Майнкрафт, подростки и прочее.

Подбородок, зараза такая, чесался.

      Вот знаете это противное-припротивное чувство, когда застоявшаяся на ранке корочка по-гадски стягивает всю кожу вокруг, и вроде как и собирается уже отпадать, вот чуть-чуть ей осталось, а сам при том понимаешь, что мучаться придется, потому что как бы соблазнительно ни было содрать ее к херам вот прям сейчас, только тогда как раз таки и окажется, что пускай даже зажило, да не полностью, и снова хлынет кровь, оголится мясо, и всем, включая тебя, будет очень и очень мерзко. Ну так вот, знаете?       А ты сейчас именно с таким чувством и сражался, стоя напротив именитой гордости вашего захолустья, центра образования и воспитателя единственной достойной в этом городе интеллегенции - то бишь, у районной гимназии номер четырнадцать, о которой, так, для ремарки, сам слышишь почти впервые. Данное архитектурное сооружение распологалось удивительно близко к твоей собственной школе - какой-то там совсем уж неблагородной в сравнении с районной-то гимназией - и имело весь из себя важный, но больно потрепанный вид. Из ее пастей-ворот то и дело вытекали студенты в опрятненьких формах, с школьной-то эмблемой, в выглаженных рубашечках, галстуках, бантах и прочем, в сравнении с которыми ты, облаченный в красный худи и повидавшие виды кеды, был почти позором общества. Их взгляды порой устремлялись в твою сторону, небрежно-любопытные, но мало ли, что думалось пай-мальчикам и пай-девочкам о твоем прикиде? Или, скажем, о том, что ты забыл на частной территории их гимназии, эдакий оборванец?       Что уж забыл - то и найдешь, так ты про себя думал, и продолжал размеренно бродить по бордюру, запихнув руки глубоко в карман. Благо, что твое искомое в конце концов тоже выползло из тех же прожорливых ворот, нифига не грациозное, очень замученное и помятое, зато долгожданное и крикливое, как, в прочем, и должно быть. — Ты что тут топчешься, обезьяныш? – Прикрикивает искомое, и видок у него - жуть.       Одни мешки под глазами чего стояли! А эта помятая рубашка, жалобно торчащая из под облезлого свитера? Галстук у него тоже сбился и почти целиком уполз за ворот, волосы были смешно всколочены и торчали, как им только вздумается, джинсы (вместо брюк) запечатлили на себе несколько неаккуратных мазков ручки; то же можно было сказать и о щеке, где, если приглядеться, красовалась изящная полоса. Вся его физиономия возмущенно, но - только ты один мог это подметить - как-то и приятно, и радушно тебе искозилась, словно два эти чувства боролись внутри хозяина за первенство; но в итоге, конечно, тот предпочитал спрятать от тебя всякую радость, что только фантомно могла пролечь в этом умилительно утомленном лице, и тут же злобно оскалился.       Зато никаких сомнений не было - шел Кирилл Крабов, собственной персоной, твой радимый друг и далее по послужному списку. — Да вот, жду второго бабуина. – Не остаешься в долгу ты, чутка приподнимая уголок губ. Надо же, Киря в этот раз только на четыре минуты опоздал - прогресс!       С того самого злополучного дня, когда ты свой подбородок расквасил наифеиричнейшим образом у этого же бабуина под носом, прошло порядка недели, а может и больше. За это время вы как-то удивительно хорошо спелись в жизни, то есть, ты это о том, что само собой получалось иногда вам встречаться, гулять и общаться лично, пускай и украдкой, пускай и не больше часу - график у Кирилла все же был сродне королевскому, а таки это пошло вам очень на пользу. Вот, скажем, порой ты встречаешь его со школы и проводишь либо до дома, либо до курсов, потому что тебе не в падлу, а еще по пути ты вполне мог заскочить на огонет к Жене или Розе, что удивительно недалеко распологались от мест деятельности твоего друга. Ну и, конечно, вы усердно продолжали общаться в дискорде и порой рубились в майнкрафт, правда уже куда чаще последнее выпадало на выходные или на более свободные дни в расписании вечного заучки. В общем, как-то так ваше неловкое знакомство, в тот день плавно перетекшее в приятные посиделки на кухне, необычнейшим образом привело к такому вот исходу, который ты очень даже жаловал.       Да и компанию Кирилла ты не то, чтобы не обожал всем сердцем и не находил себя на странных мыслях, что с ним как-то и легко, и спокойно, и в то же время весело до лошадиного ржания. — Тьфу, какой я тебе бабуин. – Прошипел не шибко на деле раздосадованных кличкой темнокурый, направляя ваше шествие в сторону местного университета, где он брал дополнительные. В своей задумчивости ты слегка оторвался от реальности, зато как вернулся, так тот и одернул тебя с пристрастием. – Блин, Дава, ты что делаешь? А ну руку убери!       Команда была четкая, экая командриская. Рука, что в порыве мыслительной блуды сама собой забралась почесать осточертевший подбородок, нервно дернулась, случайно тем же и отрывая небольшой кусочек корочки. Слава богу, под ним все уже зажило и обнажилась только розовая кожица, но ты все равно сконфузился, злобно зыркая на Кирю, который этот взгляд никак не мог оценить. — Забылся... Так, как в школе дела? – Тут же сменил ты тему в спешке. За последние дни ты открыл кирину страсть к роли мамочки и не намеревался играть с ним в поддавки. — Нормально.., – Лениво протянул он, шаркая руками в карманах небрежно накинутой поверх формы ветровки. – Зачет по английскому сдал, французский ответил, математику прорешал... Как обычно.       Видимо, новостей сегодня и правда не было - иначе бы этот парень тут же взорвался гневной тирадой, понося все, на чем свет стоит; да и выглядел он, опять же, более помято, чем обычно, так что ты благосклонно пожал плечами, мол, ну и хорошо. Молчать с Кириллом было не менее приятно, чем говорить, да и раз не о чем...       Пока ты невнимательно смотрел вдоль улицы, видя все и ничего одновременно, подозрительное чирканье со стороны твоего компаньона привлекло твое заострившееся внимание. В ту же секунду ты мотнул к нему головой, и какого же было твое удивление, когда ты обнаружил Кирилла, буднично закуривающего сигарету!       Тебя к такому не готовили, – думаешь ты, выпучив ненарочно глазища. — А? Ты чего? — Я чего? Да тут передо мной, вроде как, самый порядочный человек всего города, если не страны, вдруг оказывается представителем сбившихся с пути подростков! Мужик, скажи спасибо, что я в обморок не грохнулся.       Скепсис во взгляде Кирилла был настолько ярко выражен, что ты побоялся, не может ли быть более волнительных фактов в его биографии, о которых тебе бы быть в курсе. Твой же новоявленный курильщик в то время, как тебя обуевали всякого содержания доводы, вальяжно, даже очень эстетично затянулся и выпустил дымок в противоположную от тебя сторону, невольно поморщившись горькости. Ты ждал объяснений. — Ну прости, что не оправдал твоих фантазий. Зато это хоть немного стресс снимает. – Нехотя бухтит Кирилл. На улице ни души, но так уж он важно и по-свойски держит фильтр своего окурка, что кажется, даже будь тут сам его многоуважаемый опекун, он бы продолжил самозабвенно раскуривать этого убийцу легких с абсолютным и нерушимым спокойствием. — Да ладно, я просто так, для вида удивился. – Попытался ты его приободрить, пускай расстроенным твой друг и не выглядел. Легонько боднув его локтем в костлявый бок, ты все же не удержался, чтобы не продолжить: – Но, Кирь, если прям серьезно, ты не думаешь, что сигареты - это перебор? Сорян за откровенность, но ты вообще на ходячий трупак походишь, негоже так себя губить.       Бровь Кирилла иронично изгибается в ответ на твою полную братской заботы реплику. Только братской! - поддакнул ты сам себе. — Мне ли не знать, умник нашелся херов. Просто учеба, да и все остальное - ужасно выматывает. Я сегодня от силы часа два поспал. – Как-то тихо и даже с сожалением произнес он, снова затягиваясь. Ты наблюдал это зрелище с придыханием, все никак не способный связать коварное табачное изделие и милого, как злючий котенок, друга. – А курение - так, побалуюсь и брошу. Ты же и сам говорил, что ашки куришь. — Пробовал, было, не спорю. Но, чувак, два часа? – Ты останавливаешься, и Кирилл очень неходя останавливается с тобой. – Это же жесть. Ты не думал что, ну, может, нахуй тогда такую жизнь, если она тебя в гроб сведет? — Думал.., – Задумчиво отвечает Киря, хмурится, смотрит как-то через тебя, а потом докуривает и тушит бычок о пятку обуви. – Но, бля, Дава, давай я не от тебя это слушать буду? Сам как-нибудь разберусь, спасибо за беспокойство, тушите свет, актер покинул сцену.       На мгновение ты позволяешь себе один очень, предельно искренний взгляд, который, быть может, и почти не виден за темными линзами, но Крабов не дурак, Крабов замечает, как-то смягчается, тушуется и добавляет, небрежно стукнув тебя по плечу. Обычно он старается тебя не касаться, черт знает по каким причинам. — Не парься, я буду в порядке. А теперь давай, шевели жопой, у меня скоро курсы начнутся, а нам еще идти и идти!       И ты пошел за ним, удивленный странной сегодняшней меланхолии, нетипичной для Кирилла мягкости, зеленеющей после долгих заморозков траве и нарастающему, но присекаемому, как ты верил, во благо, беспокойству.