился наверх.       — Синчен, нам чай в желтую гостиную, пожалуйста, — парень метнулся куда-то, а Стрэндж сам проводил гостя к месту. — Чем обязан?       Старк смерил его оценивающим взглядом, будто пытаясь рассмотреть то, чего не увидел раньше. Он, очевидно, отвлек хозяина от каких-то банных процедур, судя по цвету его лица, влажным волосам и странной хламиде, отдаленно напоминающей купальный халат. Не удовлетворившись осмотром, он плюхнулся в предложенное кресло и пару раз подкинул мячик.       — Рассказывай.       — Старк. Это ты ко мне пришел.       — Да, пришел. И говорю: рассказывай.       — Что ж. Магическое искусство создания порталов спускается своими корнями в глубокие темные века, когда маги вынуждены были ловко скрываться от жестокого общества, считающего их порождениями дьявола, и готового растерзать их в клочья, — Стивен остановился и посмотрел на Старка, а затем продолжил. — Первым задокументированным формально случаем, когда маг воспользовался…       — Ой, всё, — поморщился Тони. — Прибереги свое остроумие для своего пугливого ассистента. Ты отлично понимаешь, о чем я. Ты отправил нас с Питером в другое измерение с пустышкой. Зачем?       Стрэндж захлопнул рот чуть быстрее, чем это подобало магу его уровня самоуверенности.       — Как ты догадался? — нахмурился он.       — Поразительное высокомерие. Ты вообще помнишь, кто я?       — Да, гениальный в своей области ученый, не имеющий никакого отношения к миру магии.       — Что ж, как видишь, моя гениальность простирается и за пределы «моей области». И ты даже не представляешь, как далеко, — поиграл бровями Тони. — Спроси хоть у Пита. Так и что? Какова была цель мероприятия?       Стрэндж бесшумно вздохнул и уже собирался начать говорить, как Синчен принес серебряный поднос с чайным набором, и следующую минуту они молчали наблюдали за его действиями, доводя и так нервного парнишку до тика. Когда он удалился, Тони вперился в мага пристальным взглядом, упершись подбородком в сцепленные замком кисти.       — Из разных источников я понял, что вы с Питером — для простоты я буду звать его по имени, ты не возражаешь? — так вот, что вы столкнулись с рядом проблем. В своих… сложных отношениях.       — Как столкнулись, так и справлялись, к чему ты ведешь, док?       — Я всё скажу, Тони, правда, — как-то устало выдохнул он. — Но ответь мне сначала всего на один вопрос: как у вас сейчас дела?       Старк замешкался. Он не ожидал подобного разговора. Но никакого камня за пазухой у Стрэнджа не чувствовал, поэтому ответил просто и честно:       — Вообще говоря... лучше, чем когда-либо.       Через некоторое время после возвращения стало объективно заметно, что Питер как-то успокоился, будто, взглянув на другие их версии со стороны, обрел внутреннюю уверенность в будущем. В возможность для них жить счастливо. Он легче делился своими переживаниями, стал намного чаще улыбаться, а тот мрачный темный страх, что раньше обитал в глубине его глаз, теперь почти никогда не тревожил их карамельной чистоты.       Стивен удовлетворенно кивнул.       — Хорошо. Что ж, это и была «цель мероприятия». Я подумал, что это могло бы вам помочь.       Озадаченный Старк покрутил в руках керамическую чашку смешного размера и вернул обратно на столик.       — Ладно, сдаюсь. Объясняй подробнее, док. Какого хрена тебе еще от нас нужно, а?       — Ничего мне не нужно, Тони! Ты вообще не рассматриваешь за мной возможности каких-то безвозмездных благодеяний?       — Да просто… а с чего бы? — пожал он плечами. — Ранее я не замечал за тобой таких порывов. По отношению к нам — команде и прочим, — поправился он, вспомнив о том, что в бытность настоящим доктором Стрэндж, кажется, наделал все же каких-то хороших дел.       — Что ж, ладно, считай, что я был вам должен, — налил в две наперсточные чашечки почти прозрачный чай Стивен. — И это мой способ расплатиться.       — Должен?.. Вроде бы мы мир спасали, а не делали тебе личное одолжение?       — Да, но… скажем так, я был причастен к некоторым ключевым моментам ваших отношений, поэтому чувствовал определенную ответственность за их последующее развитие.       Беглый мысленный анализ подсветил возможные места участия доктора в их судьбе, самым ярким из которых загорелся самый очевидный.       — Стрэндж?.. Только не говори, что то зелье, которое Питер глотнул, ему и предназначалось? — резко нахмурился он. — Да нет, там же чистая случайность была. Цепочка непредсказуемых обстоятельств.       — Тони. Пойми, моя сфера далека от точных наук. Я создаю пространство вероятностей, в котором желаемые мной варианты будут иметь наилучшие шансы реализоваться. Это непрерывная игра с мирозданием, в которой я мягко подталкиваю его в нужную сторону. Оно может подчиниться. Может взбрыкнуть. То зелье было одним из таких факторов. И оно сыграло, хотя шанс был не так велик.       — Ты целенаправленно нас сводил? Господи, ну и бред. Зачем? Какова конечная цель этих диких игр человеческими судьбами?       — Нет и не может быть конечной цели в бесконечной Вселенной, Старк, как ты можешь не понимать очевидных вещей? — нахмурился Стивен и допил свой чай коротким глотком. — Нет конечной точки всеобщего счастья и гармонии, к которой мы должны привести мир, она недостижима даже теоретически. Каждый маг всего лишь пытается сделать свою область максимально благополучным и счастливым местом на доступном ему куске времени. И ты, — закатил он глаза старковским жестом, — не знаю, почему, но ты являешься одной из ключевых фигур нашей Вселенной. Корреляция самая очевидная — без тебя всё становится… хуже. Разваливается буквально на глазах. Так что основной моей целью было сохранение твоей жизни.       Глубоко потрясенный Старк молчал. Мысли отказывались складываться в стройные последовательности — лишь метались в голове лихорадочными обрывками.       — Питер был нужен рядом, чтобы спасти меня? — негромко и тоскливо спросил он. — Так ты плохо его знаешь, Стрэндж… он бы бросился к той перчатке, даже если бы мы не были любовниками в тот момент…       — Да, — согласился Стрэндж, встал и обхватил себя за локти. Несколько секунд он колебался, но затем решительно повернулся, глядя в потерянные глаза напротив. — Но тогда… у него не было бы причин выжить после, Тони. Он здесь только из-за тебя. Он вернулся к тебе.       Задохнувшись, Тони прижал ладони к лицу. Этого было слишком много. Невыносимо много. Тело прошило горячее желание немедленно увидеть, обнять… удостовериться. Он резко выдохнул, пытаясь овладеть собой.       — А вам-то… с мирозданием… — глухо проговорил он из раковины рук, — какая разница? выжил бы Пит или нет? если надо было спасти именно меня?       — Видишь ли — ты нужен Вселенной, а тебе нужен… он.       Перед глазами поплыли цветные круги от того, как кулаки нажали на сомкнутые веки. Очень хотелось потерять сознание и избавить себя от необходимости осмыслять услышанное, а потом как-то жить с этими смыслами.       — А Роджерс не смог бы, да? — отчаянно попытался уйти он от темы.       — Скорее всего, нет, — с некоторым облегчением отозвался Стивен. — Только в единичных случаях Капитан оказывается способен противостоять искушению безграничной властью.       — А я? — обреченно задал давно мучивший его вопрос Тони, на который не был готов услышать ответ. — Если бы Пит не влез, я был бы способен?       — Тебе не понравится то, что я скажу, но… это неизвестно. Равные вероятности как одного, так и другого исхода.       — И Питер, значит…       — Да. Чистая душа такой силы, что способна противостоять даже магии камней. Не скажу, что уникальная, но из тех, кого можно было привлечь к этому делу — единственный вариант.       — Чистая душа… — рассеянно повторил Тони. — А ты говнюк, док, знаешь?       — Чего? — доктор отошел от окна и покосился на собеседника, отпивающего прямо из горлышка чайника.              — Чистая душа! Готовая не только пожертвовать собой, но и способная отказаться от мирового господства! А помнишь, какую мелкую гадость ты мне про него сказал тогда? — сверкнул Тони темными глазами на недоуменного Стрэнджа. Чайник звякнул крышкой, поставленный, не глядя, обратно на стол. — «На нем же пробу негде ставить, просто трахни его сам»! — передразнил он дока противным голосом.       — Ах, да, что-то такое было, — провел руками по волосам, зачесывая их назад, Стивен. — И что? Во-первых, даже если и так — не вижу противоречий. Чистота души не особо зависит от половой жизни, что бы там тебе ни рассказывали католические священники. Во-вторых — я же должен был тебя подтолкнуть. Если бы в тебе не к месту взыграла совесть, и в постели с парнем оказался кто-то другой, это бы всё… скажем так, сильно затянуло. У нас не было столько времени в запасе.       Дарованная сывороткой Беннера агрессия требовала выхода. Пусть не убить, но хотя бы потрепать высокомерного манипулятора за его седые бакенбарды хотелось невыносимо. Вопросов, мыслей и комментариев больше не было: все внутренние ресурсы Тони уходили на то, чтобы удерживать себя на месте. Шарик эспандера взорвался в его руке с глухим хлопком.       — Старк? — вывел его из транса голос Стрэнджа. — Я понимаю: ты, как любое высокоорганизованное существо, недоволен тем, что что-то в твоей жизни происходило без участия твоей воли. Но, позволь напомнить: я пытался сохранить твою жизнь, сохранить жизнь Питера, наладить вашу совместную жизнь, — разгибал он один за другим аристократичные пальцы в этом подсчете. — Пусть не по доброте душевной, а в интересах Вселенной, но всё же? Сам посуди, мог ли я сделать что-то иначе? Например, прийти к тебе и честно вывалить — мол, вы с этим мальчиком предназначены друг другу судьбой и для всех нас будет лучше, если вы побыстрее разберетесь со своими разногласиями и запрыгнете в одну постель. Сдается, после такого предложения ты бы выгнал меня взашей, сопровождая это весьма неизящными выражениями, а от Питера из вредности — ох, прости — принципиально — держался бы подальше, потому что терпеть не можешь, когда на тебя давят.       Старк невольно хмыкнул: очень уж правдоподобно это прозвучало.       — А эта штука… Благодаря которой мы улавливаем эмоции друг друга. Тоже твоих рук дело?       Стрэндж нахмурился.       — Нет, это, насколько я могу судить, наследие Максимофф. Тогда, во время боя, она ушла, как бы сказать… в неконтролируемый занос. Так старалась, что вместе с информацией от органов чувств — зрения, слуха — всего, что нужно было для битвы, прорезались и эмоции. Еще и выкрученные на максимум из-за обстоятельств. И она не справилась с управлением… Перегорела.       — Нужно, вероятно, выразить свои сожаления по этому поводу, — после некоторого молчания сказал Тони. — Но, боюсь, прозвучит неискренне. Меня всегда пугала ее сила. Казалось, что для одного человека этого… многовато.       — Пожалуй, — Стрэндж вернулся обратно на свое место. — Она, кстати, ко мне приходила. Просила сделать так, чтобы ее все забыли. Хотела начать все заново.       — Надеюсь, ты отказался?       — А что тебе логика подсказывает? Ну, раз ты её помнишь?       Тони поднялся. Пора было уходить, пока желание подправить этот идеальный нос вновь не разгорелось в полную силу.       — Если я могу быть ещё чем-то полезен для вас — скажи. Сделаю, что смогу.       — Хм… да, — кивнул Тони, которого только осенила сумасбродная идея. — Сделай для меня еще вот что…       Синчен наблюдал за уходящим мужчиной из глубокой тени под лестницей. Когда искусно украшенные двери вновь отрезали их обитель от кипящей снаружи жизни, он неслышно подошел сзади к Стрэнджу.       — Да, Синчен? — не оборачиваясь, сказал тот.       — Учитель, это же тот человек, о котором вы говорили? Мистер Старк — тот человек? Сила, которую он аккумулирует… пугающе велика. Он действительно не опасен?       — До тех пор, пока рядом с ним находится другая сила, она будет его уравновешивать. Мы просто должны… хранить их, как раньше хранили камни. Всё будет хорошо. Да, и запишите меня к тому портному, Синчен, и поскорее. Мероприятие уже не за горами.       

***

      Мандраж исходил откуда-то из самой глубины тела, будто кто-то сунул заводную игрушку Старку между желудком и ребрами, и она мелко тряслась там, приводимая в движение бесконечной пружиной. Иррациональное, глупое чувство. Чего ему бояться? Он ведь и не боится. Он рад. Если вынести за скобки малоприятное ощущение себя марионеткой в руках надменных магов, останется лишь то, что он всегда был прав, что интуиция не обманывала — они с Питером созданы друг для друга. И это хорошо. Это окончательно избавляет его от прежних сомнений и переживаний, что без него парню могло бы быть лучше. Не могло. Они принадлежат другу другу — и сейчас Тони особенно сильно чувствовал необходимость закрепить это, утвердиться в этом, физически выразить переполняющую его потребность в Питере.       Но как не думать про всё остальное? «Наша Вселенная разваливается на части без тебя». «Ты нужен этому миру». «Важнее всего было сохранить твою жизнь».       И что он должен с этим делать? Куда именно себя приложить, чтобы сослужить человечеству наиболее достойную службу? Оборонная система планеты? Энергетическая сфера? Политическая деятельность, защита экологии, альтернативные источники пищи — что? Значит ли это, что ему нельзя будет просто поселиться на ферме и выращивать там капусту, если вдруг такая идея взбредет ему в голову?       Впервые в жизни Тони накрыло удушливое ощущение, что он знает слишком много. Неведение всегда казалось ему унизительной жалкой участью мелких умов, предпочитающих бродить во мраке. Теперь он и сам был бы не прочь укрыться хоть немного от безжалостных лучей преподнесенной ему истины. Найденная в глубине шкафа бутылка виски, которую он забыл допить, потому что тогда к нему как раз переехал Питер, вновь обрела привлекательные черты.       Два больших обжигающих глотка немного заглушили трясущийся механизм внутри. Тони торопливо скинул одежду, залез в душ, выкрутил температуру почти до обжигающей и попытался раствориться в ней. Тело само подсказывало, что могло бы ему помочь. Что ему нужно.       — Ничего себе, в постели в десять вечера? — нарисовалась в дверях спальни взлохмаченная голова. — Прости, задержался с Фьюри, никак не получалось установить нужные протоколы в архивах. Зато теперь можно будет искать даже по сжатым файлам, прикинь? Ты не заболел? — нахмурился Пит, наклоняясь поцеловать устроившегося под двумя одеялами Старка.       — Нет, конечно, я же не болею теперь. Просто… не хочу сегодня больше ничего видеть. Кроме тебя, и, возможно, этого псевдо-научного шедевра, — кивнул Тони на экран, где Сандра Буллок в скафандре готовилась к миссии всей своей жизни.       — О! А как ты думаешь, какие ощущения будут, если делать это в невесомости, а? — Питер погладил через одеяло его пах.       — Так может, слетаем и проверим? — приподнял бровь Тони. — А если еще и снимем красиво, то это будет само крутое сай-фай-порно в индустрии.       Расширенные ноздри возбужденно втянули воздух.       — Так, всё, я в душ, никуда не улетай. Но сегодня еще воспользуемся всеми благами гравитации.       Тони нервно прикусил губу, провожая его уже голую спину взглядом. Заводной болванчик внутри вновь распространял по телу мелкую лихорадочную дрожь.       Наспех ополоснувшись и накинув халат, Питер вышел из ванной и, расхаживая по комнате и вытирая волосы, сразу же начал дальше делиться своими соображениями о том, как может выглядеть секс на околоземной орбите. Многие выводы звучали весьма убедительно: Тони даже отвлекся на пару минут, размышляя о том, как удобнее всего будет проверить эти гипотезы.       — И я придумал название для фильма, который мы там снимем, — радостно сообщил Питер, — зацени: «Контакт-2: полное погружение»!       Он скользнул под одеяло, сразу же многозначительно прижимаясь к нагретому телу. Тони собрался с духом, старательно выравнивая шкалящий пульс.       — Давай сам, — с ленцой протянул он, протягивая Питеру тюбик со смазкой. — А то что вечно я, да я…       Доля секунды вновь растянулась безвоздушным ожиданием. Если сейчас Питер начнет переспрашивать, удивляться, колебаться и мяться — у него не найдется сил уговаривать, успокаивать и подбадривать. Проще будет махнуть рукой и пойти на попятную, делая вид, что пошутил, и старательно развеивая в себе даже осадок разочарования, чтобы Питер не комплексовал из-за того, что еще не готов.       Но он вдруг навис над ним, заглянул в глаза — с направленным, изучающим вниманием. А затем, будто в чем-то удостоверившись, молча поцеловал. Уверенно, но осторожно. Танцуя языком на кончиках нервов. Положил руку на щеку, поворачивая за собой едва уловимым направляющим жестом, от которого в пах пробежал быстрый импульс. Под его губами, ласковыми и настойчивыми, Тони расслаблялся: дюйм за дюймом каменные мышцы понемногу смягчались, переставая транслировать и умножать внутренний тремор. Питер спустился поцелуями к шее, и теперь краем глаза Тони заметил, что по бокам от головы оказались две подушки, создавая импровизированный кокон, защищающий его от слишком большого и открытого пространства вокруг.       Конечно, он понял сразу. Старк не мог всерьез упрекнуть его в том, что он ленивый любовник: множество его, Тони, оргазмов случались при минимальном его физическом участии — Питер на полную катушку использовал свою паучью выносливость, а иногда и свои паучьи приблуды вроде паутины, приклеенной к потолку, чтобы обкатать заведенного и распаленного до умопомрачения партнера. Не говоря уже о том, что затейливо сосать и вовсе мог часами, искренне кайфуя в процессе. Значит, Тони говорил о другом. О том, о чём Пит и сам часто думал в последнее время.       — А ты… сверху бываешь? — как бы невзначай спрашивает он, не глядя на свою чуть более взрослую копию с блестящим камушком в ухе.       — Конечно, — дописывает тот строчку и оборачивается на собеседника. — А ты нет?       Питер молча пожимает плечами.       — Почему? — так же пытливо смотрит второй Пит.       — Да я как-то не уверен, что ему этого хочется.       — Поверь, — хмыкает он. — Каждому иногда хочется, чтобы о нем позаботились.       Питер тогда внутренне вскинулся на эти слова. А он, что, получается, не заботится? Старается же по мере возможностей. Бегает за свежими багетами по утрам. Развлекает Морган, когда нужно побыть на подхвате. Ноги Старку массирует, когда тот уставший приходит. Сосет, опять же. Несправедливо как-то, подумал он и решил не принимать сказанное близко к сердцу, но все равно вновь и вновь мысленно возвращался к этому разговору.       И теперь, пока он вёл губами по предоставленному ему телу длинную чувствительную дорожку, смысл тех слов начинал прорисовываться перед ним более ясно. Ладони огладили грудь и спустились ниже. Бугристый рельефный пресс, темные короткие волосы ниже пупка. Вроде бы, всё это уже было хорошо знакомо… но теперь ощущалось иначе. Рука привычно ласкала отзывчивую плоть, и Питер всё ещё не мог пока четко сформулировать, почему стало так важно сделать это идеально правильно.       Но… он уже начинал постепенно осознавать, до какой степени именно его удовольствие всегда стояло во главе угла в любых их взаимодействиях. В каких бы положениях они ни оказывались, кто бы ни вёл в их страстном красивом танце — но всё крутилось вокруг того, чтобы ему, Питеру, было хорошо. Главными были его комфорт, его оргазм, его самочувствие. Он так привык к этому, что стал принимать такое положение вещей как само собой разумеющееся и перестал замечать — как перестают замечать люди любые мелкие удобства довольно быстро после их появления, считая их уже не привилегией, а своим законным правом.       Он провёл горячим дыханием по внутренней стороне бедра, пытаясь справиться с нахлынувшей некстати паникой. Он эгоист? Подушечная принцесса, да? Всё это время Тони заботился о нём и здесь тоже? Разумеется, тоже получая своё, но всегда в рамках правил их игры, написанных под него, Питера. Руки задрожали от внезапно накатившей нежности. Он продолжал повторять всё то, что раньше неустанно, раз за разом делали для него самого, но теперь его вело острое желание отдавать. И когда он, мягко помассировав и разогрев подушечками пальцев открытое ему тело, первый раз скользнул в него осторожным движением, то едва не отключился, забыв подышать от напряжения.       Тони, в первый момент рефлекторно дёрнувшийся от непривычного ощущения, шумно вдохнул. Питер трогал его так… трепетно. Ни одного небрежного движения, только плавность и неторопливость. Он держал во рту головку, втягивая щеки в те моменты, когда проникал пальцами глубже, и Тони одобрительно подавался навстречу ему, купался в том потоке внимания, в той бесконечной благодарности, которую щедро источала сейчас их связь.       Питером не командовали и не управляли: с одной стороны, это волновало ещё больше, ведь и вся ответственность теперь тоже лежала на нем. С другой стороны, так он мог, не отвлекаясь, полностью довериться интуиции, которая и сама подсказывала ему верный путь. Так он мог показать, что готов взять на себя и это. И когда он отстранился, целуя мимоходом Тони в колено, то был уверен в том, что выбрал верный момент.       Поднявшись к распростертому под ним Тони, восхитительно возбужденному, покрасневшему, доверяющего ему, Питер впился в него поцелуем — дать себе передышку, не сдерживаться, выплеснуть скопившиеся чувства — непривычные, острые, переворачивающие душу. Он позволил себе целовать сильно, жадно, целовать яростно и взахлёб, чтобы в нужный момент вновь притормозить и вернуть движениям осознанность, сунуть под поясницу подушку и устроить на ней поудобнее, ещё раз покрыть вуалью поцелуев шею и плечи.       Лицо Питера остановилось и замерло над ним, с непроизвольно прикушенной губой и собранными бровями. Он несколько раз с нажимом провёл головкой по смазанному входу, а затем мучительно медленно проник внутрь, не позволяя себе ни на миг потерять контроль и ускориться. На лбу выступили крупные блестящие капли, он положил ту руку, которой не упирался в постель, Тони на щеку и погладил большим пальцем по губам. Рвано выдохнул, оказавшись полностью внутри.       — Тебе хорошо? — тихо спросил он, опускаясь ниже.       Вообще говоря, за долгие годы Тони отвык ловить кайф от подобных ощущений, а парень был одарён достаточно щедро, чтобы те оказались более чем выразительны. Но этот новый Питер… ни капли привычного вызова и дерзости, только внимание и забота. Эта трогательная уязвимость в его голосе, когда он спрашивал. Этот взгляд, полный чего-то совершенно невыразимого. Плотная сияющая связь, в сетях которой Тони чувствовал себя… самым важным на свете. Чувствовал себя под защитой.       — Да, — ответил он честно. — Да, очень хорошо. Ты мне нужен. Нужен, Питер.       Язык обвел его приоткрытые губы, встретился и сплелся с другим. Искры брызнули от первых движений, обжигая идеальные в своей гармонии тела.       Нет, теперь это и впрямь было хорошо. Даже очень хорошо. Питер отдавал ему всего себя с каждым толчком, растворялся в нем, чутко улавливал каждое движение и каждый вздох. Когда нужно было — почти останавливался и вновь глубоко целовал, уверенно работая рукой, шептал, как сильно любит, и доказывал это каждым жестом, втирался в Тони, как большой кот, прикусывал соленую кожу чуть сильнее ближе к концу, и, наконец, обхватив его член его же ладонью, заставил ускориться, мелко двигаясь внутри там, где было лучше всего. Финал с силой вытолкнул сжавшего зубы Тони в слепящее долгое удовольствие, которое не хотелось отпускать до самого последнего мига, до перехода почти к боли. Ему казалось что он падает, падает в невидимую пустоту, из которой его выхватила знакомая крепкая хватка и прижала к себе: Питер уже вышел и, удерживая в своих руках, продолжал целовать его шею, веки и скулы.       — Подожди, подожди, Пит… — чуть отдышавшись, нашел его взгляд Старк. — А ты как же?       Питер чуть виновато поднял брови.       — Я… я это… ну, почти сразу. Прости, — спрятался он в новых поцелуях за его ухом. — Ты такой горячий внутри, я просто…       Тони покачал головой, устало улыбаясь. Питер умудрился и вида не подать, что кончил, как ни в чем не бывало продолжая трахать его до самого конца. Кто бы мог подумать, что мальчишка, привыкший быть центром внимания, окажется способен на такую самоотдачу.       — Спасибо, — прошептал Питер ему в волосы и провел носом по линии их роста.       — М? — повернулся к нему Старк.       — Спасибо, что так заботишься обо мне… Тони, я… я тоже буду стараться, правда.       Тони глубоко и удовлетворенно вдохнул, устроился поудобнее и подтащил Питера к себе на грудь. Да, вот теперь он почувствовал горячие капли, выкатившиеся из задницы.       — Мне нравится о тебе заботиться, детка. Надеюсь, смогу делать это еще достаточно долго. Как минимум — всё то время, что это будет тебе необходимо. Ну а потом, возможно, что-то само перестроится. О-о-ох, черт, как же хорошо, — потянулся он. — Давай ты сейчас принесешь мне воды со льдом и лимоном, а потом мы вместе разберемся с этим? — кивнул он на стояк Питера, прижатый к его бедру.       Питер радостно вскочил и, сверкнув своей круглой задницей, скрылся в дверях.       

***

             — Можешь бросить в меня камень, но мне вот не кажется красивым, когда танцуют два мужика одинаково амбалистого вида.       Питер вскочил от неожиданности, узнав сквозь музыку раздавшийся рядом голос. Ванда выглядела шикарно, хотя и крайне непривычно со своим каре и в узком брючном костюме. Она стояла, опираясь бедрами на спинку одного из стульев и скептически смотрела на танцпол, где Стив и Баки танцевали свой первый танец в качестве женатой пары. Не обращая внимания на вялые возражения, Питер сгреб её в объятия.       — Я так рад тебя видеть! Мы думали, ты не придёшь!       Она обреченно обняла его в ответ.       — Да, я тоже думала, что не приду. А потом не удержалась.       — Потрясно выглядишь! Чем занимаешься? У кого стрижешься? Рассказывай всё! Мы же весь вечер слушали тосты об этих двоих, и теперь я до ужаса хочу поговорить о чем-то интересном.       — А где Старк? — окинула она взглядом зал.       — Да вон он, пошел сцепиться рогами со Стрэнджем. Выясняют, кажется, чей смокинг круче, а я уже не могу слушать их пикировки.       Ванда рассказала про учебу, про новое жилье, про друзей, которыми успела обзавестись в университете. Она выглядела если и не абсолютно счастливой, то достаточно спокойной.       — А ты была рядом, когда Кэп очнулся? Как это вообще было? Баки ничего особо не рассказывал, — задал давно не дающий покоя вопрос Питер.       — А там особо и нечего рассказывать. Очнулся и очнулся. Я рядом сидела, да, мы болтали.       Ванда подумала еще немного и хихикнула.       — Кэп тоже ничего не говорит, но у меня ощущение, что он просто приревновал. А я всего-то Барнса по руке пару раз задела. Но это так, дурацкое совпадение, конечно. Вообще-то, — огляделась она, — мне бы тоже перекинуться со Стрэнджем парой слов. Никак не могу выловить его в других местах. А это удачная возможность.       — Он тебе нравится? — удивился Питер.       — Нет! Боже, Паркер, у тебя всё сейчас в секс упирается на фоне бурного романа, да? Просто я постоянно чувствую, что мне чего-то не хватает. Жить вот так, в обычных человеческих границах… скучно. И Стрэндж обещал, что возьмет меня ученицей, если я однажды захочу… Так вот, я, кажется, захотела.       — О, — уважительно протянул Питер. — Ну, удачи тебе… вытянуть его характер — с таким, знаешь, не каждый справится.       — Ты же со Старком справляешься — и ничего, выглядишь вполне довольным.       — У нас… свои методы, — ухмыльнулся Пит.       — Всё, молчи, и знать ничего не хочу.       Они выпили еще по бокалу шампанского и потанцевали, а потом Ванда все же ушла на поиски Стрэнджа. Не прошло и минуты, как рядом нарисовалась лисья улыбка Наташи.       — Пи-итти-и-и! — нараспев произнесла она, опускаясь рядом. — Скоро наши молодожены будут бросать букет.       Вокруг их столика с задорными воплями прошелся живой паровозик из гостей. Питер вежливо поулыбался и поаплодировал этой веселой процессии, но сам от участия уклонился.       — Так что, ты же пойдешь его ловить? — не унималась Наташа.       — А надо? — невинно посмотрел на нее Питер.       — Еще бы! Я вот, знаешь, прямо нутром чувствую, что ты должен пойти! — многозначительно смотрела на него Наташа из-под длиннющих накрашенных ресниц.       — Даже не знаю… а это справедливо по отношению к остальным участницам? С учетом моих способностей?       — Да какая разница, Пит, это суровые прерии, здесь каждый сам за себя! Иди и борись за свое счастье!       Питер фыркнул. Зная Наташу — проще было согласиться, чем объяснять, что он совершенно не горит желанием участвовать в дурацких свадебных обрядах.       — О чем болтаете? — Тони остановился за его стулом и наклонился сверху, целуя его в лоб.       — Да так, о своем, — загадочно улыбнулась Романофф. — Уговорила Питера ловить букет, — незаметно подмигнула она Старку и ушла, красиво покачивая бедрами.       Тони опустился на драпированный бежевой тканью стул. Питер взглянул на мужчину, едва сдерживая смех, и поправил ему шелковый платок в нагрудном кармане.       — Что ты ей наплел, Старк?       — Да так… небольшая операция по дезинформации. Ничего напрямую — только туманные намеки и многозначительные умолчания. Но, гарантирую, она уже на сто процентов уверена, что я буду делать тебе предложение под броском букета. И что она этому поспособствовала, убедив тебя идти его ловить.       — Блеск! — злорадно хохотнул Питер.       Ему нравилась Романофф. Можно даже сказать, он её любил. Но эта её манера иногда вести себя так, будто она знает что-то такое, чего не знают остальные, что у неё есть доступ к элитной информации, недоступной простым смертным — это вызывало неизменное раздражение. Когда они с Тони выяснили, что сходятся в мнениях и по этому вопросу, то решили как-нибудь вместе при случае надуть самоуверенную шпионку. И, кажется, случай настал.       — Сейчас она намекнет на это Брюсу… потом — жене Клинта… потом — ой, это, кажется, мать Фьюри, милая старушка… Да, это будет большое разочарование в мире больших сплетен.       Питер наклонился и оставил на его губах поцелуй с легким запахом шампанского. Замер рядом, жмурясь от удовольствия, и поцеловал еще раз, прежде чем сесть обратно. Но Тони удержал его, положил руку на грудь и нащупал под рубашкой очертания чего-то круглого и твердого, а затем поцеловал вновь — сам.       — Спасибо, — шепнул ему в губы Пит. — Что согласился на Вегас. Я теперь точно уверен, что не вынес бы подобной клюквы, — обвел он рукой красиво украшенный зал с закусками и живой музыкой.       — Всегда пожалуйста, — прикусил его Тони за кончик носа. — Хотя я до сих пор сомневаюсь в том Элвисе — не слишком стереотипно?       — Когда женишься в Вегасе, нужно соблюдать местные традиции, — серьезно мотнул головой Питер. — Без Элвиса было не обойтись. Тем более, наш был, кажется, корейским.       Они дружно рассмеялись, вспомнив свою безумную церемонию с бутылкой рома, накладными усами и падением в фонтан в конце вечера. Дружно перестали смеяться и мечтательно выдохнули, вспомнив еще более безумную первую ночь в гигантском пошло-розовом люксе для новобрачных. Маленькую склянку без подписей, которую Тони припас как раз для этого дня.       — А о чем вы так долго со Стрэнджем беседовали, кстати?       — Должен же я был с ним поделиться наблюдениями, впечатлениями и предложениями по модернизации этого его зелья.       — Нет! — в притворном ужасе пискнул Питер.       — Да! Видишь, какой бледный? До сих пор в шоке, кажется.       — Тони! Ужасно! А он сделает нам еще банку? — с заговорщицкими нотками спросил Пит. — На годовщину?       — Я уже договорился, — сверкнул Тони белоснежной улыбкой. — Потанцуем?       Питер с готовностью протянул ему руку.       Играющая над залом музыка перешла в проникновенный лирический мотив к тому моменту, как они вышли на площадку и повернулись друг к другу.

…

[the end]

…