Судьба

Звёзды тихо сияют на окутанном мраком небе, ветер шевелит траву, в костре трещат сухие ветки. Мона сидит на прохладной земле, думая о том, куда теперь ведёт её дорога, на которую она так бездумно ступила. Хотару спит подле неё, накрытая своим манто. Лунный свет, серебря, скользит по её безмятежному лицу и выхватывает из мрака тонкие пальцы. Утомившись сумбурным началом приключений, кипятящих кровь, принцесса уснула, стоило только им остановиться для ночлега. Она, наверняка, не думала о том, какой большой бедой, могло обернуться их поспешное решение. Для Хотару, выросшей в заточении высоких дворцовых стен и мечтавшей всю жизнь о свободе, новых встречах и знакомстве с миром простых людей, путешествиях, о которых, Мона знала, она читала с упоением как будучи маленькой девочкой, так и во взрослом возрасте, их новое будущее представлялось ярким, необузданным костром, разжигающим её юное сердце. Но костёр этот мог выжечь их души и жизни, обратив их в серый, пустой пепел. Они — совсем одни: без состояния и авторитета, все их звания и почести теперь ничего не значат и даже, наоборот, могут обернуться препятствием, если их объявят в розыск. — Напоминает то, как мы с отцом ходили в походы, — ясный юношеский голос проливается на свет, отвлекая от тревожных дум, — Он точно будет в бешенстве, когда узнает, что его сын, имея служебное место, сбежал из дворца, да ещё и с принцессой, — Чайльд смотрит на неё с горькой улыбкой. Его яркие рыжие волосы теперь сливаются с темнотой ночи, а глаза полнятся тенями. Сгорбившись, он сидит на берегу речки, протекающей вдоль их пути, и тонкой веткой чертит на песке узоры. Он, не думая, согласился бежать с ними, лишь увидев воодушевленное лицо принцессы. За ней он был готов идти на край света и даже дальше. Но жизнь во дворце, которую он бросил, до сего момента была его всем. Вместе с ней он оставил всё, чему до этого был верен: государыню Царицу, отца, всю свою семью, сослуживцев, редких знакомых и друзей. Видеть теперь этого озорника и повесу таким тихим и печальным — непривычно. Вся его фигура в свете звёзд кажется нескладной, потерянной, непривычно неподвижной. — Не говори так, будто это сломало всю твою жизнь, — Мона вздрагивает от громкого стука, с которым тихо подошедший Куникудзуси опускает груду хвороста на землю прямо рядом с ней. — Потише, пожалуйста, Хотару спит! — шипит она, обеспокоенно глядя на подругу, подрагивающую ресницами, и поглаживая её усыпанную густыми волосами макушку. Но юноша словно и не слышит её, безмолвно отряхивает рубаху и штаны. — Поздно уже о чём-либо жалеть, — продолжает он, усаживаясь по другую сторону от костра, — Нужно думать о том, как мы собираемся выживать в новых обстоятельствах, — уставшим взглядом он наблюдает за медленным танцем язычков пламени. Сутулые плечи, сгорбленная спина, тёмные волосы падают на глаза — его силуэт ещё печальнее и мрачнее. Тёмный взгляд его глаз всегда спускал Мону с небес, полных звёзд, шепчущих о будущем, в сырую, промозглую реальность, усеянную страданиями. Но сейчас ей не думается о том, как они будут искать себе пропитание, зарабатывать на жизнь, где будут проводить свои ночи и о других бытовых вещах. Мону не отпускает мысль: а что же здесь делает он? С какой целью Куникудзуси бежал из дворца Царицы? В принцессе желание вырваться на свободу жило уже давно. Герцог не мог противиться велению своего влюблённого сердца. А Мона не могла отпустить свою непутёвую подругу одну в неизвестность. Один же капитан Райден присоединился к ним по непонятным причинам. Во дворце у него была небедная жизнь, хорошая служба, приличная репутация, пусть он и слыл несколько странным малым по причине своей загадочности. И вот теперь он вместе с ними участвует в авантюре, которая неизвестно чем может закончиться. И Мона не уверена, что она чувствует по этому поводу. А должна ли она вообще что-то чувствовать? Мона тяжело вздыхает. Какова бы ни была причина, реальность всё та же: капитан сидит с ней за одним костром, подкидывая в него несколько сухих поломанных веток. Окинув взглядом спящую принцессу, астролог поднимается и на затёкших ногах бредёт к реке. Подошва сапожек проваливается, песчинки утекают из-под стоп. Мягкие волны набегают на берег, принося с собой ракушки и камни с речного дна. Шелест воды и глубокие вдохи помогают успокоиться. Дойдя до границы, Мона садиться на ту часть, где песок ещё сухой, снимает неудобную обувь, подминает под себя пальто и юбки дорожного платья и вытягивает ноги перед собой так, что волны достают до колен. Скользя взглядом по колеблющейся поверхности воды, девушка старается отринуть тревожащие мысли. Прошлого не воротить, да Мона и не желает. Во дворце её держало немногое: Хотару и хорошее жалованье, но Мона никогда не променяла бы единственную подругу ни на какую кучу денег.

***

Свет луны проникает сквозь огромное незашторенное окно, освещая комнату лучше десятка свечей. Деревянный стол усыпан ворохом свитков и рукописей, которые Мона тщетно пытается упорядочить вот уже на протяжении часа. Корочки книг, которыми забит широкий шкаф в углу, поблёскивают, посеребренные взором луны. Мягкий ворс глубоко-синего ковра приятно щекочет голые ступни. Тихонько сияющие за окном звёзды притягивают взор, и Мона отталкивает от себя груду одинаково молочных бумаг, испещерённых то ровными, то скачущими буквами, от которых уже рябит в глазах и гудит голова. Мир за окном дышит покоем и лёгкостью свободы. Деревья заманчиво качают макушками. Зазывают за собой в простирающиеся дали по пролегающей меж ними тропе, бегущей к горизонту, к звёздам. Мона обходит стол, скользит рукой по металлической поверхности телескопа — ковёр заканчивается, голая плитка холодит ноги — доходит до окна, касается ладонями толстого стекла, приникает лбом. Ночью, когда стрелки часов перешли двенадцать, глаза слипаются, и все жители замка, ставшего вмиг пустым, огромным и одиноким, мирно сопят в подушку, навалившаяся, до последнего откладываемая бумажная работа совершенно не воспринимается уставшим мозгом. Где-то под ребрами противно ноет от усталости и давящей тишины. Но свет рассыпанных по небу огоньков касается души, дарит тепло, вселяет надежду, успокаивает мысли. Работа подождёт — решает Мона, натягивает сапожки, накидывает пальто, шляпку и выходит в тёмный коридор. Дверь захлопывается глухо. Окна в бесконечном коридоре высокие и узкие, остроконечные, с извилистой решёткой. Здесь лунный свет кажется особенно холодным. Голубой ковер скрадывает звук её тихих шагов. Она идёт легко и неспешно, поэтому сразу замечает скорые приближающиеся шаги кого-то другого. Из-за угла на неё выскакивает Хотару. Нахождение её в части дворца, называемой "служебной", потому что в ней проживают министры и офицеры высших чинов и их сыны или дочери, поставленные на государственную службу благодаря стараниям родителей, врачи, берегущие здоровье Царицы, Принца и Принцессы, такие придворные служащие, как Мона, и прочие приближенные лица со своею прислугой, — странно и подозрительно. Бледное лицо Хотару полно удивления, глаза широко распахнуты, в них прослеживается страх. Руки держит за спиной. На ней наспех накинутое манто, под которым заметно обыкновенное дорожное платье, волосы убраны, на голове платок. — Хотару? Почему ты не спишь, и почему ты так одета…? — но явно застигнутая врасплох принцесса нервно бродит взглядом, дрожа ресницами от растерянности, силясь выдумать оправдание, и молчит. — …Я… Я проснулась оттого, что мне приснился дурной сон. Поэтому я решила, что мне следует выйти на воздух и подышать, — она изображает насмешку на своём лице, — К тому же, ты же знаешь, насколько порой ответственно несёт службу наша стража. — Что ты прячешь за спиной? — Ничего. Совершенно ничего. — её серьёзное лицо, не соответствует маленьким шажкам, которыми она двигается назад за угол, подальше от Моны. Но нет уж, Мона не собирается отпускать её, по крайней мере, она не пустит её творить глупости в одиночку. — Покажи мне. Я же не буду ругать тебя, в самом деле! — Мона надвигается, стараясь схватить девушку за руки. — Пожалуйста, Мона, не мешай мне! — принцесса продолжает отступать и доходит до белой двойной двери с позолотой, ведущей в одну из комнат за стеной, — Я знаю, что ты не одобришь этого. Поэтому тебе лучше не знать! — Нет, напротив, мне тем более нужно знать, что ты затева—..! Тут дверь сбоку от Хотару, резко распахивается, ударяя её, из-за чего она падает выставив вперёд руки, держащие тканевый свёрток, напоминающий походный мешок. В ту же секунду из распахнутой двери вылетает сопровождаемый знакомым ворчанием герцог Тарталья, мгновение улыбающийся, именно мгновение, потому как почти сразу он замечает упавшую принцессу и лицо его принимает выражение смеси ужаса, вины и волнения. Он быстро нагибается к Хотару и поднимает её. — Принцесса, Вы в порядке? Хотару не отвечает, обхватив себя правой рукой и потирая ушибленное место в области лопатки. В другой руке она продолжает держать свой свёрток. Видимо, заметив нечто неладное, человек, до этого ворчавший на Чайльда, выходит из комнаты. Им оказывается капитан Райден. — Вы..! Полоумные! — подскочив к принцессе, Мона вырывает её из рук герцога, — Она могла получить травму! — Мона рассерженно смотрит на Чайльда и Куникудзуси. — Мы правда просим прощения за это недоразумение! Только прошу вас, успокойтесь, госпожа астролог! — озираясь, громким шёпотом тараторит герцог, — Но, если позволите оправдать себя, из своих покоев меня вытолкнул капитан, так что меня тоже можно считать в некоторой мере пострадавшим, — продолжает он с наклёвывающейся улыбкой, после того, как Мона, расправив плечи, взглядывает на него спокойным взором. — Ваши слова, вас вовсе не оправдывают, даже наоборот, вызывают больше вопросов. Например, почему вы находились в чужих покоях в такое позднее время? — Такой же вопрос я могу задать вам, госпожа Мегистус. Что вы делаете ночью в пустом коридоре служебной части замка вместе с Принцессой? Может быть, вы собирались похитить Её Высочество? — привычно дерзко звучит его голос, пока тёмно-синие глаза смотрят упрямо-снисходительно. — Ваше предположение, господин Райден, как и всегда до ужаса абсурдно, — Мона улыбается ядовито, — Конечно же, я не собиралась никого похищать, а Принцессу встретила в коридоре. — Что за привычка? Я всё ещё здесь, — принцесса только хмурится, — Приказала бы вас всех запереть, если бы… Неважно, впрочем. — Давай, я отведу тебя в твои покои, Хотару, — мягко беря принцессу под руку, Мона ступает в сторону её комнаты, но она противится. — Нет! Я же сказала, мне нужно на воздух, — она почему-то смотрит на Мону почти отчаянно, — Я сама смогу дойти. Я… Где-то за поворотом раздаётся торопливый стук шагов. Должно быть они всё-таки разбудили кого-то. — Это он, — испуганная и взволнованная, Хотару смотрит в сторону, откуда слышатся шаги, — Прости, Мона, может, однажды ты поймёшь меня! Принцесса стремительно вырывается из рук Моны и убегает вместе со своим свёртком в руках. — Хотару! — Принцесса! Но топот её шагов отдаляется и слышится уже откуда-то из закоулков дворца. В то же время другие шаги приближаются и из-за поворота, того самого поворота, из которого пришла и Хотару, появляется принц. Его напряжённое лицо с лихорадочно ищущими глазами пугает. Свет дрожащей свечи, закрытой стеклом фонаря в его руке, пляшет на лице, рождая жуткие тени. Другой рукой он сжимает плотно исписанную бумагу. — Хотару… Она сбежала. Сердце замирает, уязвлённое досадой. Она же догадывалась. Мона чувствовала, что принцесса не просто гуляла по пустым коридорам замка, остужая голову после приснившихся кошмаров. Но разве теперь могла она предать подругу? — Что? Она только что была здесь, не правда, госпожа астролог? — изумлённый, герцог оглядывается на неё, ожидая подтверждения своих слов в её взгляде. Но в голове у Моны каша из тревожных мыслей и попыток мыслить рационально. Если Хотару в самом деле сбежала, а судя по отчаянному выражению её глаз, моливших Мону отпустить её минуту назад, это так и есть, то она же заблудится в ближайшем лесу! Она, конечно, хорошо ориентируется на открытом воздухе, но сейчас ночь, темнота! Да и куда она пойдёт! Вряд ли у неё есть хорошо продуманный, эффективный план действий хотя бы на ближайшее время. Но во дворец она точно уже не вернётся, поэтому нужно или образумить её, пока не поздно, или бежать с ней. В любом случае следует поторопиться, — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я догоню Принце… — но Мона срывается быстрее только поворачивающегося Чайльда. Принцесса не побежит прямым путём, она знает строение замка, как свои пять пальцев, скрытые ходы, узкие коридоры, потайные двери. И Мона знает это. Поэтому она заворачивает в следующий коридор, потом налево. Она слышит за собой голос герцога, обещающего догнать обеих девушек и его стремительные шаги. Слышит крик принца, зовущего стражу. Один коридор пробегает в почти полной тьме — где-то на стене пустует без факела канделябр. Но вот она уже в тёмном узком коридорчике, судорожно поворачивает красный камушек-рычаг у старой двери, нажимает на скрипящую ручку, врывается на узкую площадку, захлопывая дверь. Лестница из неровного необработанного камня, кружась, спускается вниз. Редко зажжённые факела слабо освещают пространство. Знак того, что Хотару была здесь — она зажгла их, не все, но зачем ей нужно было тратить на это время, пусть и небольшое? Неужели она надеялась, что Мона последует за ней? Шероховатая поверхность стен царапает ладонь, пока Мона, прихватив подол длинного пальто другой рукой, торопливо спускается вниз. Только бы успеть. Ещё немного и почти сливающаяся со стенами низкая дверь — перед Моной. Мона толкает её, и она отворяется — Хотару точно была здесь. За дверью такой же низкий коридор. Мона продолжает бежать, согнув плечи, наклонив голову и дыша затхлым запахом сырости, обитающим в каменном туннеле, обшитом мхом. Редкие зажжённые факелы также встречаются здесь, разбавляя сырую темноту слабыми вспышками света. Если Хотару сбежит, то… Мона останется одна. Одна в этом огромном дворце, наполненном лишь на первый взгляд знакомыми людьми, чьи взгляды так далеки и холодны. И что она будет делать? Ругаться с этим ненавистником звёзд, скучать на балах и писать отчёты о плавно меняющемся расположении светил на небе? Если сейчас их не остановит стража, то Мона даже готова бежать с принцессой на самый край света. Эта любящая риск и приключения девчонка слишком дорога ей. Коридор наконец заканчивается, и Мона толкает дверь, последнюю на пути к свежему воздуху. Перед ней спящий сад Царицы. Безмятежные деревья, цветы, в воздухе разлита тишина. Лишь на небо набежали серые тучки. Трава под покрытой плинфой дверью и немного дальше, до садовой дорожки, местами примята. А на песчаной дорожке неаккуратные следы. Тихой тенью Мона следует по следам, мимо деревьев с большими кронами и великолепных клумб, на которых разные цветы составляют рисунки и узоры. Следы приводят её в западную часть сада, и в темноте, наброшенной листьями деревьев, Мона различает девичий силуэт. Сосредоточенная Хотару что-то ищет в каменных стенах крепости, шаря руками по белому камню. Мешок, привязанный, болтается на её талии. Заметив приближение Моны, она оборачивается. — Наверное, я бы на самом деле осудила идею побега, — золотистые глаза принцессы смотрят на неё с подозрением, и Моңа опускает взор, — Но, признаться честно, я бы не смогла тебе помешать. И сейчас я тоже не буду. Однако знай, если ты всерьёз намереваешься бежать, я не отпущу тебя одну. Глаза принцессы смягчаются в тёплый золотой и Мона оказывается в её объятиях. Руки сами ложатся на спину Хотару, и Мона вновь понимает, как она рада не потерять её. — Спасибо, — тихо звучит голос принцессы, — Вместе мы точно сможем найти способ заработать, — она тихонько смеётся. — Я надеюсь, у тебя были хотя бы какие-нибудь планы—..? — Принцесса, Вы в самом деле собираетесь сбежать? — звонкий голос неизвестно когда подкравшегося Чайльда прерывает их. Его растерянный взор блуждает между Моной и Хотару. Хотару смотрит на него и хмурится. — Да, — гнёт упрямо светлые брови в ответ на непонимание в конопатом лице, — И не думайте мне мешать — у вас ничего не выйдет. Растерянный взор герцога становится вдруг решительным, полным даже несколько оскорбленного достоинства. — Если бы я когда-то смел идти против Вас, Принцесса! Хотару молчит, оглядывает недоверчиво, замерев, как каменная. А в глазах Чайльда уверенность бьётся волнами. Он делает несколько шагов вперёд, небольших, но стойких, уверенных. — Я пойду с Вами! — улыбается торжествующе, и в лице его светлеет. — Вы? Со мной… — в глазах принцессы селится недоумение, заползает растерянность темными крапинками. Но она не опускает головы и взгляд не сводит, — В самом деле готовы бросить всё? Он на миг отводит взгляд, но вновь поднимает несомневающиеся глаза, смягчённые доброй усмешкой. — Ваше Высочество. Перед каким бы выбором я ни стал, я бы последовал за Вами. Мне ничего не жаль! — Тогда, быть может, ротмистр, вы покажете нам, где в этой прочной крепостной стене скрывается потайная дверь? — собственный голос кажется Моне неправильно холодным и не вписывающимся в трогательную минуту, но способная обнаружить их в любой момент стража волнует её больше. — Обязательно! Не сомневайтесь во мне, госпожа Астролог, — Тарталья оглядывает высокую белокаменную стену, продвигается вдоль, направо, — Прошу за мной. Мона идёт за принцессой. Где-то слышится топот и приглушённое многоголосье. Герцог идёт быстрее. Голоса становятся громче, отчётливее. — Скорее, сюда, — Чайльд оглядывается, хватается одной рукой за незаметную на первый взгляд, подкрашенную в белый узкую лестницу, близко прилегающую к стене, другую руку протягивает Хотару. Она, опираясь на его ладонь, взбирается на лестницу, ловко поднимается, переступая с одной перекладины на другую, достигает конца и, хватаясь за толстые каменные зубья, забирается на стену. Высокие тёмные деревья скрывают её от посторонних глаз. Так же Чайльд помогает залезть на лестницу и Моне. Прохладой ночи касается кожи покрашенный металл. Топот ног кажется совсем близким. Мона старается поспешить, но боится упасть, судорожно хватается за каждую перекладину. Но вот уже тянет к ней руки Хотару, помогает подняться, и Мона ступает на твёрдый камень и тут же приседает, прячась за толстыми зубьями. Но вокруг — тишина, словно стража исчезла. Лишь на пару мгновений внизу возникает возня и слышится шёпот, настолько тихий, что кажется игрой воображения. Герцог поднимается быстро. А после него из-за каменных зубьев показывается сначала тёмная макушка, затем лицо, плечи и сам на стену забирается... Райден Куникудзуси. Как и всегда появляется там, где Мона менее всего ожидает его увидеть. Он переводит свой взгляд, на мгновение встретившийся с глазами Моны, на сидящую рядом с ней Хотару. — Я отвлёк стражу. Сказал, что видел Вас в противоположной стороне сада. Хотару смотрит удивлённо, но видимо верит капитану, кивает головой. — Что ж, нам нужно к той башне, — Чайльд поворачивается к крепостной башне за его спиной, — Под ней проход в туннель. Он выведет нас за крепостной вал. Деревянная дверь почти не скрипит. В полной темноте они спускаются по узкой крутой лестнице на ощупь, медленно и молча. Мона почти падает на одной из ступеней, упирается в стены двумя руками, цепляясь за неровности пальцами. Проход узкий, чтобы достать до стены, не нужно далеко протягивать руки, поэтому Моне хватает сил опереться на камень, удержаться и не упасть на спускающуюся впереди неё Хотару. Но кроме того, её удерживает чужая рука, схватившая за плечо. Впрочем, поняв, что Мона снова крепко стоит на ногах, капитан быстро убирает руку, так что обернувшиеся на шум Хотару и Чайльд даже не успевают этого заметить. В конце лестницы очередная дверь. В туннеле за ней такая же беспросветная тьма. Мона опирается руками о стены при каждом аккуратном шаге. Всё их шествие кажется бесконечным. Но вот силуэт Хотару перед ней замирает. Мона слышит стук, с которым герцог толкает над собой люк, расположенный под углом. В туннеле становится светлей. Долговязый Тарталья ловко выбирается из туннеля, затем помогает Хотару. Несмотря на маленький рост, принцесса с лёгкостью поднимается на поверхность, опираясь сильными ногами о стену. Очередь доходит до Моны, и она растерянно оглядывает пространство вокруг и герцога, в ожидании протянувшего ей руки. — Я подсажу. Капитан встаёт ближе к стене, наклоняется и подставляет руки, положив одну ладонь на другую. Мона опирается одной ногой на его ладони, другой упирается в стену, хватается за протянутые руки Тартальи, и вот она уже на земле. Капитан быстро выбирается из туннеля с помощью Чайльда. Они вдвоём закрывают люк. В грудь бьёт свежестью ветра. В небе ярким пятном сияет полукруг луны. Звёзды приветливо мерцают, тихо шелестит листва. Вся природа, кажется, благоволит их замыслу и раскрывает свои просторы перед их жаждущими перемен сердцами.