Кого любишь ты?

      И снова он — все о чем думает Хенджин. В который раз он тешит себя мечтами, в которых они счастливы. Каждый день чтобы спокойно уснуть, он придумывает новые сценарии, от которых с каждым разом все больнее. За эти пару лет беспокойных мечт Хенджина перед сном "они" делали все: и пускали вместе самолётики, писали стихи друг о друге, встречали рассветы... долго перечислять. Но самое главное — все это, будучи ненастоящим, было в разы приятнее реальности.       Всё началось, когда Сынмин начал встречаться с Юбином, тогда же все и закончилось: Мин начал отдаляться, общение сошло на нет. Хенджин долго обижался. Ровно до тех пор, пока не узнал, каким уродом был Юбин, как он запрещал общаться со всеми, кроме него, как пользовался Сынмином... От одних мыслей закипала кровь. После их тяжёлого расставания, Сынмин начал искать свое утешение в сигаретах, шумных компаниях и бурном течении жизни, в котором все зависело только от него. Осознание этого всего Хенджину далось тяжело, он все ещё любил его и помогал, выслушивал, но совсем не знал, что ему делать. Этот Мин отличался от прошлого, он был ненастоящим.        Зато чувства Хенджина оказались вполне реальными, так что, в одну из описанных выше ночей, он просто не смог уснуть. Не очень понятно: то ли от того, что рыдания не давали вдохнуть хоть раз и разрывали грудь, то ли от того, что не получалось придумать ещё один романтический сюжет. Он осознавал свою ничтожность перед ситуацией и в то же время думал о том, что даже не пытается что-либо делать. Хенджин просто не понимал, а Сынмин не замечал. Хотелось поставить в этом всём жирную точку, но не такую, чтобы кому-то было больно. Так что Хенджин решился на одно очень важное действие — звонок Мину. Из-за слез, он даже не видел названия контакта, узнал Сынмина по двум расплывшимся розовым кружочкам — эмоджи сердец, которые стояли только рядом с его именем. — Алло, да, Хенджин? — на той стороне провода было шумно, так что Хенджин еле различал слова. — Сынмин, ты где сейчас? —говорить было тяжело, но он пытался изобразить нормальную речь. — Подожди секунду, я выйду из зала, — музыка стала приглушенной, — да, что такое? — Поговори со мной, — голос дрогнул из-за нежелательного всхлипа, — пожалуйста... — Хенджин? Ты чего, что случилось? — его голос казался обеспокоенным. — Мне плохо, я не знаю, — всхлип прервал его, — я, наверное, не вовремя, но, черт, Мин, я не знаю что делать... — Хенджин, ты можешь объяснить?.. — на другом конце только прерывистое дыхание и ни одного слова, — Я приеду сейчас, хорошо? Не делай ничего глупого, пожалуйста, подожди немного...       Хенджин пытается ответить нормально, но вылетает только что-то похожее на "хорошо". Он пытается успокоиться: пьёт воду и идёт умываться. Все таки звонок Сынмину немного помог ему, но... Сейчас он приедет, а что дальше? он расскажет о том, как любит его? Как думает о нем на протяжении очень долгого времени? Он не сможет этого сделать.       Хенджин проводит в раздумьях минут десять и, только немного успокоившись, слышит звонок в дверь. Казалось, будто время остановилось. Словно именно сейчас настал судный час, словно за дверью не любимый для него человек, а монстр, который убьёт его, а потом сварит, словно все происходящее перестало быть реальным, словно... — Открой, Хенджин, пожалуйста! — слышалось за дверью, — Это я...       Хван, как будто его окатили ледяной водой, побежал к двери и, даже не посмотрев в глазок по привычке, открыл. — Хенджин! — Сынмин буквально влетел в него с объятиями, — Почему так долго не открывал, что вообще случилось?       А ответа у Хенджина не было. Он сам не знал, что с ним. Поэтому все, что он мог сказать, это: "Пошли на кухню, за чаем легче говорить." — Я буду кофе... — и Джинни послушно заварил две чашки кофе. Сначала была тишина которую прерывали лишь мелкие всхлипы Хвана. — Так, Джинни, расскажешь, что такое? Я переживаю. — Я и сам не понимаю особо... — спустя минуту раздумий над ответом сказал Хенджин, — просто... Я очень боюсь потерять тебя, Сынмин. — эта фраза была такой неловкой, что он увёл взгляд куда-то в сторону и покраснел. — Джинни... Я тоже очень боюсь тебя потерять. Знаешь, мне очень давно хочется извиниться за то, что так отдалился во время... ну, в тот период. Просто, по-другому было нельзя. — было видно, как ему стыдно. — Не нужно, я понимаю, правда. Я немного о другом... — О том, что после всего этого я полюбил другой образ жизни? Сигареты, выпивка... все это... временное, понимаешь? Только для того, чтобы успокоиться. — Мин, это опасно, но не мне тебе об этом говорить. Я знаю, ты любишь не то, что любил раньше но... — пауза перед тем, что он хотел сказать казалась бесконечной, — не что, а... кого ты любишь? — слезы снова заблестели в уголках глаз. — Джинни, у тебя странные вопросы, — Сынмин не глупый, он все понимает, но решает уточнить. — К чему ты ведёшь? — Давно стоило это сказать, но... Минни, ты мне очень нравишься. Хотя нет, я очень люблю тебя, Сынмин. — Хенджин... блять. — молчание. Бесконечно долгое. — Я не знаю, что ответить, прости. — Ничего, я понимаю, если это не взаимно... — Мои слова не значат, что я тебя не люблю, —Хенджин резко поднял свои красные от слез глаза, вцепившись во взгляд Сынмина, как в последнюю надежду. — Я на самом деле думал о том, что ты — отличный парень, думал, что мы можем быть вместе, но... Размышляя над этим, я каждый раз вспоминаю прошлые отношения. Я не знаю, смогу ли встречаться с парнем снова...       Сердце Хвана разбивалось на все более мелкие кусочки с каждым произнесенным им словом. — Прости, просто сейчас не то время. Хенджин не мог думать. Все его мысли путались, так что все, что он мог сказать это: — Я не Юбин.       Сынмина передергивало от одного его имени, но Хван был прав. Ким знает его очень долго, казалось бы, что ему должно быть ясно, что это за человек. Но перед тем, как начать отношения, Юбин тоже казался чудесным, и это не давало покоя.       Спустя пару минут молчания, Сынмин ответил: — Хенджин, мне нужно время подумать... и, желательно в одиночестве. — Я понимаю. — Я пойду, прости, я дам тебе ответ, но не сейчас...       И он молча встал и пошёл к двери, открыв её, попрощался, а Хван смотрел на него со стеклянными глазами... — Будь аккуратнее, ночь на улице. — Угу. — последнее, что он сказал ему перед тем, как дверь закрылась.       Хенджин думал, что выплакал все возможное, но как только Ким ушёл он зарыдал с новой силой. Теперь было ещё хуже. Да, пусть он и рассказал о своей любви, даже вроде бы узнал, что она взаимна, но... Ему казалось, что он взвалил на Сынмина слишком много, а ещё прибавлялся страх неизвестности. Что решит человек, от которого он без ума? Чем вообще все это закончится? Хенджин не знал.       Сынмин пулей вылетел из подъезда старшего. Что это вообще сейчас было? Ему нужно проветриться и подумать... Лучшим решением оказалась освежающая прогулка. Он шёл вдоль домов, иногда заходя на детские площадки и уже немного успокаивался. На самом деле, он любил такие ночные прогулки больше клубов, но избегал их из-за того, что некоторые мысли могут навязчиво ходить за ним. Именно о них он сейчас думал, именно с ними вёл беседу и именно они помогли прийти к выводу: Юбин и Хенджин разные. Юбин был приторно сладким и идеальным во всем. Именно так он и заманил его в свои сети... Но Хенджин был не таким. У него были минусы и он не был безупречен. Потому что Хенджин настоящий.       Прошло почти пять часов с ухода Сынмина. Хенджин пытался утешать себя рисованием, но получались какие-то каракули, как бы он не старался. От этого только больше злился и расстраивался. Его прервал звонок в дверь. — Кого принесло? — он заглянул в глазок и застыл. Перед ним стоял предмет его воздыхания, весь заплаканный, но Сынмин улыбался во весь рот. Не долго думая, он открыл дверь.       Они застыли друг перед другом. — Хенджин, я много думал... — Всё хорошо? Они сказали это одновременно. — И я много думал... Я приму любой твой ответ, даже если он будет отрицательным, я... — Сынмин прервал его поцелуем. Самым сладким и самым желанным. Пусть он и был коротким, но не для них. У Хенджина и Сынмина не существовало времени. Поцелуй стал их окончательным примирением. Он стал тем, кто связал их судьбы самым крепким узлом.       Улыбаясь так широко, как могли, они все ещё стояли в дверном проходе. — Получается, ты согласен? — Давай попробуем.       Его мечты наконец-то сбылись, а сценарии воплотились в жизнь.