Вдыхаю обломки наших чувств

— Знал, что найду тебя здесь, — мужской голос, едва слышный из-за шума тяжелых волн, разбивающихся о скалы где-то снизу, заставляет закатить глаза. И какой дементор принес его сюда, в место, которое было ее единственным уединением, где она могла подумать и постараться привести мысли в порядок? Но он рушил эти минуты спокойствия. Он рушил всю ее жизнь. — И кто же донес? Моя дорогая сестрица? — девушка не поворачивается, и ему, чтобы услышать, приходится подойти ближе, пусть даже он не понимает, как ей не страшно стоять на краю, когда любой резкий порыв пронзительного ветра может отправить на встречу холодным водам пролива Ла-Манш. — Белла всегда любила лезть не свое дело. — Ты уж меня извини, но думаю, нашей несравненной Беллатрикс сейчас не особо до твоих переживаний, — он знал, что молодая мадам Лестрейндж с минуты на минуту должна была отправиться в очередной рейд по приказу Темного Лорда, к делу которого он и сам собирался присоединиться со дня на день, и взять под Империус одного из многочисленных заместителей Министра, пусть даже Люциус не слишком верил в успешность данного предприятия: старшая из дочерей Блэков предпочитала действовать топорно, а оттого ее подчинение сбросить было не так сложно. Зато в бою ей равных не было уж точно, Малфой успел убедиться на собственной шкуре во время тренировочных дуэлей, на которые его все чаще приглашали. Впрочем, всегда следовавший за Беллой цепным псом Рудольфус был неплохим мозгоправом, а значит у несчастливого Джейкобсона, на которого выпал перст судьбы, были шансы остаться хотя бы относительно невредимым. — И, ты не поверишь, выдала ты себя сама. В тот вечер, после победы над Рейвенкло, помнишь? В голове всплывает обзорная площадка Астрономической башни, бутылка огневиски и гневное письмо из дома, сообщающее, что Андромеда сбежала с грязнокровкой. Мордредов Малфой, почему-то ушедший с празднования поражения факультета воронов, и тогда прервал ее одиночество. Стоило прогнать его, но алкоголь в крови позволил ему остаться и увидеть минуты слабости ледяной девицы Блэк. Кажется, это был их первый настоящий разговор, а не вежливые размышления о погоде, которыми они ограничивались, встречаясь на светских приемах. Нарцисса даже не помнила, что наговорила ему, и никак не думала, что раскрыла этот горный склон, на котором так часто находила утешение. И тем более даже предположить не могла, что слизеринец запомнит эту, казалось бы, незначительную деталь. — И что тебе надо, Малфой? — ее голос звучит глухо, будто бы она смертельно устала от этого разговора. — Может, забрать свой пиджак? — Люциус наконец замечает, что девушка так и не переодела вечернее платье, в котором блистала перед гостями пару часов на торжестве по случаю их помолвки, а смокинг, который он накинул на нее, когда празднование переместилось в сад усадьбы Блэков, все также покоится на хрупких девичьих плечах. Мужчина усмехается: он и сам остался в том же костюме, лишь накинул поверх легкую мантию, здраво рассудив, что ветер, рожденный побережьем, совсем не сравнится с вечерней прохладой графства Эссекс. — Тогда можешь идти: считай, это твой первый подарок будущей жене, — Блэк плотнее кутается в пиджак, совсем не желая с ним расставаться, и Люциус догадывается, что она пренебрегла согревающими чарами, пусть даже не совсем понимает причины данного поступка, оставляя этот вопрос на потом. — Прекрати в концов концов страдать, Нарцисса! Помолвка — не конец жизни. Или ты всерьез надеялась выйти замуж за, как это называют, настоящую любовь? — он предпринимает еще одну попытку привлечь ее внимание, и это наконец увенчивается успехом: девушка поворачивается резко, и если бы она могла воспламенять взглядом, от Люциуса уже бы осталась жалкая горстка пепла. Но, к его счастью, такими способностями она не обладает, и блондин встает рядом, надеясь, что разозленная Блэк не столкнет его вниз. — Никогда не поверю в твою наивность. — Не знаю, как в твоей семье, Малфой, но у нас принято сдерживать обещания, — Нарцисса шипит не хуже настоящей кобры, и мужчина мысленно содрогается, впервые четко осознавая, что женится на Блэк, чья семья никогда не отличалась спокойствием. — Было принято до этого момента. Моя помолвка должна была состояться только через полтора года, но побег Андромеды подпортил нашу репутацию. И месяцы, оставшиеся до нашей свадьбы, я намерена посвятить себе и путешествиям. До встречи в сентябре, женишок! Она разворачивается на каблуках, спускаясь с продуваемого склона, и Люциус, смотря в удаляющуюся прямую спину, понимает, что та тихая и покорная Блэк, которую он знал по школе, — лишь маска свободолюбивой и гордой молодой женщины, слишком преданной своей семье. Его невесты, с которой они оказались похожи намного больше, чем он мог предположить. — Нарцисса! — он окликает ее, сам не ожидая от себя такого, и спешит вслед, едва не поскальзываясь на траве. — Можно я отправлюсь с тобой? — Что? — кажется, его вопрос ставит ее в тупик, и Блэк даже останавливается, оборачиваясь через плечо. — Издеваешься, Малфой? — Нисколько, — Люциус говорит честно, уверенный, что она откажет, но он просто не мог не спросить. — Что бы ты не думала, в мои амбициозные планы тоже не входил столь ранний брак. Не только ты пострадавшая сторона, Блэк. — И тебя ничего не держит в Англии? — мужчина буквально видит муки размышления на красивом лице невесты и забывает и об обязательствах перед отцом, неделю наставлявшим его о важности столь удачного союза, и о своих намерениях на будущей неделе принять Метку и начать работу в Министерстве. Качает головой, как осужденный с нетерпением ожидая вынесения приговора. И он удивляет его. — Ладно, Мерлин с тобой. — И куда мы отправимся? — Нарцисса улыбается шкодливо, что-то доставая из кармана его пиджака, и протягивает ему небольшой пергамент, отливающий изумрудом, и мужчина вчитывается в слишком ровные черные буквы. — Ты собираешься плыть на маггловском пароходе? Шутишь?! — Испугался, Люци? — Малфой явственно слышит насмешку в ее словах, когда она вновь прячет билет в карман. — Отказываешься от нашей прогулки? — И не подумаю, — показывать страх перед девушкой он не собирается, как и вмешиваться в ее планы: что-то подсказывает ему, что это разрушит их только сформировавшееся, еще неуверенное перемирие. — Но, кажется, у тебя всего один билет. — Разучился пользоваться Конфундусом, дорогой? — Нарцисса смеется, замечая, как вытягивается его лицо, и он в который раз за вечер отмечает ее схожесть со старшей сестрой. — Расслабься, Люциус. Купим еще один билет в порту и через несколько несколько часов будем в Кале. Впрочем, если мы не поторопимся, до материка мы не доберемся: паром отходит из Дувра через сорок минут. Она в последний раз оглядывается на побережье, скользит взглядом по склону с какой-то тоской и вытаскивает из волос длинную заколку, позволяя локонам рассыпаться по плечам. Выбрасывает руку вперед, и украшение входит во влажную землю, будто раскаленный нож в масло, а девушка отворачивается, когда на маленький изумруд падает первая капля начинающегося дождя. И Малфой на мгновение жалеет, что навязал девушке свое общество, что помешал, как оказалось, намного большему, чем простое одиночество. — Море волнуется раз, — шепот, едва слышный, пронзает разум, внося осознание. — Ты любила его, Нарцисса? — вопрос слетает невольно, не в правилах мужчины залезать в самую душу, но ему кажется это важным, пусть даже он не знает имени. — Это ничего не значит. Он давно женат. И Блэки не изменяют супругам, можешь быть спокоен, Малфой. Люциус кивает, будто именно это его интересовало, и перехватывает ее руку, аппарируя в древний портовый город. Они покидают Англию на долгие четыре месяца, лишь изредка отправляя весточки родным. Гуляют по набережной Сены, плавают в Атлантическом океане, покоряют Альпы, и постоянно разговаривают, будто тишина все разрушит. Люциус иногда думает, что Блэк все же скинула его с обрыва в ту ночь: слишком уж это путешествие не похоже на правду, лишь на сон, сон, который он совсем не хочет покидать. И, вернувшись, Малфой молча выслушивает крики разгневанного его выходкой отца, зная, что, если бы он мог, он бы вновь появился на том продуваемом всеми ветрами побережье и вновь рухнул вниз, ведомый его златокудрой повелительницей.