Тысяча шагов, миллион молитв

      Месяц.       Целый месяц Ген не переставал думать о том проклятом мальчишке в святилище. Несмотря на все старания держаться подальше, он снова и снова оказывался у святилища. И каждый раз этот сопляк оказывался там.       Рано утром? Он был там. Поздно вечером? Там. В часы высокой посещаемости, в часы низкой посещаемости, в будни, в выходные... В любое случайное время, когда Гену приходило в голову проскользнуть мимо своего менеджера и подняться на тысячу ступенек, он был там!       Это не может быть совпадением, верно? Почему молодой парень постоянно находится у святыни?       В то же время они жили в довольно большом городе. Вряд ли они еще где-нибудь пересекутся, если он вообще покидает святилище.       Ген вздохнул, прокручивая результаты поиска по Японским Богам и Ёкаям потягивая кофе. Это была нелепая трата свободного времени, но исследование было единственным, к чему он мог обратиться в данный момент, чтобы успокоить свою неугомонность. Он нажал на первый результат.       Бакэнэко - кошка, меняющая форму. Был ли он на самом деле котом? Пушистый, бело-зеленый кот? Ведь кошки часто связаны с удачей. Ген покачал головой. Нет, он был уверен, что на эмблеме святилища изображена девятихвостая лиса. Он продолжил поиски.       Он узнал о слугах Инари, синтоистского Божества риса. Они были посланниками Бога, но некоторые утверждали, что Бог принимал облик лисы. Говорят, что эти лисьи духи особенно любят абураге... Вот почему он всегда видел в святилище подношения в виде жареного тофу. Ген усмехнулся, гадая, не предпочитает ли этот парень жареный тофу.       Он продолжил прокручивать страницу, быстро читая, пока не нашел заинтересовавший его отрывок.       Кицуне Инари - белые, цвет добрых предзнаменований. Наконец-то что-то подходящее под описание Гена! Считается, что они отгоняют зло и иногда служат духами-хранителями. Это был хороший знак, по крайней мере, он не опасен.       Считается, что лисы Инари также помогают против опасных Ногицунэ - духов-лисов, которые не служат Инари.       Ох, слишком поспешно.       Именно тогда он узнал о лисах-хитрецах. Они варьировались от чрезмерно гордых самураев до бедных крестьян. Их цель - соблазнить, украсть еду, унизить гордеца или отомстить за обиду.       Ген сглотнул. Может быть, он слишком многого не понимает. Может быть, ему не следует выяснять биографию этого Бога... В любом случае, это не его дело.       Он продолжил читать.       Некоторые Кицунэ использовали свою магию на благо своих спутников, если те относились к ним с уважением. Некоторые даже дарили хозяевам свою магию! Ген покраснел, когда узнал, что Кицунэ принимают облик обольстительниц.       Что ж, он был, безусловно, красивым парнем. Если Ген правильно разыграет карты, как он умел делать, то может получить лиса-хранителя, который будет защищать его от бед и даже одарит магией! Ген даже представил себе, как проводит руками по мягкому меху...       Ген вышел из поисковой системы, чувствуя себя неожиданно обнаженным и грязным. Может быть, у него еще есть время поработать над своими скриптами...       — А! Сенку! Спасибо, что подождал! — Ген моргнул, когда в магазин вошел крупный парень. Темные всклокоченные волосы, широкие плечи, удивительно доброе лицо - он был, безусловно, привлекателен. Ген посмотрел на него сквозь солнцезащитные очки и с заинтригованной ухмылкой проследил за тем, как он проходит мимо его столика. Его не интересовали никакие отношения, но он позволял себе удовольствие смотреть на тех, кто казался ему привлекательным. Его глаза не отрывались от того до тех пор, пока он не снял свою сумку с плеча и не сел напротив...       Бога!?       — Как скажешь, Болван. — откинулся в кресле господин возможно-Бог, небрежно поглядывая на телефон в своей руке. Его волосы были затянуты в ленивый хвост, а рубашка на пуговицах болталась на руках. — Это ты попросил помочь с учебой, приходи вовремя.       — Извини!       Ген подался вперед на своем стуле, его спина была прямой, как доска.       Он здесь. Это означало, что он не в храме. Что это значит?       Глупое, нелепое, ужасное, зверское решение, принятое в долю секунды, Ген захлопнул ноутбук, сунул его в сумку и вышел из кафе. Оказавшись вне зоны видимости, он бросился бежать со всех ног, задыхаясь, пытаясь удержать сумку на плече, чтобы она не ударилась о ноги.       — Се-Сенку! — задыхался Ген, поднимаясь по тысяче ступенек по двое. — Его зовут... Сенку!       Когда Ген преодолел последнюю ступеньку, он почти ожидал увидеть этого "Сенку", сидящего справа от святилища и читающего книгу на непонятную ему тему.       Но его там не было.       Он не был прикован к этому месту.       — Я сделал это! — Ген не мог не ликовать. Он испытывал странное чувство гордости от того, что догадался об этом. Это ничего не доказывало, так или иначе, но он сам догадался, и это было здорово!       Значит, он здесь не застрял, это уж точно. Это еще больше укрепило его теорию "нормального человека", но он не мог допустить, чтобы это полностью вычеркнуло Сенку из шкалы "сверхъестественного".       Ген был настолько поглощен своими мыслями, что почти не заметил, как в этот момент за углом святилища кто-то появился. Увидев священника, Ген замер, неловко улыбнувшись, прежде чем вернуть себе самообладание.       — О, здравствуйте! — священник широко улыбнулся. — Вы пришли помолиться?       Священник храма Ишигами... Ген никогда не видел его раньше. Он стоял высокий, в черных сабо, с седеющими, выцветшими до темно-синего цвета волосами, с высоким убором на голове. Если кто-то и мог выведать у него хоть немного информации об этом месте, о странном молодом человеке, который, как он думал, никогда не уходил, то это должен был быть именно он.       — Да, это так... — легко соврал Ген, делая уверенные шаги вперед. Сдвинув с носа солнцезащитные очки, он позволил им лечь на голову так, чтобы встретиться взглядом с мужчиной. — Вы служитель этого храма?       — Совершенно верно! Ишигами Бьякуя, приятно познакомиться!       — Приятно познакомиться. — Ген почтительно поклонился.       Бьякуя весело рассмеялся, начав подметать ступеньки храма. — Надеюсь, вы не будете возражать, если я поработаю, пока вы здесь?       — Ничуть, Ишигами-сан. — Ген остановился перед ступеньками, наблюдая, как священник тщательно вычищает щетиной состаренное дерево. — Ишигами-сан... Как название святилища. Вы всегда здесь жили и работали?       — Нет, нет! — Бьякуя снова рассмеялся, уголки его глаз сморщились. — Оно принадлежало моему двоюродному дяде и его детям, но род внезапно прервался, и... Так получилось, что я оказался единственным человеком, оставшимся в ближайшем окружении, который мог взять на себя ответственность. — Бьякуя перестал подметать, опираясь обеими руками на верхнюю часть метлы, и улыбнулся Гену: — Это, конечно, не то место, где я думал оказаться! Я хотел стать космонавтом!       Ген моргнул от неожиданного признания. — Ого, да это же противоположный спектр! — в конце своего заявления Ген слегка рассмеялся. — Вы не жалеете об этом, Ишигами-сан?       — Ничуть. — Бьякуя улыбнулся, глядя на облака с ностальгическим выражением в глазах. — Не за все звезды на небе.       Ген предлагает с легкой улыбкой. — О, это, должно быть, очень приятная работа! Близость к Богу, в конце концов, означает процветание...       Смех Бьякуи застал его врасплох. — На самом деле, это скромная жизнь. Но к нему прилагается дом и обещание стабильности. Я говорю, что именно то, что пришло после того, как я унаследовал святилище, делает отказ от своего места таким стоящим.       — О? — пробормотал Ген, но увидев, как он улыбнулся и сморщил глаза, его разобрало любопытство. — И что же это было такое, что оно того стоило?       — О, это сумасшедшая история! — Бьякуя захихикал, потирая щетину на подбородке. — Я встретил ребенка.       Ген моргнул. — Ребенка?       — Именно так! — Бьякуя искренне рассмеялся. — Я всегда думал, что люди оставляют детей на пожарных станциях и в больницах, а не в святилищах! — Бьякуя сделал паузу, ностальгически улыбаясь в сторону ящика для подношений. — Я прибежал сюда, когда услышал его плач, и взял его на руки - самого крошечного малыша, которого я когда-либо видел в своей жизни! В тот момент моя жизнь изменилась навсегда. — Бьякуя повернулся к Гену с улыбкой от уха до уха. — Я усыновил его и вырастил как своего собственного! Этот мальчик - моя гордость и радость. Умный как кнут, трудолюбивый и старательный. Он не дает мне покоя, скажу вам! — Бьякуя снова захихикал, подняв глаза к небу. — Я отказался от космоса, чтобы наблюдать, как растет мой мальчик... Не думаю, что Сенку был согласен с моим решением, но ему было всего девять лет, и я никак не мог пропустить такие важные годы его жизни!       Казалось, весь мир перестал вращаться именно в этот момент.       — Сенку? — голос Гена был едва ли выше шепота. Ветер трепал его челку, откидывая ее с лица и открывая широко раскрытые глаза. — Ваш сын... Случайно не тот юноша, который сидит вон там, на святилище, и часто читает?       Глаза Бьякуи загорелись. — О, так вы с ним знакомы!? Да, он очень помогает в святилище!       — Неужели? — Ген попытался улыбнуться, но не был уверен, что это получилось, так как по его виску побежали бисеринки пота.       — Я бы сказал, что он лучше меня справляется с поддержанием святыни!       Ген поднес руку к голове, пытаясь унять звон в ушах. — Оставили в святилище в детстве...? — Ген поднял голову и посмотрел в насыщенные карие глаза Бьякуи. — Ух ты, это действительно удивительно... Вы же не думаете, что он может быть божеством Кицунэ?       Ген заметил, как дрогнули глаза Бьякуи, как жестко он улыбнулся.       — Ахаха, вот это было бы здорово! — Бьякуя хорошо оправился, Ген мог бы отдать ему должное. Но его тон был немного выше, а движения - немного более роботизированными. — Я бы унаследовал не только святыню, но и Бога!       Еще немного, подумал Ген, шагая вперед, нажимая на кончик языка с вопросами, которые уже месяц роились в его голове. Еще немного...       — Что за чушь ты несешь, Старик?       Ген со скоростью света обернулся, вперив взгляд в пару знакомых красных глаз.       Сенку стоял, положив одну руку на бедро, а другой сжимая ремень сумки с ноутбуком на плече. Он с неприязненным выражением лица переводил взгляд с Гена на отца.       Воздух вокруг них вдруг стал казаться спертым.       Ген был пойман с поличным. Он боялся, что с ним случится самое страшное: его проклянут, он потеряет все, что приобрел, его постигнет участь хуже смерти...       — Здравствуйте, Бьякуя-сан! — крупный парень, которого Ген видел раньше, выглянул из-за спины Сенку и помахал ему рукой, широко улыбаясь.       Напряжение, чувствовавшееся до этого, казалось, полностью исчезло.       — О, добро пожаловать домой, Сенку, Тайджу-кун! — воскликнул Бьякуя, помахав рукой. Ген не заметил, как плечи Бьякуи расслабились, и он улыбнулся своему сыну. — Я как раз рассказывал этому юноше, как нашел тебя в детстве-       — Боже, неужели ты должен всем рассказывать эту историю? Никто даже не верит в это, знаешь ли. Просто скажи, что меня усыновили, как нормальный родитель. — Сенку скрестил руки на груди и бросил на Гена настороженный взгляд. Когда его глаза встретились с глазами Гена, на его лице промелькнуло узнавание, и раздраженное выражение сменилось самодовольством. — А я-то думал, не увижу тебя здесь, Асагири Ген. Ты пришел поблагодарить святилище за все свои последние успехи?       Ген почувствовал, как у него похолодела кровь, глаза расширились, дыхание перехватило.       Откуда он знает мое имя?       Сенку усмехнулся, поднял руку и указал на свой лоб. — Не выгляди таким испуганным, Менталист.       Ген поднял руку к голове; его пальцы коснулись прохладного металла солнцезащитных очков с большой оправой. Облегчение нахлынуло на него мгновенно. Конечно, он просто решил замаскироваться, неудивительно, что Сенку узнал его...       — Подожди... — Ген моргнул, когда осознание настигло его. — Ты меня помнишь! — бросил он взгляд на самодовольного сопляка, стоящего перед ним.       Сенку засунул мизинец в ухо. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — На днях я пришел сюда и спросил, помнишь ли ты меня!       Сенку моргнул, пытаясь выразить шок. — Это был ты?       — Хватит врать, ты знал, что это был я! — ответил Ген. Не может быть, чтобы этот парень так внимательно его разглядывал и не узнал. От осознания этого на его лице появилась лукавая ухмылка. — Я же говорил, что ты запомнишь имя Асагири Ген.       Сенку хмыкнул, отбросив руку в сторону. — Я не лгал. Я не помнил его до тех пор, пока не увидел повсюду твою проклятую рекламу после твоего визита. Я не запоминаю всех, кто приходит в святилище. — Сенку засунул руки в карманы брюк и скептически посмотрел на Гена, после чего на его лице появилась наглая ухмылка. — Ты оставил подношение?       — А? — Ген, застигнутый врасплох самодовольным выражением лица Сенку, покачал головой. — Сегодня нет...       На это Сенку закатил глаза. — Ну и ладно. Давай, Тайджу, пойдем.       — Но Сенку! — Тайджу следовал за Сенку с растерянным выражением лица. — Я думал, ты хочешь выяснить, почему он сбежал из-       В мгновение ока рука Сенку захлопнула рот Тайджу. Ген моргнул. Как он успел так быстро переместиться?       Сенку повернулся к Бьякуе. — Мы будем в лаборатории, никаких посетителей... — он посмотрел на Гена, затем убрал руку со рта Тайджу и направился в сторону храма.       Ген с едва сдерживаемым благоговением наблюдал, как Сенку и Тайджу уходят. Он едва обратил внимание на смех, раздавшийся рядом с ним. — Вы с Сенку неплохо ладите, да?       На лице Гена появилось выражение недовольства, и он повернулся к Бьякуе. — Что? Я не знаю, что вы...! Вы называете это ладить?       Бьякуя озорно ухмыльнулся, глядя на Гена, который обнаружил, что в его нынешнем состоянии он не может поддерживать зрительный контакт со священником. Он поправил очки на глазах, чтобы избежать знающего взгляда Бьякуи.       — Вы уже оставляли здесь подношение? — задал невинный вопрос Бьякуя.       Ген моргнул, настороженно глядя на Бьякую за солнцезащитными очками. — Да... Ну, несколько лет назад я оставил немного сакэ, а около месяца назад - немного денег...       — Значит, Сенку тебя запомнил.       — А? — Ген повернулся к священнику, его брови сошлись вместе. — Но он сказал-       Ухмылка Бьякуи не покидала его, пока он спускался по ступеням святилища. Он положил руку на плечо Гена, глядя в его потрясенные глаза поверх солнцезащитных очков. — Сенку всегда запоминает, если кто-то оставляет хорошие подношения.       Ген потерял дар речи, когда Бьякуя ушел. Он на мгновение задумался, понимает ли тот, как нелепо он звучит. Зачем сыну священника помнить людей, оставивших подношения в храме? Какая от этого польза? Даже если бы он сам собирал подношения в конце дня, Сенку не верил, что Боги действительно могут помочь, поэтому благодарственные дары не должны были иметь для него никакого значения...       Если только он сам не был Богом.