Последняя песня

А мысли-то шепчут платоновскими языками всякие синтаксические извращения, ломая мозг в припадках интеллектуальной надменности, строки сами просятся писаться в заметках руками хлипкими, да только вот некуда им после этого изливаться, этим неоформленным перегруженным мыслям, глаза ведь читают-перечитывают душные эти бредни и изумляются, как в голову такая пакость влезть могла, из-под век теперь песок бы и вытереть, да чем же его достанешь-то, тут только самому проморгаться нужно. Так безжалостно самому себе пыль в глаза пускать тоже надо ещё выучиться, конечно. Да только что же я поделаю, если сама эта непотребщина из меня лезет, девать из души уже эту грязь некуда, вот и харкаю копотью на холсты и тетради клетчатые с молескинами. Так и лежит потом вся эта мазня: сумбурная, неоформленная, высокомерная и никому даром не нужная. Так, может, и читал бы кто, да один некто, - товарищ автор, - сам себя стыдится и бессмысленные смыслы свои (масло масляное, но тут тоже штука интересная, задуматься бы) поглубже в стол прячет. Парадокс, конечно, получается. Умный вроде человечек, да глупее массы себя считает. Но, вроде как, такое уж бремя несут все они, странные эти гении и новаторы. Может, я тоже непростой, раз сложно у меня в голове всё так? А может, я настолько глуп, что уже и умным себя считать начал, а на деле туп, смешон и безынтересен, как кусок хозяйственного мыла? Да чёрт вас всех еби. С этим же мылом. А я бы поглядел, это хотя бы смешно, а то словечки писать уже совсем стало невесело. Вот и сейчас, по обычаю своему, перегрузил я тексты мыслями, а мысли - текстами, ни к чему ведь им друг в друге утопать и плавать, нет им там места, и никогда не будет. Так и останутся они скопом непрочитанным в этих главах, навечно засядут уж точно никак - не в чужих сердцах, а только тут, будто в блокноте жалкими почеркушками, на моей личной свалке жизни истории.