Высокие отношения

      – Это была третья сигарета по счету.       На замечание новенького коллеги Килиан только отмахнулся – еще не хватало выслушивать нотации о вреде здоровью. Да у них куда больше шансов умереть от пули в лоб, нежели от рака легких. Они проживали каждый день, как последний, не желая сожалеть о потраченном впустую времени. Каждый день рисковать собственной шкурой просто потому, что не умели жить по другому. Лично Супербиа давно убедился в истинности оного мнения.       – Когда начнешь выплевывать легкие на пробежке – не жалуйся. Тебя предупреждали о вреде курения.       – Если не заткнешься, то ты умрешь от пули в лоб. А Каину скажу, что случайно спустил курок – рука не вовремя зачесалась.       Собеседник хотел было возразить, даже открыл рот, но захлопнул его, стоило Килиану выразительно посмотреть. Он не шутил и терпел компанию Рокса лишь потому, что так решил Каин, а его решения не стоило оспаривать. И все же, стоило ли доверять перебежчику, тем более столь нагло устроившемуся за их столиком? Супербиа, разговор с которым он прервал в тот момент, невзлюбил этого типа сразу. Более того! Еще и занимающегося тем же направлением, что и он. Разве сие – не попытка пошатнуть его положение?       – Ты всегда такой нервный, ум? Поэтому рожу так перекосило?       Ну все. Сам напросился! Хрустнув кулаком, Килиан без предупреждения проехался по наглой, ухмыляющейся морде навязанного собеседника. Он и так долго терпел. Возможно, стоило сделать это чуточку раньше, чтобы челюсть не сводило так от злости. Вторым ударом он метился в челюсть новенького, но тот перехватил руку.       – Хех, а рука у тебя тяжелая, красавица. Да расслабься ты! У нас весь день еще впереди!       Подобная перспектива звучала едва ли не смертельным приговором. Сейчас им бы постараться да найти общий язык, но вместо этого Супербиа высвободил руку и отошел. Целый день терпеть его – настоящее испытание. Где там сигареты?..       – Слышал, что раньше ты был в другой группировке. Что, тут больше платят?       – Ты можешь помолчать?       Скрипнув зубами, Килиан остановился у окна, выглядывая на улицу. Вот уж о чем он точно не хотел говорить, так это о своем прошлом. Не слишком приятном, с какой стороны не смотри. Хотя он старался принять все, что произошло с ним в этой треклятой жизни, но воспоминания до сих пор отзывались болью внутри. А иногда и не внутри – старый шрам напоминал о себе тупой боль, вызывая стойкое желание снять кожу с лица. Если бы только подобное помогло…       – Да расслабься, у нас еще куча времени! А все уже готово.       Рокс не замолкал. Нарочно привлекал к своей персоне внимание, хотя его и старались игнорировать. Может, жаждал устроить потасовку, размяться? И ведь нечто подобное Каин и мог от него ожидать. Не по этой ли причине и отправил их двоих на оное задание? Кого из них хотел проверить?       Потребовалось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Ну, или хотя бы попытаться. Здесь, в старом городе, время текло незаметно: солнца не было, ветер, создаваемый системой очистки, никогда не менял направления. Весь этот подземный мирок замер в ожидании, но чего именно – никто не знал. Да и вряд ли люди жаждали узнать истину. Килиан относился к их числу, предпочитая оставаться в святом неведении хотя бы в таких мелочах.       Оттолкнувшись от стены, которую до этого подпирал плечом, он вернулся вглубь комнаты, наблюдая узор собственных следов на полу. Слой пыли рассказал обоим наемникам, что здесь давно не ступала нога человеческая. Тихое, заброшенное местечко – самое то для сомнительных сделок.       Рокс тем временем сбросил куртку и постелил ее прямо на полу, после чего вальяжно улегся поверх нее. Всем своим видом он показывал, что не собирается ничего делать до прихода их целей. Впрочем…        «А что еще можно сделать? Он прав – все уже готово, осталось просто дождаться часа… тогда какого черта мы пришли так рано?!»       Этот вопрос стоило задать Каину, поспешившему выставить двоих наемников за порог штаба. Мол, дело срочное, нужно браться за него прямо сейчас… Да чтоб его! Иной раз хотелось поинтересоваться, чем именно руководствовался глава группировки. Что заставляло принимать подобные решения? Что ему известно о будущем? Или же все это – безумная забава? Хм, такое вполне могло оказаться истиной. Но разве Килиан не клялся, что пойдет за ним куда угодно, ввяжется в любую авантюру? Тц, кто только за язык-то тянул?..       – А ты всегда такой болтливый? Не сдержался. Закатил глаза. Вот ведь нашелся раздражающий элемент на его голову!       – Не поэтому ли все твои коллеги передохли, потому что не выдержали трескотни?       Рокс рассмеялся, словно Супербиа и впрямь сказал что-то смешное. Вот ведь попался непрошибаемый…       Килиан спустил маску с лица – говорить в ней не всегда удобно, чего уж тут лукавить?       – Я просто пытаюсь найти общий язык раз уж нам с тобой вместе работать. Надо же проникнуться к тебе теплыми чувствами, чтобы ненароком не прихлопнуть – сам понимаешь, в жизни всякое бывает.       – Угрожаешь?       – Что ты! – Кристофер примирительно поднял руки вверх, а потом лениво заложил их за голову. Знал бы, какое невыносимо острое желание преследовало Килиан последние полчаса, то вряд ли бы рискнул так говорить. По крайней мере, если жизнь дорога (в чем Ирвин откровенно сомневался). – Разве я могу угрожать такой душке, как ты? Ты так и собираешься стоять столбом? Падай рядом.       – Не хочу запачкать форму.       Теперь настала очередь Рокса закатывать глаза. Не сказав ни слова на сей счет, Кристофер подвинулся, уступая место на куртке.       – Серьезно, парень, давай поговорим, узнаем друг друга лучше. Нам еще не раз придется работать бок о бок.       – Я бы на твоем месте не был так уверен в этом.       – Ну, знаешь ли, я не привык сомневаться в своих талантах. А потому и не сомневаюсь, что Каин уже оценил и все решил.       – Это решение может быть не в твою пользу.       – Брось, я же душка – он не откажется от того, чтобы заполучить такого сотрудника.       – От скромности явно не умрешь, – Килиан вновь не сдержался, хмыкнул, но все же рискнул подойти ближе, присаживаясь на корточки в опасной близости от новичка. – И что же в тебе такого ценного, ум?       – Моя несравненная красота!       Супербиа расхохотался – откровенно, и вероятно, чересчур громко.       – О, ну наконец-то! А я уже думал, что ты не умеешь смеяться. Если же серьезно, то ты понимаешь, что мои знания верхнего города будут полезны. И оружие я умею держать, и ловушки ставить. Ну, ты же сам все видел, а вскоре сможешь убедиться, что ручки-то у меня золотые! Да иди уже сюда!       Рокс поймал меченного за руку, дернул на себя, вынуждая своего невольного напарника потерять равновесие и упасть. Упасть именно на этого несносного типа, посчитавшего подобную выходку уместной. Естественно, Ирвин воспротивился, уперся в чужую грудь локтем, приподнимаясь.       – А ты отчаянный тип.       – Без этого никуда. Не дергайся ты так, садись рядом. Или ложись – как уж будет угодно.       Угодно? Вот только Килиан не желал столь тесного контакта с тем, кого едва ли считал за человека. Что-что, а добротой душевной и любовью к ближнему он никогда не отличался.       За окном послышался неистовый лай собаки, отгоняющий кого-то от своей добычи. Еще минута и лай сменился жалобным, обиженным скулежом. Вырвавшись от Рокса, Супербиа, которому безумно хотелось занять себя хоть чем-то более полезным, чем протирание штанов, снова подошел к тому злосчастному окну. Выглянул. Нет, собака оказалась живой, но на носу красовались кровавые отметины – кто-то отнял у нее еду и теперь, бедная, страдала, поджав хвост и забившись между баками. Слабые всегда проигрывали, им была уготована долгая и мучительная смерть. Если, конечно, не находилось иных вариантов.       Еще несколько секунд он наблюдал за жалкой картиной, невольно вспоминая и своих жертв, которых так же загонял в угол. Юность у них была бурная, мягко выражаясь. И все же смотреть на псину оказалось не так уж и весело. Где-то внутри заворочалось неприятное чувство, от которого хотелось как можно скорее избавиться. Признаться честно, Ирвин не привык испытывать такое.       – Что там интересно увидел?       – Да так… псину. Прозвучало достаточно пренебрежительно, от чего стало еще гаже. И почему ему было жалко оную шавку? Сама виновата, что не могла постоять за себя, вцепиться своему противнику в глотку, сражаясь до последнего вдоха. Даже если вероятность победы мала – неважно.       – И что же? Узнал в ней себя?       Супербиа упустил тот момент, когда Рокс поднялся со своего места и подошел к нему. Так тихо ступал, шельмец, что его голос рядом едва не заставил подпрыгнуть. Оставалось надеяться, что навязанный коллега не заметил подобной мелочи. Не заметил же?       – Ничего.       – Хм… врешь же. А мне ее жалко. Люди бросили, и она вынуждена выживать.       – Мы все вынуждены выживать.       – Не сгущай краски!       Килиан махнул рукой, не слишком-то желая продолжать разговор. Откровенно говоря, но и меченный испытывал сие неприятное чувство жалости. Вот что ты будешь делать, а?! Ну не спускаться же к ней, отдавая свою часть пайка, от которого едва ли ей станет легче.       – Мы могли бы забрать ее в штаб. Конечно же, после задания.       – В штабе и так много зверья.       – Хм. Ну, тогда давай пристрелю ее – и конец мучениям!       Кристофер уже прицелился, вытащив пистолет, но Ирвин ударил его. С чувством и нескрываемым удовольствием проехался кулаком по скуле.       – Охренел что ли?! Решил привлечь внимание всей округи и выдать нас?!       Рокс заухмылялся, подозревая, что мотив был совсем иным, хотя и не стал озвучивать оного вслух. Зато от души и со всей любовью, на которую был способен, врезал рукоятью пистолета в челюсть меченного, отвечая любезностью на любезность.       Разве можно такое спокойно спустить с рук? Ирвин не смог, не сдержался. На удар ударом – что может быть проще? И вот они сцепились, словно ждали повода для оного.       Откровенно говоря, но все шло к этому с первой минуты задания. Кулаки так и чесались начистить холеную рожу Рокса, он заслужил это.       Кристофер отвечал взаимностью в своем искреннем желании крови. Перекатываясь в пыли, бездумно поднимая ее в воздух, оба не сдерживали своего порыва, от души лупя друг друга. В какой-то момент Супербиа оказался сверху и, ухватив соперника за голову, несколько раз приложил об твердую поверхность. Рокс сдавленно застонал, сплюнул кровь, не без труда скидывая с себя меченного.       – Сукин сын, нос мне разбил!       Ирвин перекатился по полу, подготовился к рывку, но разозленный Крис оказался проворнее: кинув бетонную пыль в глаза сопернику, он ринулся вперед, сшибая Килиана с ног без лишних сожалений. Снова возня, снова удары – обмен любезностями продолжался еще несколько минут, пока обоим не надоела оная возня.       И вот теперь они лежали рядом, шумно втягивая воздух, пытаясь вернуть контроль над сбившимся дыханием.       – И чего ты таскаешь эту тряпку? Без нее гораздо лучше.       Привычным жестом Килиан проверил, на месте ли маска, поднимаемая после каждого курения, а потом чертыхнулся - этот мерзавец успел ее стянуть в пылу драки.       – Верни.       – Нет. буду считать своим трофеем в этой битве. Так чего ее таскаешь?       Супербиа подозревал, что Рокс теперь не отстанет с оным вопросом, но все решил рискнуть и проигнорировать его. Сел, попытался было отряхнуться, но бросил – все равно руки-то грязные.       – Снова решил отмалчиваться? – размахивая чужой маской, словно флагом, Кристофер хмыкнул. А потом, словно решил окончательно зарыть любую возможность наладить контакт, отправил ее в полет, присвистнув. – Если бы я только знал, что с тобой будет так скучно, пошел бы один. Дело-то плевое, можно и без лишних хмурых рож обойтись.       Рокс гнусавил и иной раз шмыгал разбитым носом. Осознав сие только теперь, Супербиа испытал нечто, очень похожее на радость - хоть не зря валялся в этой грязи.       – Так решил Каин. Значит, не доверяет тебе.       – Так сам бы тогда шел со мной.       – У него другое дело.       Пускай последнее и прозвучало уверенно, но все же Килиан сомневался. Черт знает, что у главы группировки в голове. Черт знает...       – Может, устроим перемирие? Сигареты еще остались?       Супербиа поднялся, прошелся к тому месту, где до этого курил – не стоило привлекать внимание нежелательных свидетелей и стоять у окна. В пачке оставалось пять штук, так что можно и пожертвовать одной.       Вскоре они уже сидели рядом, устроившись у дальней стены. Один дал прикурить другому, крепкая затяжка, выдох...       – Так-то лучше... уф. А рука у тебя тяжелая, хотя по виду и не скажешь. Как внешность часто бывает обманчива.       Морщась и снова шмыгая, Кристофер вновь затянулся. Похоже, произошедшее нисколько не испортило ему настроения. В глазах все еще читался озорной огонек, не обещавший ничего хорошего. Стоило ли Ирвину опасаться? Возможно.       – Вообще наслышан о твоей работе, так что, откровенно говоря, я даже ждал этого совместного задания. Знаешь, чтобы убедиться, что тебя переоценили.       Килиан нахмурился. Сам он не любил подобных оценок, но до сих пор старался все и вся доказать превосходство. То, что, увы, даже со временем не удалось вытравить в самом себе. Поломанная психика и все в таком духе – об оном можно было рассуждать бесконечно, да только в действительности не хотелось. Как минимум, не сегодня и не сейчас.       – Не надоело трепать языком?       – Не надоело отмалчиваться?       Кристофер парировал с легкостью, достойной лучшего применения. Черт бы его побрал. Ирвин почувствовал новую вспышку гнева, но глядя на человека рядом, решил не начинать. Как показывала практика, оба не отличались сдержанностью, а размахивания кулаками не приводило к какому-либо решению вопроса. Еще немного подумав, Супербиа пришел к выводу, что и силы у них равны, так что… все их стычки явно будут иметь один финал, если только не вмешается случай. Но подобный расклад не стоило учитывать – сие никак не говорило о способностях наемников.       Сигарета давно потухла, Рокс откровенно маялся от безделья, вырисовывая что-то на пыли. Килиан бросил беглый взгляд и прикрыл глаза после. Пускай. Лишь бы не трогал и не раздражал.       – И все же о тебе много говорят среди нашей братии. Нужно иметь стальные яйца, чтобы придти к человеку, изувечившему тебя.       Вздох. Будто у него был выбор. Останься Супербиа в «Вестиз», его бы сгноили при первой удобной возможности. Могли бы сделать одной из жертв охоты. И загоняли бы его младшие ребята, возможно, даже родной брат, не отягощенный сердечной привязанностью. Убить проигравшего, опозорившего – что может быть лучше? Ему ли не знать законы семьи?       – Знаешь, что Каин считает тебя лучшим в своем деле? В баре он поспорил, что бы можешь с завязанными глазами…       – Подстрелить цель?       – Именно!       – Засранец.       Килиан хмыкнул, чуть качнув головой – вот значит в чем дело, да? Каин решил продемонстрировать уровень своего подчиненного? Похвастать или приманить, сказав, что и он может достигнуть оного – подобное тоже было в духе старого доброго маркиза. Он знал, что может привлечь внимание того или иного человека, словно читал всех и каждого. И как ему удавался подобный фокус?..       Вопрос, на который пока что не удалось найти ответа. А, может, никто и не пытался разобраться, узнать истину, полагаясь на главу группировки. Слепая вера в кого-то, возможно, не самое разумное, но за Гидеона говорила его репутация. Такому человеку практически невозможно не верить.       – Каин много болтает, когда в хорошем настроении. Но хочу предупредить сразу: не стоит воспринимать это как недалекость, недальновидность и… да можешь и сам подобрать угодные тебе эпитеты. Уверен, что смысл и без того понял. Каин не болтает просто так. Если он решил что-то тебе поведать, значит, посчитал нужным.       Еще бы глава группировки соизволил рассказать о своих планах, целях… и цены бы ему не было. А так оставалось всего лишь гадать, нащупывая почву под ногами для следующего шага.       Запрокинув голову, Килиан прислушался. Собака больше не скулила, возможно, почувствовав угрозу, сбежала. Так было бы лучше для всех. Тц, и с каких пор его стала волновать судьба какой-то псины? Ее жизнь, этой бродячей шавки… Может все дело в том, что она напоминала его самого? Загнанный в угол, он так же скалился, а потом скулил от боли, стараясь пережить свой проигрыш. Униженный и оскорбленный, ему только это и оставалось тогда.       Но многое ли изменилось с тех пор? Смог ли Супербиа в действительности принять и пережить случившееся с ним? Как жаль, что рядом не было Родерика, которому он доверял как самому себе. По крайней мере, так было в далеком прошлом.       Вздох – слишком громкий, недопустимый, когда рядом тот, кто все еще вызывал множество сомнений. Стоило только взглянуть на него… И что же он делал? Рокс сидел и методично пририсовывал стрелки и молнии в чью-то голову. Детский сад какой-то, право.       – И что ты делаешь, ум?       – Дохну от скуки.       В ответ только и оставалось, что хмыкнуть. А что еще ожидал услышать Супербиа, ум? То, что у его нового знакомца здесь, в пыли, записаны грандиозные планы? Хах, какая, право, глупость!       – Сколько еще осталось ждать? Что-то наши клиенты совершенно не спешат на встречу.       Еще бы они спешили на собственную погибель. Впрочем, оставалась надежда, что они и вовсе не знали о том, что их в реальности ждет. Для наемников такой вариант обещал быструю и не пыльную работенку – о чем еще мечтать? Расправятся, скинут трупы, да вернутся в штаб, где их наверняка уже ждали. Может сегодня будет свободен Алджи – вот уж с кем давно не удавалось пообщаться чуточку ближе. Только ради этого стоило вернуться, чтобы забыться и забыть мерзкий день, сомнительную компанию.       Взгляд все-таки упал на пол. Оказалось, что Кристофер с удивительной точностью набросал план местности, не забыв обозначить и пути отступления, которые уже были заминированы.       – Ты кое-что забыл, – вроде бы и не хотелось проявлять интерес к его творчеству, но все же… Килиан указал на маршрут, которым им стоило уйти. – Здесь проход уже – старые контейнеры оставлены за ненадобностью. А здесь мы должны сбросить товар.       Супербиа прочертил новую линию, внося нужные коррективы в план. Совсем другое дело.       – Это не существенно.       – Каждая мелочь важна в нашем деле.       Рокс качнул головой, не скрывая усмешки, а потом подпирая щеку ладонью. Похоже, он нарочно допустил неточность, желая проверить своего коллегу. Зря – Ирвин всегда ответственно подходил к работе.       И все же ожидание оказалось не напрасным: клиенты прибыли как раз вовремя. Заскучавшие было наемники обрадовались, в конце концов, едва ли они планировали проводить в засаде столько времени, но что уж… плевать. Теперь у них появился прекрасный повод разделиться, занимая свои позиции. Никто не уйдет живым – таковы правила. Проверить пистолеты, снять их с предохранителя, выйти из тени, привлекая внимание практически невинным вопросом про время. Если бы не место, где собрались действующие лица, то подобное наверняка не вызвало тревогу, легко считываемую с лиц.       – Что, ни у кого не осталось часов, джентльмены? Вот досада.       – Ты кто такой?!       – Да так, случайный прохожий. Или нет?       Первый выстрел, но Килиан уклонился, подавшись в сторону. Его очередь, вот только бил он наверняка и наповал. Второй выстрел мог бы застать врасплох, но нет, Супербиа успел нырнуть за угол. Теперь настало время нажать детонатор, отрезая путь к побегу. Взрыв оглушил, но не настолько, чтобы потерять контроль над ситуацией.       – Отлично. Давай, Рокси, твой выход.       А он словно и ждал этих слов. Один за другим попадали другие цели, подкошенные профессиональными выстрелами. Хотя Ирвин все же не исключал доли везения. Третий, не глядя себе под ноги, бросился наутек и ненароком дернул растяжку, заботливо оставленную наемниками. Очередной взрыв разметал части тела по улочке.       – Сколько еще осталось?       – Один. Где-то, паскуда, прячется.       – Прячется? Хах, люблю поохотиться.       Любовь, взращенная не слишком заботливыми родителями, которые хотели получить послушную боевую единицу, а вместо этого заимели предателя, переметнувшегося на сторону другой группировки.       Пистолеты сменились на верного, уверенного ложащегося друга в руке – рукоять ножа уверенно заняла свое законное место.       – Веди меня.       В наушнике после коротких помех послышался голос Рокса:       – Как пожелаешь, пупсик.       За это его стоило потом проучить. Губы растянулись в недоброй, хищной улыбке, в глазах отобразилась жажда, свойственная зверю, а не человеку. Поведя носом по воздуху, прислушиваясь к окружающему миру, Килиан двинулся вперед. Чувствовал, куда нужно идти, а потом уже догадку подтвердил и Кристофер, чей голос вновь зазвучал в передатчике:       – Через пять метров направо, сократи путь через здание склада. Стекло выбило взрывом, так что проход подготовлен лично для тебя, пупсик. И держи оружие наготове.       – Отлично. Как закончу – займемся товаром.       Через окно, как советовал Рокс, следуя и собственному чутью, Супербиа немного помедлил. Сейчас несчастный должен судорожно начать оглядываться, заглядывая в страхе и в окна. Загнанный зверек, который отчаянно хочет жить. Они могли бы отпустить его, в конце концов, едва ли он рискнет кому-то рассказывать о нападении. Но дело принципа – «Калигула» не оставляет свидетелей.       Чужой крик разорвал тишину, ставшую слишком вязкой. Кристофер хмыкнул, устраиваясь поудобнее в чужой машине. По-хозяйски устроившись за рулем, он ожидал своего коллегу, явно пребывая в прекрасном настроении. Ждать пришлось недолго: дотащив тело последнего убитого и бросив рядом с другим, Килиан критически осмотрел машину и Рокса. Вместо того, чтобы что-то говорить, прошел к другой двери и уселся рядом. Закурил.       – Ну что? Поищем псину?       – Нам что, заняться больше нечем?       – Какой же ты занудный!       Супербиа благоразумно промолчал, осматривая представшую перед взором картину, которую не каждый выдержит. Затянулся. Выдохнул.       – Иди, ищи, а я товар проверю.       Ухмылка, появившаяся на губах Рокса, говорила о том, что он еще пожалеет о своем решении. Уже жалел, но поздно: Кристофер хлопнул дверью, выскочив наружу.       – И какого черта я ведусь?..       Выругавшись про себя, Супербиа еще раз затянулся, прикрывая глаза. А если действительно найдет и приведет? И куда тогда девать псину? Вот уж вряд ли дикая, запуганная жизнью шавка обрадуется соседству с крупными хищниками. Даже Абисс могла ненароком перегрызть ей глотку. Все питомцы со временем стали прекрасными охотниками, не боящимися ничего. А эта... жалкая пародия на собаку. И смех, и грех. Вот Килиан и рассмеялся, подтягивая к себе чемодан. И что у них тут такого интересного?..       Что ж... хотели или нет, но все же они притащили шавку домой. Скинув несколько сумок и чемодан младшим по званию, двое наемников разбрелись по комнатам: Каина не было, так что отчитываться не перед кем. Впрочем, собака тоже отправилась с солдатом на кормежку. А потом помыть - нечего ходить и вонять. Пускай теперь заботятся, да так, чтобы не возникло желания всех порешить. Несдержанность все еще давала о себе знать. Иной раз слишком часто и совершенно не вовремя.       Добрести до ванной, скинуть с себя перемазанную в крови маску и безрукавку – из зеркала на него смотрел крайне недовольный человек. Хотел или нет, но пошел на поводу у Рокса, чтоб его! И как все, шельмец, ловко провернул, как сыграл на эмоциях! Супербиа заухмылялся. Не разочарованный, но разозленный, возбужденный и жаждущий крови. Ухмылка переросла в оскал, глаза недобро горели. Когда в последний раз он так жаждал чьей-то крови? Не ради дела, а так, позабавиться, выпустить пар.       Воду попрохладнее, одежду прочь. Не мешало бы остудить голову, но как избавиться от навязчивых мыслей? Если бы Рокс не претендовал на роль одного из офицеров, право, он бы вспорол брюхо мерзавцу. Так, потехи ради. Губы снова растянулись в ухмылке. И все бы ничего, Ирвин наверняка остыл, успокоился бы, но гордому одиночеству решили помешать. И кто?!       Кристофер мог придумать множество отговорок, почему решился на подобную дерзость (или отчаянную глупость?), но вместо этого закрыл дверь. Килиан промолчал, выбирая роль наблюдателя, следящего за тем, как другой наемник раздевался. Сначала верх, потом привычно звякнуло пряжка ремня…       – Охренел?       – Самую малость. Да брось, тебе понравится.       Смелое утверждение, ничего не скажешь. Супербиа не сдержал смешка, складывая руки на груди. Его слова, его наглость были встречены весьма скептически, чего наемник и не пытался скрыть.       Будь они подростками, которым впервые удалось остаться наедине, возможно, они бы испытали стыд, смущение. Ну, или что-то отдаленно похожее. Жаль, что подобные чувства давно не ведомы их братии – испытать хоть что-то новое – разве плохо?       Казалось бы, ничего особенного не происходило, но все же оба испытывали терпение друг друга. Не поэтому ли Рокс повернулся к нему лицом, демонстрируя собственное крепкое тело? Что за наглость, право! И все же Килиан наблюдал. Скользил взглядом по чужому нагому телу, повторяя хотя бы мысленно маршрут рук наемника. По ногам, по бедрам, животу, невольно возвращаясь к паху, с которого и начал Кристофер. Неплох. Если бы еще вовремя затыкался и не раздражал своим поведением, то, возможно, его присутствие можно было бы перенести. Уголки губ дернулись в очередной раз, изображая усмешку. И вот Ирвин уже нагло пялился, отдавая должное оному телу. Он мог бы стать музой скульпторов, жаль, что мало осталось жрецов красоты, готовых бросить весь мир к его ногам.       Вода скользила вниз по коже, сбегая по груди, животу, игриво забегая во впадину пупка. Черт бы побрал мерзавца, а еще Каина, решившего взять его в команду.       Супербиа стоило больших трудов наконец-то отвести взгляд, отвернуться к душевой лейке. Прикрыть на мгновение веки, допуская возможность нападения со спины. Оба знали, что все происходящее – лишь прелюдия, которую ненароком затеяли еще на задании.       Толчок в спину вышел весьма ощутимым, отправившим Килиана в стену. Без промедления, без лишних слов Рокс бросился в атаку, как только заметил возможность, щедро предоставляемую другим. Но стоило ненадолго зазеваться, как тут же получил локтем по ребрам, отвечая любезностью на любезность, зарычать, когда пальцы сжались на шее – Кристофер не сдавался, проявляя чудеса настойчивости и заводясь еще больше от сопротивления Ирвина. Да, удар по ребрам лишь распалил. Подлил масла в огонь. Жестче, грубее, придушивая Супербиа, показывая мнимую власть. Оба знали, что если бы Килиан захотел, то заставил Рокса пожалеть о своем решении, но…       Обоим требовалось немедленно сбросить это жгучее напряжение, копошащееся под кожей, разбегающиеся тысячей зарядов тока. Двумя ударами вынудив расставить ноги, Кристофер снова нахально прижался сзади, демонстрируя слишком явное возбуждение.       Правильно или нет – подобное едва ли когда-то волновало наемников. Кто сильнее того и правда. Искаженная, извращенная, но все же – правда. И сейчас она заключалась в том, что, не имея никакого желания разбираться в возникшем конфликте, они оба его обходили самым верным и проверенным способом.       Сплюнув несколько раз на ладонь, растерев слюну по эрегированному члену, Рокс пристроился, вновь прижимаясь ближе. Не без труда, но должная сноровка и упертость делали свое дело: Кристофер направлял собственную плоть в чужое тело рукой, неспешно, но не из беспокойства за коллегу, но желая обойтись без лишнего дискомфорта. Несколько бесконечно долгих мгновений на вдох, потом на выдох. Упереться рукой в чужую шею, словно даже в таких мелочах желая продемонстрировать свое превосходство. Доминировать до тех пор, пока не удастся приручить буйного зверя. Рокс не обманывался ложной податливостью, предупрежденный не только взглядом Килиана, но и прежде главой группировки. Вот истинный инициатор происходящего, знавший Супербиа лучше, чем кто-либо другой, по крайней мере, в пределах штаба.       Первые движения, сдавленные рыки обоих, но ни единой просьбы остановиться. Рука с шеи перекочевала на талию, потянула, пальцы сжались до побелевших костяшек. Неприкрытая похоть, вылившаяся в постепенно нарастающие фрикции. Выдох – слишком шумный, но нет ни единой причины сдерживать его. Не в этот раз. Бешеное сердце разгоняло горячую кровь, стук в груди задавал необходимый ритм. По нарастающей, отчаянно цепляясь за мокрое бедро. Не останавливаться, распаляясь все сильнее, словно от этого зависела жизнь каждого из них.       Жаркий плен мышц, трение, вызывающее новые разряды тока. Супербиа все больше рычал, упираясь одной рукой в стену, второй же лаская самого себя. Стоило Роксу протянуть руку в искреннем желании помочь, как тот ударил.       – Задрал.       Кристофер никогда не отличался добротой душевной, а если ещё и с таким упорством провоцировали...       Ухмыляясь, он охотно вцепился зубами в шею своей жертвы, потом наёмник ухватил меченного за волосы и со всей страстью, любовью, на которые только был способен, приложил лицом об стену. Так, для профилактики, заявляя свое право решать, что и как будет происходить на этот раз и в этом месте. Сдавленный стон стал ответом, а еще запах крови, смешавшийся с постным ароматом обычного мыла.       – Ну как так, взял и подпортил мордаху!       Насмешка, которую не стал сдерживать, да и не было повода. Не нужно отказывать себе в удовольствии. Шипя, скалясь, Супербиа снова попытался ударить, но в ответ получил крепкий кулак под ребра. О, какая прелесть! Еще один стон, прозвучавший скорее от неожиданности, нежели от наслаждения.       Немного боли, немного крови и вот настроение уже изменилось. Оказывается, держать Ирвина за шею приятно. Контролировать, пытаться подавлять, подчинять себе... о, как это прекрасно!       Обхватив поперек живота, Рокс сипло дышал, кусая от неконтролируемой страсти плечо или мочку уха Килиана, находя в этих игрищах особое удовольствие. Впрочем, иметь кого-то настолько непокорного – то еще испытание на крепость нервов. Ладонь заскользила по животу, ниже – теперь его черед дразниться.       Они не чувствовали холода, бьющего по неприкрытым спинам, горя в адском пламени мгновения. То, что происходило за дверью, едва ли их сейчас касалось. Кто-то бегал, перекрикивался, потом что-то уронили (или кого-то) – слишком много шума для такого вечера. По крайней мере, вечеру, не предвещавшему трагедий, стоило быть намного тише.       Еще несколько невыносимо долгих мгновений, мучительных фрикций, когда все внутри сводит в тугую пружину. И дышать невозможно, голова идет кругом. Кажется, нечто подобное и называют эйфорией. Еще. И еще – Кристофер все-таки сдался. Впрочем, не он один. Два стона, слившихся в один, кожа к коже, размазывая пот и воду по боку – Рокс не спешил отстраняться, но все же, все же, все же… не стоило давать слабину и повод переиграть себя. В конце концов, не зря же внимательно слушал Каина, рассказывающего о верном подходе к Супербиа.       Удар раскрытой ладони по ягодицам, когда уже отстранился, наконец-то разрывая контакт. Ему потребовалось немало усилий, чтобы умыться и уйти, оставляя за собой последнее слово. А сердце загнанным зверем билось в груди, разгоняя кровь. Уши, шея, лицо – все горело, выдавая всем и каждому, что Кристофер не был хладнокровным и бесчувственным праведником.       Что же до Супербиа, то он все еще стоял там, около стены, прижимаясь лбом к потрескавшемуся кафелю, видавшему куда больше порочных связей, чем иные жрицы ночи. Еще несколько глубоких вдохов и выдохов, после чего наёмник оттолкнулся, сделал шаг назад под струи воды. Не стоило обольщаться: Килиан не проникся большой и светлой любовью к Роксу, нет. Но оценил его навыки героя-любовника. Может, он и не настолько бесполезен.       От мыслей Ирвина отвлек робкий стук в дверь и несчастный, испуганный голос солдата – вероятно, еще один навязанный подпольем щенок.       – Маркиз вернулся и просит явиться с отчётом.       – Скоро буду. Передай ему только это.       – Да, сэр.       Килиан скривился, словно от зубной боли. Вся эта презренная услужливость, покорность – разве такой индивид достоин чести быть членом «Калигулы»? Может, стоило заняться им в свободное время?       Оная мысль вскоре улетучилась, как и злость, клокотавшая с самого утра. Еще раз умывшись, Супербиа наконец-то оставил попытки успокоить бушующий ураган, переворачивающий все внутри.       Прошло не так уж и много времени, как Килиан явился пред маркизом, лениво почесывающего своего верного спутника. Авель утробно урчал, точа когти об многострадальный пол, сжимая и разжимая увесистую лапу. Другого подобная картина ввергла бы в ужас, заставляя замереть на месте, но Ноай уверенно прошел к зверю, опустился рядом на корточки. Другой не стал бы тянуть руку, но наемник не был бы собой, не потрепи зверя за ухом. Авель издал довольный рык, боднулся лбом в подставленную ладонь так, как делал это всегда. Они знали друг друга так же хорошо, как и с Каином, пройдя бок о бок далеко не одно дело.       – Ну что?       – Товар доставлен, свидетели убиты, никаких проблем.       – А еще притащили псину.       – А еще притащили ее.       – Ты неисправим.       Супербиа пожал плечами, поднимаясь и отходя к дивану, манившему своим простором. Завалившись без лишних сожалений, наемник поправил полотенце, которое и прикрывало его наготу после душа.       – А что насчет новенького? Как показал себя?       Каин хмыкнул, наблюдая за реакцией своего подчиненного. Скрипнув зубами, Килиан явно старался подобрать слова, желая ужалить как можно сильнее, но в результате сдался, бросив неблагодарное занятие.       – Могло бы быть и хуже. Но я ему все еще не доверяю. Уж слишком пытался понравиться, произвести впечатление.       – Вот как? Что ж, славно, думал, что вы хуже сработаетесь. У него неплохой послужной список, но Кристоферу явно не хватает твоей выдержки. Уверен, что под твоим началом он раскроет весь свой потенциал. Чего-то подобного ты и ожидал, верно? – с лукавой улыбкой поинтересовался маркиз, не сводя колкого взгляда с Ирвина. Тот давно привык ко всем недовольствам, которые мог бы выразить Супербиа, к его недоверию ко всему окружающему миру. Может и не зря все воспринимал в штыки с его-то прошлым.       – Если он окажется необучаемым, то я его пристрелю. Чтоб не мучился и не мучил.       Смешок. Каин поднялся, переступил через лениво зевающего Авеля, прошел к дивану, на котором лежал его подчиненный.       – Уверен, он тебе понравится.       Склонился, едва не касаясь чужих губ своими, но потом вместо поцелуя шлепнул Килиана по щеке.       – Только не заигрывайся с ним.       – Он не в моем вкусе.       – Ну что за бессовестный лжец, ум? И совсем не стыдно же…       Ирвин совершенно не желал слушать подобные обвинения, как минимум потому, что не хотел признавать очевидного – Рокс его все-таки зацепил. Именно потому, поймав маркиза за шею, поцеловал. Так-то лучше и никаких споров.       – Будь готов, котик, все ближайшие тренировки у вас с ним будут совместными.       С губ Килиана сорвался мученический стон. Стоило подобного ожидать, но все же где-то глубоко внутри теплилась надежда, что общество Кристофера не будет навязываться лишь ему. Увы, мечты разлетелись на множество мелких, мерзких осколков, болезненно впивавшихся в сознание. Как ни крути, но совместные тренировки могли привести лишь к насилию друг над другом. По крайней мере, Ноай наверняка попытался бы подправить его лицо.       – Ты же будешь хорошо себя вести, правда? Ну же, скажи это…       – Шел бы ты к… креслу и Авелю.       – Ну же.       – Я постараюсь не убить его в первый же день тренировки.       – Умница. Хороший мальчик.       Вот снова, словно говорил не с человеком, а с одним из своих питомцев: прирученным и покорным его воле.       Маркиз отстранился, хлопнув своего подчиненного по щеке, тем самым говоря, что он свободен. А еще тонкий намек, что более не желает уделять время именно ему. Другие желания, планы, которые он не собирался озвучивать.       – Если он будет плохо себя вести, – поднимаясь с дивана, Килиан обратился не к маркизу, а его питомцу, лениво растянувшемуся уже в кресле. Вот же шельмец. – Укуси его за задницу, душа моя.       Словно бы и впрямь поняв то, что сказал наемник, зверь показательно зевнул, демонстрируя внушительные клыки.       – Хороший мальчик.       Возможно, им стоило начать знакомство с другого. Возможно, прояви Супербиа чуточку терпения, то узнал бы куда больше, чем знал теперь. Беглец, перебежчик, да и вообще сомнительная личность. Неужели не нашлось более достойных кандидатур? Как ни крути, но Килиан не доверял новенькому. Как и всем другим, явившимся после того, как сам Ноай стал частью «Калигулы». Похоже, это дурная привычка, от которой он не слишком-то спешил избавляться.       Там, впереди, на тренировочном полигоне его уже ждали. Тот самый Рокс, решивший пополнить ряды команды. Хах.       – Давай договоримся сразу, пупсик: победитель получает проигравшего в полное распоряжение. Немного азарта еще никому не мешало, ум?       Слова, прозвучавшие вместо приветствия, Килиан встретил презрительной усмешкой. Вот ведь мерзавец! Разве можно в здравом уме отказаться от подобного предложения?       – И делает все, что вздумается?       – Абсолютно все.       – Не пожалей о своем предложении.       Впереди – полоса препятствий, которую Ирвин давно изучил от и до. Преимущество, пускай и небольшое. Недолгая разминка, подтрунивание друг над другом – оба казались непринужденными, нарочито спокойными, словно озвученная ставка так, мелочь и ничего серьезного. Возможно, им стоило бы привлечь кого-то третьего в качестве судьи, вот только другие члены команды словно нарочно не спешили появляться на горизонте.       – Погнали.       Подошва взметнула пыль в воздух, стоило прозвучать команде. Рывок на старте, крепкая хватка за руку, но в этот раз Килиан не собирался уступать. Тяжелый кулак врезался в скулу, стоило ему развернуть корпус. Возможно, знай Рокс чуточку лучше своего соперника, то не допустил бы подобной ошибки и уж тем более не нарвался на второй удар, угодивший в нос. Подобной доброты душевной хватило, чтобы Кристофер расцепил пальцы на чужом запястье, хватаясь за пострадавший нос, из которого потекла струйка крови.       – Ну ты и сука, пупсик!       Крикнув в спину Супербиа, еще несколько секунд он старательно мазал пальцы в крови. Конечно, потом опомнился, рванул следом, сетуя на собственную непредусмотрительность. Крис видел, как соперник легко взобрался на стену, буквально взлетая на нее. Ловко для того, кто прежним вечером не смог дать должный отпор. Значит, поддался, шельмец. И вот уже другая мотивация придавала сил – дело чести показать, что он может быть на уровне, а то и лучше.       Ирвин не оглядывался. Не пытался сделать что-то, чтобы помешать, сосредотачиваясь на маршруте, требующим немалой осторожности, чтобы ненароком не убиться. Колючая проволока едва касалась кожи, и все же цеплялась, стоило сделать неловкое движение. Нет, не пойдет. Ниже, проворнее, не отвлекаясь на новый порез – не страшно. Килиан не собирался отступать, даже если на пятки наступал соперник. Спиной чувствовал. Кажется, это одна из тех причин, что помогала идти дальше вперед. Кровь стучала в висках, отбивая военный марш. Не останавливаться ни при каких обстоятельствах.       Гонка шла, казалось, не на жизнь, а на смерть: каждый старался на пределе своих сил, игнорируя мелкие травмы. Спина безбожно горела, испещренная мелкими порезами, но оба отчаянно желали победить. У каждого была своя правда, ради чего стоило полностью выкладываться.       Когда до финиша оставалось всего ничего, Рокс осознал, что честным путем не победить. Но разве они договаривались на благородное соревнование? Супербиа почувствовал, как спину опалило словно хлыстом, все порезы горели огнем, боль врезалась в плоть, как тысяча кинжалов. Всего лишь доля секунды – яркая вспышка заставила задохнуться, споткнуться на ровном месте. Гадать не пришлось, кто поступил так низко и подло. Сделать через силу вдох, подхватить с земли камень и, развернувшись, метнуть в голову подлецу. Кристофер, к счастью меченого, не ожидал такой выдержки и упрямства от соперника, и уж тем более подобной находчивости. Ему откровенно повезло, что Ирвин практически не целился, иначе остался бы без глаза. А так лишь отделался разбитой бровью.       – Сука, – не без восхищения выплюнул Рокс, теряя контроль над чужой болью, которую он столь любезно усиливал. Что ж, стоило еще потягаться за победу, хотя бы сделать вид, что не собирался сдаваться.       И все же Кристофер видел, как Супербиа завершил их полосу препятствий, воспользовавшись заминкой. Вон там, пересек точку начала и конца, после чего повалился на землю, запрокидывая голову. Уставший, он тяжело дышал, утирая тыльной стороной ладони пот со лба и стараясь восстановить дыхание.       – Что, тяжко? А ты оказался крепче, чем я ожидал, – Кристофер подошел и устроился рядом. Он мог бы воспользоваться ситуацией, напасть, чтобы не признавать собственного поражения, но… не в этот раз.       – Еще раз… еще раз выкинешь что-нибудь подобное… и я выпущу тебе кишки.       – Пупсик, ты уже отомстил мне, так что расслабься, – игнорируя голос разума, Рокс опустил ладонь на чужой лоб, собирая по капле чужую боль и в результате отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи. – Это в качестве извинения. И что же теперь потребуешь за свою победу?       Кто хорошо знал Ирвина, то предположил бы, что тот потребует от новенького устроить показательное самоубийство. Но помня слова Гидеона, Супербиа был вынужден отказаться от оной идеи. А жаль. На свою беду, сдерживался, чувствуя, как от злости сводит зубы. И вот оскалился.       – Помни, что ты проиграл. Когда придет время, я потребую вернуть должок.       Рокс улыбнулся и повалился в пыль и грязь, устремляя взгляд в свод пещеры.       – Как скажешь, пупсик.       Они все еще лежали, стараясь перевести дыхание. Кровь заливала глаза Кристофер, но он делал вид, что не замечает этого.       – Послушай, пупсик, нам не обязательно враждовать. Мы оба знаем, что наш дражайший маркиз все уже решил. А ты, как я понял, не выступаешь против него. Кстати, почему?       – Верю в него. Поэтому и лишь поэтому ты все еще жив.       – Хах, то есть, мне повезло сегодня, да?       Вздох прозвучал слишком громко, за ним последовал сдержанный смешок. Ну вот, совсем другое дело! Кристофер довольно оскаблился.       – Предлагаю напиться по этому поводу. Так и быть, я даже заплачу за тебя.       – Как-нибудь в другой раз. Тебе бы рану промыть.       – Тебе бы тоже. Видел твою спину.       Супербиа напрягся было, но потом вспомнил, что майка действительно изрядно пострадала, а вместе с ней и спина.       Еще пару секунд полежать… эх, ладно, пора идти. Рокс протянул руку сопернику, предлагая помощь, хотя предполагал, что Килиан откажется, как всегда ударив. Но не, почувствовал тепло чужой ладони, поддержал за талию, когда тот распрямился. Возможно, они и дальше продолжили бы перебрасываться колкостями, но Супербиа молчал. Вероятно, снова что-то решал для себя.       Далеко не в первый и не в последний раз приходилось ходить с мелкими, но досадными травмами. Оба наемника могли бы разойтись по комнатам, но Килиан велел ждать в гостиной. Скрылся за темной дверью одной из комнат, а вернулся уже с аптечкой.       – Не думай ничего лишнего – не хочу потом объясняться, почему новичок подох. Заражение крови и прочая дребедень…       Ирвин оправдывался скорее перед самим собой, желая убедить, что оное действительно необходимо. Впрочем, Рокс мог бы и сам заняться своей рассеченной бровью, чего не скажешь о Ноае – вряд ли бы он дотянулся до всех порезов.       В этот раз оба молчали. Кристофер показательно морщился, когда от антисептика защипало рану, хотел было попросить подуть, но, глянув на Килиана, решил не провоцировать очередной конфликт. Насильно мил не будешь, увы и ах.       – Жить будешь. Шрам, возможно, не останется.       – Какая досада, пупсик.       – А вот укороченный язык – очень даже.       Кристофер не удержался от соблазна, усмехнулся и, перехватив чужое запястье, поцеловал ладонь.       – Благодарю за заботу. Теперь моя очередь играть в доктора.       Отпустил, ловко, словно в танце, поднялся со своего места и устроил на нем Ирвина, вынудив развернуться. Усадил, стянул с него майку, оценивая масштаб трагедии и для приличия произнося даже «ауч».       – Будет жечь, но я, так и быть, подую, чтобы было не так больно.       Прозвучало практически ласково. Если бы Ирвин был не наемником, то наверняка умилился. Пускай забота была наигранной, но в этот раз Супербиа допускал подобное. Но только сейчас.       Рокс не спешил, протирая спиртом каждый порез. Наемник стойко терпел, стискивая зубы, стараясь даже не морщиться, не шипеть. Этого еще не хватало – показывать свою слабость постороннему. И неважно, что они коллеги.       – Ты всегда такой?       – Какой?       – Чересчур зажатый. Тебе бы почаще расслабляться, знаешь ли. Не думал о том, чтобы иногда отпускать тормоза, поддаваться сиюминутному желанию? Как вчера. Ты! Не дергайся так сильно, мне неудобно изображать доктора! Эх, только халата не хватает для полноты картины.       Супербиа замолк. Начни он оправдываться, ругаться или что-то еще, то вряд ли бы из оного вышел толк. Что-то подсказывало, что мистеру разговорчивому нравилось выводить людей из себя. Словно нарочно стоял и прощупывал границы допустимого. Впрочем… никто не исключал, что подобные домыслы и предположения насчет Рокса – всего лишь нежелание принимать его.. Недоверие не так-то просто перебороть, даже если очень хочется. С последним же были серьезные проблемы.       – Ну все, до свадьбы заживет, пупсик. Тебя проводить до комнаты, уложить в постельку?       – Сам доберусь, – привычно бросил с оттенком едва прикрытой злобы. Правда, сам же себя и одернул. – Спасибо.       Поднявшись, Ирвин услышал хмыканье Кристофера за спиной, но не стал ничего спрашивать. На сегодня с него хватит общения с этим человеком. А сейчас его ждала одинокая кровать и целый ворох времени на размышления. Где сейчас был Гидеон? Все ли шло согласно его плану? Хотят оный человек не имел ничего против импровизации, как показывала практика. Сколько раз они испытывали судьбу? Там, наверху, подставляя в первый раз лицо солнцу, Супербиа забылся, отвлекся. Потерял, так сказать, контроль, бдительность, чем и воспользовался маркиз. Еще минуту назад стоял рядом, а теперь испарился. Фоукс, старый мерзавец, приставал к Луссурии. Кажется, никто и не заметил, куда ушел Остхофф. И сам ли в действительности ушел.       Их окружали остовы разрушенных машин, руины былого, отдающие вселенской усталостью. Искореженные, осыпающиеся – жалкое зрелище. Впрочем, для того, кто прежде не видел истинного мира, залитого солнечным светом, даже это вызывало истинный восторг. Ирвин не мог проигнорировать оный мир, столкнувшись с ним нос к носу. А еще огромное жгучее солнце, зависшее над головой. Кажется, наемник даже забыл, как нужно дышать. «Вестиз» никогда не практиковали подобные вылазки. Подземные крысы, черт бы их побрал.       Но холодный рассудок никогда не покидал Килиана: выдохнув, он скрипнул зубами и двинулся туда, куда мог уйти маркиз. В сторону от лагеря, от шума… вдали от обезумевших людей. Стоило искать у тихой заводи, где в толще рыхлой земли прятались харибды – на редкость мерзкие твари, скрывающиеся до тех пор, пока жертва не потеряет бдительности. Дурная привычка, которая однажды могла сыграть с ним злую шутку. А если тварь нападет со спины? Не слишком ли безрассудно для того, кто носил звание преемника?       Килиан мог бы напасть со спины, утопить мерзавца прямо здесь, в мутной серой воде. Но так уж вышло, что данная ему присяга не позволяла столь подлый ход. Тц. Стоила ли игра в благородство всех этих затрат?       Гидеон опирался на костыль, замерев в томительном ожидании. Похоже, он действительно решил поохотиться, разнообразить скучный досуг. Реабилитация была слишком долгой и утомительной. Особенно для того, кто привык действовать.       – Не самая лучшая идея уходить в одиночку.       – Я знал, что ты заметишь мое отсутствие.       Ирвин хмыкнул, сомневаясь в словах преемника. Бессовестно лукавил, не желая признавать собственной тяги к разрушению, а порой к саморазрушению. Когда они встретились в первый раз, естественно, Килиан не знал того, что он готов рискнуть всем, если посчитает нужным.       – Хочешь покончить жизнь самоубийством, а меня использовать в качестве свидетеля?       – Планирую двойное самоубийство. Одному же скучно.       Жестом Остхофф указал на притаившуюся тварь. Она не спешила нападать, наблюдая за теми, кто нагло вторгся на ее территорию. Оба же следили за шевелением грунта. Харибда выжидала часа, когда можно будет напасть. Им же стоило проверить свое верное оружие. Кончики пальцев закололо – телекинетические перчатки активировались куда быстрее, чем больше было опыта у носителя. Их мощь, концентрируемая силой мысли, чувствовалась ореолом вокруг кистей рук. Жаль, что взгляд не мог уловить оное великолепие.       – Он чувствует твою слабость.       – За слабостью он видит силу. Давай, вспугни его, иначе мы будем ждать целую вечность.       Килиан поморщился. Вот уж сомнительная перспектива – драка с харибдой! Но снова не стал перечить. Раз уж преемник решился, то ему только и оставалось, что подчиниться. Он поклялся верить в него, даже если принимаемые решения казались абсолютно безумными.       Подняв с земли камень покрупнее, Ирвин точно метнул его в цель. Не удивительно, что в следующее мгновение все заполнил рев разгневанной твари, вскинувшейся из рыхлой почвы. Ну вот, теперь не осталось ни единого шанса уклониться от сомнительной затеи.       – Так и знал, что ничем хорошим это не закончится.       Не то, чтобы в действительности имел что-то против оных забав, но никак не мог к ним привыкнуть. Не было особого повода выбраться на поверхность, а тут – день рождения Каина. Фоукс не смог отказать в столь малом капризе преемнику.       Несмотря на состояние Гидеона, глава группировки не отвернулся от него. Фоукс не желал отпускать Остхоффа от себя, потому приложил все усилия, чтобы найти лучших врачей. Они стабилизировали состояние преемника, введя в состояние искусственной комы. Так он провел далеко не один день, пока изготавливался чип. Сомнительная затея, но другой не было. Другого шанса никто не видел, давая неутешительные прогнозы. Все врачи сходились на том, что преемник вряд ли когда-то встанет с постели. Но Гидеон встал. Всем назло. И этот факт не мог не вдохновлять.       – В следующий раз привяжу к столбу!       Пустая угроза, но все же Ирвин выплюнул ее в порыве эмоций. Харибда бросилась в сторону обидчика, вынуждая наемника выстрелить на опережение, не глядя и не целясь должным образом. Попал, но не убил, зато добавил пунктов для ненависти по отношению к своей скромной персоне.       – Обожаю, когда ты так отчаянно сражаешься. Как когда-то в юности.       Сам же преемник, получавший истинное удовольствие от происходящего, отошел в сторону, тонко намекая, что Килиану самостоятельно предстояло разбираться с тварью. Пускай учится – такой опыт всегда пригодится в жизни. Ничего другого не оставалось. Скрипнув зубами, наемник бросился в атаку, проскальзывая по грязи вперед. В этот прекрасный теплый день он, конечно же, с большим удовольствием повалялся бы на остове машины, подставляя светлую кожу солнцу – такая ведь диковина для жителя старого города! Для того, кто видел лишь жалкую тень через одно из окон на поверхность, оно действительно было истинным чудом. И все же, чудо или нет, но наслаждение окружающей природой пришлось отложить, особенно, когда харибда очередным ударом постаралась выпотрошить противника. Зазевался, позволил когтям впиться в бок. Больно? Конечно, но боль распаляла злость и жажду крови, не хватавших Килиану сейчас. Отвлекаться опасно – понял на собственной шкуре, теперь же только и оставалось стиснуть зубы покрепче. Отскочить назад, едва не поскальзываясь. Устоял, но потерял ценные мгновения, которые стоило бы использовать для атаки. Гидеон лениво опирался на костыль, не желая спешить и вмешиваться. Конечно, хотелось присоединиться, поучаствовать, но стоило поберечь силы. В конце концов, стоило дать возможность Ирвину проявить себя, доказать, что действительно был достоин стать его верным соратником.       Тот раз надолго врезался в память Супербиа. Его первая настоящая охота, которая могла стоить жизни обоим. Каин, Каким бы сильным не был ранее, в тот день являл собой не прежнего воина, а его блеклую тень. Они втроем танцевали вокруг заводи, Килиан старался экономить силы, злясь на самого себя и первый выстрел, сделанный слишком поспешно. Не сразил наповал, а только раззадорил харибду, разразившуюся гневным ревом. Еще четыре попытки, после чего явно стоило бы бить тревогу, ежели хотел уйти отсюда живым. И ведь попалась, зараза, чертовски крупная особь! Ирвин рычал, стиснув покрепче зубы, глаза горели праведной ненавистью и яростью, с которыми ему стоило броситься вперед. Остхофф ждал отчаянной борьбы, поставившую бы их жизнь на опасную грань… собственно, этого и добился.       – Не зевай, давай вправо!       Голос прозвучал верной командой, толкнувшей наемника вправо. Ему, конечно, хотелось поскорее расправиться с тварью, но та не спешила подставлять уязвимые места под удар.       – Тебе стоит повалить ее на землю и пустить заряд в брюхо – там ткани мягче и пробить их будет в разы проще.       И вновь приходилось полагаться на слова Гидеона. Хотя бы потому, что опыта в убийстве оных амфибий он имел куда больше. Наслышан о его подвигах в былое время. До того, как едва не погиб от собственной силы. Кто бы мог подумать, что кому-то потребуется сдерживать самого себя, чтобы банально не сдохнуть в какой-нибудь грязной подворотне, пропахшей не только мочой.       Из обороны Ирвин наконец-то перешел в нападение, сделав решительный рывок вперед. Подставляя плечо, он ударил харибду, сбивая ту с лап. Три пары конечностей давали верную опору, но и их не хватило, чтобы удержаться. Главное – правильно применить силу. Больше не было времени мешкать, потому Килиан выстрелил прямо между второй парой лап. С такого расстояния эффект оказался более разрушительным: на ладонь, затянутую в перчатку, хлынула кровь с ошметками плоти.       – Какая… гадость.       Харибда дергалась в предсмертных конвульсиях, которые стоило бы прервать, но под рукой не было ножа. Зато за голенищем сапога оказался у преемника, который охотно достал холодный металл и, подойдя ближе, протянул Супербиа.       – Закончи уже дело. Слишком долго возишься.       Возможно, стоило оскорбиться в лучших чувствах, но Ирвин только хмыкнул. Перехватил протянутый нож, а потом, без капли сожаления, прошелся им по глотки зверя. Еще несколько мучительно долгих мгновений и харибда наконец-то замерла. Наемник выдохнул с нескрываемым облегчением, утирая тыльной стороной ладони лоб. Вот ведь, даже вспотел от усердия!       – Ну и чего расселся на туше, а? Давай, вытягивай сюда! Знатный сегодня будет обед!       Супербиа только и оставалось, что скептически посмотреть на преемника. Шутка же, правда?.. Увы, Гидеон не шутил. Он действительно жаждал отведать мяса мутировавшей твари.       – Не отравишься есть такое?       – Милашка, ты просто ни разу не пробовал свежее мясо, зажаренное на медленном огне! Тонкая прослойка жира, немного крови, самое главное – не передержать на костре, иначе мясо станет слишком жестким.       – Пожалуй, откажусь от твоего щедрого предложения.       В ответ Гидеон наградил его таким взглядом, что захотелось поскорее вернуться к остальным членам команды. Не то, чтобы он боялся неодобрения или осуждения наемника, но все же… невыносимо сложно балансировать на тонкой грани, рискуя вновь впасть в немилость. Ирвин отвернулся, прикидывая, как будет удобнее тащить тушу, раз уж преемнику приспичило отведать свежего мяса. Спорить с ним не было никакого смысла. Все эти размышления прервал смех за спиной – Гидеон хохотал от души, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Он знал о болезненном восприятии Килианом любой критики, знал, как тот боялся (да-да, именно боялся!) потерять уважение и расположение того, кому поклялся в верности. Никому другому наемник не обещал служить верой и правдой, не боясь пожертвовать собственной жизнью. Уязвленная гордость, да? Теперь она вела его по жизни. И с этим определенно стоило что-то сделать. Но на сей счет Остхофф планировал поразмыслить потом, когда солнце не будет так припекать на открытой местности, плавя мысли.       В лагерь они вернулись часа через два, Фоукс уже изрядно был пьян, так что едва ли мог сидеть ровно, куда уж там стоять! Завидев своего преемника, он попытался встать, но тут же запнулся о собственные ноги и рухнул обратно.       – Фоукси, а мы с добычей! Можешь не подниматься, восторги принимаются и в таком формате.       Похоже, Остхофф нарочно провоцировал, бессовестно бросая вызов всем и каждому. И если бы Фоукс был немного трезвее… но сейчас его хватило на глупое, нелепое хмыканье. Он даже планировал что-то сказать, но вместо этого заикал.       – Давай, скидывай сюда. Пускай наши девочки займутся и приготовят его.       Стоит ли говорить, что подобные высказывания привели большую часть наемников в бешенство? Кто-то уже захрустел кулаками, двинувшись в сторону преемника, но на их пути встал сначала Килиан, а потом присоединился и Алджернон. Глава группировки захохотал.       – Ра… ик… Ральф, приготовь мясо. Посмотрите, какие защитнички выискались! Отставить!       Конечно оскорбленное достоинство требовало крови, но все-таки Фоукса послушали. Пока он был главой наемников, им приходилось подчиняться. Хотя недовольство давно назревало среди подчиненных. Что же так задело? То, что среди них девчонок не было?       Солнце все еще светило высоко, давая прекрасный обзор округи. Они втроем устроились чуть в стороне ото всех, все еще ожидая подлого, нанесенного исподтишка ответа в духе старых добрых ребят из «Калигулы». Тех, кого, как часто говорил Гидеон, давно пора отправить в утиль. Он мечтал об этом, желал всем сердцем вернуть былую славу группировке, ставшую посмешищем в глазах других подпольщиков. Только для этого требовалось вернуть прежнюю форму и убедиться в верности соратников. Пускай их немного, но каждый стоил куда больше, чем любой старик из «Калигулы».       Что ж, Ирвин был практически уверен, что теперь-то глава группировки наверняка и для новенького подобрал достойное испытание. Как когда-то и для него самого, и для других, оказавшихся в его поле зрения.       Свет моргнул раз, потом еще, а вскоре и вовсе предательски решил погаснуть. Черт бы побрал эти перебои. И весь этот пропахший плесенью и гнилью старый город, выживающий за счет старых солнечных пластин, которые, увы, давно отработали положенный срок. Ах да, а ее за счет наглого подключения к системам нового города. Жаль, что подобных мер все равно не хватало.       Лежа в темноте, Килиан нервно заерзал. Он привык бороться с демонами прошлого, но иногда они оказывались сильнее, и от этого становилось не по себе. Возможно, все дело в мелкой травме, боль от которой эхом разливалась по телу. Стоило Роксу один раз проманипулировать его ощущения, а точнее болью, как память о них тут же закрепилась на подкорке.       – Чтоб его… – скрипнув зубами, наемник постарался снова вернуться в воспоминания о былом, но кромешная темнота давила, не ослабляла свой контроль. Не то, чтобы он боялся, но все же слишком много воспоминаний возрождалось в голове и совсем не те, что хотелось бы задержать перед своим внутренним взором.       Сколько раз провинившегося Ноая запирали в подвале? Одного во мраке, в сырости, где остервенело пищали треклятые мыши. Не то, чтобы он боялся… но дышать становилось в разы тяжелее. Детские травмы порой бывают куда серьезнее и страшнее, чем хотелось бы думать.       В «Вестиз» подобное часто практиковалось. Наказание за попытку поперек сказать слово, за косой взгляд или потехи ради – Винсенту нравилось ломать собственных детей. Сначала Ирвина. Потом подошла очередь и Мишеля. Каждый второй, кто родился и рос в группировке, проходили эти круги ада. Потому что старшие имели над ними власть.       Давно не было таких явных приступов. А сейчас… как мальчишка! Сжимал и разжимал пальцы, дышал судорожно, часто. Демоны прошлого скреблись в памяти, ломали надежные замки, выбираясь из своих темниц наружу.       Зубы сводило от холода. Над головой то и дело слышались взрывы несдержанного хохота. Пока он, Ирвин, страдал в подвале, старшие развлекались, предавались блуду, привычно не отказывая себе в удовольствии. Когда ноги коснулся крысиный хвост, преемник дернулся, ища на ощупь место, где можно спрятаться. Впрочем, едва ли такое имелось. Стоило ему только отвлечься, как эти твари начинали подбираться ближе, угрожающе пища. Или это только казалось?.. Игра чертового воображения.       Дышать становилось невыносимо тяжело, голова шла кругом, отчаянье медленно, но верно начинало сковывать глотку. Кричи, не кричи – никто не придет на помощь, не отзовется на призыв. Не в этом месте, которое должно было бы называться домом.       Если бы он мог, то воспротивился. Дал бы должный отпор, ответил на удар ударом, вот только тогда не хватило сил и, наверное, решимости. Увы. Он был всего лишь мальчишкой, которого подавляли, мучили и ломали с упорством, достойным иного применения. Впрочем, подобное отношение принесло свои плоды: из Килиана выбили любовь, веру и другие ненужные чувства, которые могли бы помешать двигаться дальше вперед. По крайней мере, так ему казалось до тех пор, пока он не стал общаться с Родериком, с которым им должно было стать главными врагами. На это рассчитывали старшие, стравливая мальчишек бесчисленное количество раз. Столько усилий и все ради чего? Они правда верили, что подобным образом создадут безропотных идеальных солдат?       Конечно верили. В свои методы, непогрешимость и силу страха, который должен был наполнить каждую клеточку обучаемого. Условия содержания нарочно создавались такими, что не оставалось иного выхода, кроме как бороться. Вот и теперь Ирвин боролся. С подкатывающей тревогой, желанием куда-то сорваться и бежать, да хоть на ту же улицу! Сжимал и разжимал пальцы, дышал через нос, считал невыносимо долгие мгновения во всепоглощающей тьме. Он знал, что на улице не будет лучше. Не здесь, не в подземном городе, где электрический свет – единственная роскошь.       А время словно замерло: спасительного света все еще не было. Ирвин никогда, черт возьми, не позволял себе демонстрировать страх при других, да и в гордом одиночестве – тоже, но иной раз становилось слишком сложно переживать далекие воспоминания вновь, возрождаемые беспощадной тьмой, сотканные из призраков, тянущих свои руки с известной целью.       На десятой попытке подавить самого себя и ненужные, пустые страхи в дверь постучали. Слишком неожиданно, заставляя наемника вздрогнуть. А если это демоны прошлого?..       – Что? – гаркнул осипшим голосом тому, кто явился в совершенно неподходящий момент. Ирвин меньше всего на свете желал, чтобы кто-то сейчас его увидел.       – Свет вырубили. Неуютно как-то сидеть одному, вот и ищу себе компанию. У меня с собой свеча.       Рокс. Снова этот новенький, вызывавший ворох противоречивых чувств. Его бы послать ко всем чертям, но вместо этого Килиан поднялся и отворил дверь. В какой-то кружке у Кристофера действительно горела свеча.       – Пустишь? Обещаю не слишком доставать разговорами.       – Черт с тобой. Проходи.       Кажется ответ прозвучал быстрее, чем следовало бы. Впрочем, сейчас Ноай меньше всего хотел задумываться о подобном. Подвинувшись и пропустив Рокса вовнутрь, кажется, он даже выдохнул с облегчением.       – И часто такое бывает?       – Не слишком. Но всегда не вовремя.       Рокс, как показалось, понимал, о чем речь. Передав единственный источник света хозяину комнаты, он устроился на краю кровати. Ирвин смотрел на живое пламя, казалось бы, заворожено. Говорить ничего не хотелось, но незваный гость словно требовал хоть какой-то реакции. А, может, показалось.       – Откуда у тебя свечи?       – Остались еще со времен побега из верхнего города. Держал при себе на всякий случай. Похоже, что не зря.       Кристофер хмыкнул и качнул головой так, словно застал Ноая за чем-то недопустимым, предосудительным.       – Не слишком-то у вас уютно без света. Так и ждешь, что из темноты кто-нибудь выскочит.       Слышать подобное от, по сути, совершенно чужого человека казалось чем-то совсем нелогичным. Тем более рассказывать об опасениях тому, кто только и жаждал твоего провала… и все же Ноай понимал его. Не признаваясь в оном вслух, Ирвин тоже опасался, что в темноте кто-то есть. Темноте нельзя доверять, особенно, если она такая густая и липкая.       – Почему ты решил сбежать из верхнего города? То, как ты держишься, стреляешь, из всего этого можно предположить, что ты не обычный гражданин.       – Твоя правда. Клирик. Мне повредили чип вот, и пришлось срочно бежать. Такая маленькая хрень в шее, а как многое от нее зависит. Точнее зависело. Не знаю, случайно ли, специально ли ударили именно по нему, но, как оказалось, это не так-то уж и плохо – получить свободу.       – Свободу?..       – Каин Мне рассказывал, как ты получил свою. Не думал, что она стоила так дорого.       – И что еще он рассказал?       – Многое. То, что должно помочь лучше понять человека, с которым предстоит служить бок о бок.       – Зато о тебе он ничего не рассказал.       – О! Сказал, чтобы я сам ответил на все твои вопросы, которые возникнут. Так что, если захочешь, то можешь спрашивать все, что твоей душеньке угодно. Или мы можем все же помолчать.       Ноай снова только и смог, что усмехнуться. Черт бы побрал этого Каина. И его странные способы сплачивать команду.       Наконец-то отставив свечу на тумбу и использовав в качестве подсвечника какой-то стакан, Килиан уселся рядом. Их разделяли какие-то жалкие сантиметры, но которые никто не спешил преодолевать.       – Чего ты боишься?       Рокс коротко хмыкнул, растер шею, явно ожидав иного вопроса. Но раз уж заявил, что ответит на все, то поздно отказываться от своих же слов.       – А чего все боятся? Смерти, конечно. Не для того бежал, чтобы так легко теперь сдаться. Одиночества боюсь. Не привык даже работать один. Не этому учили. Хотя, конечно, клирики редко полагаются на других. Каждый пытается доказать свое превосходство, опередить другого. Одобренное системой соперничество, граничащее со здравым смыслом. Подлые приемчики, как понимаешь, приобрел не здесь.       – Тогда почему решил стать клириком?       – Наше решение – результат расчета системы. Это не свободный выбор. Нельзя просто взять и отказаться, потому что подобное тебе не по душе.       – Знакомо.       Кристофер слишком неожиданно для хозяина комнаты взял и кивнул, словно действительно понимал, о чем речь. Впрочем, если Каин достаточно рассказал, то наверняка Рокс и впрямь знал, что пережил Ноай. От этого нестерпимо хотелось заорать, в конце концов, какое Каин имел право рассказывать такое?! И сам же себя осаживал, напоминая, что именно глава группировки и имел на оное все права. У них не должно быть скелетов в шкафу друг перед другом, тем более, если хочешь доверять напарнику. Даже если не сам его выбрал.       Пламя свечи трепетало в тишине несколько, казалось бы, бесконечно долгих мгновений.       – Нас часто в воспитательных целях запирали в подвалах. Темных, сырых, иногда даже с соседями – крысами. Им казалось, что так мы скорее станем более… послушными, исполнительными. И мы правда старались, лишь бы снова не угодить в подвал.       Голос Килиана звучал тихо, вынуждая Рокса прислушиваться. Часто ли он кому-то вот так брал и все рассказывал? Нет. Только Каину и Луссурии, которые оказались самыми справедливыми, дав ему шанс стать лучшей версией самого себя. Если бы они тогда прогнали прочь, возможно, Ирвин давно подох в какой-нибудь мерзкой сточной канаве.       – С тех пор не люблю спускаться и работать в помещениях без окон. И тесноту тоже.       Вместо слов незваный гость взял и приобнял наемника за плечи, словно так и надо. Ирвин вздрогнул от неожиданности, впрочем, сопротивляться не стал.       Еще несколько минут они сидели молча, не спеша возобновлять столь неловкий разговор. В штабе, что удивительно, тоже было тихо. А свет никто так и не спешил налаживать. Запасные генераторы стояли без дела, ждали, когда кто-нибудь спустится их запустить. Может, стоило кликнуть кого-нибудь из солдат, привычно дать по шее, что сами не догадались оного сделат?. А, может, в штабе никого, кроме них двоих, не было? Сколько заданий стояло перед «Калигулой» на сегодняшний день? Скольких Каину пришлось задействовать? Черт знает. Они давно не разговаривали с главой группировки о насущном.       – Знаешь, я темноты может, и не слишком-то боюсь, но привыкнуть к здешнему мраку никак не могу. После яркого неба и солнца сложно перестроиться на… такое. Иногда открываешь глаза, надеешься увидеть дневной свет за окном, а там, в лучшем случае, фонарный. И такой блеклый, мигающий… немного отдает безнадежностью.       Килиан только хмыкнул в ответ. В этой треклятой безнадежности они существовали с самого рождения. В ней же, чаще всего, и умирали. Не самая приятная перспектива, если подумать. Да только другой и не существовало, по крайней мере, в то время. Жителям старого города не дано свободно перемещаться там, под куполом. Стоило только выбраться наружу, как на них натравливали цепных псов. И никто ни в чем не разбирался.       – Здесь редко кто доживает до старости. Условия жизни, знаешь ли, не располагают. Нехватка света, постоянная сырость… Везет, что Каин любит выбираться наверх поохотиться. Это как глоток свежего воздуха, верно?       Ирвни кивнул, соглашаясь с собеседником. Один раз побывав на охоте за куполом, каждый из них стремился вновь туда попасть. И не только ради голубого неба и яркого солнца, но и свежего мяса, а не суррогата, отдающего резиной. Конечно, в самый первый раз все они смотрели на главу группировки, как на безумца. И ведь сложно было отрицать безумство оной затеи! Это после привыкли, втянулись, стали частью традиции. У каждого появилась своя роль, обязанности. И все благодаря безумию одного.       – От охоты до охоты время тянется предательски медленно. Но все и каждый ждет этого дня. Ты еще не видел, какие грандиозные сборы начинаются!       Рокс улыбнулся, заметив, как оживился коллега. Вот оно! Нашел то, что цепляло, что заставляло говорить, а не только зубоскалить.       – И за что ты отвечаешь?       – За сети. Мы их с Луссурией ставим, ловим местное зверье. Пара генераторов дает достаточный ток, чтобы заставить их биться в агонии. Впрочем… это не самое главное. Подстраховка для безопасности. Главное – это схватка один на один, испытывая самого себя на прочность. Знаешь это чувство, когда от адреналина шумит в ушах и сердце гулко бьется? Вижу же, что знаешь.       Рокс безмолвно кивнул, всматриваясь в чужое лицо в неверном свете свечи. Вот появился шальной блеск в глазах, пальцы сжались в кулак, словно здесь и сейчас Ноай бы готов сорваться с места и ринуться в бой. Так вот он какой! Запальчивый, жаждущий чего-то большего, чем прозябание в том же штабе. И все же обуздывающий самого себя ради… а хрен знает, ради чего именно. Возможно Ноай откроет и эту тайну, по крайней мере, второй наемник не исключал подобной возможности. В конце концов, совсем недавно Ирвин только и мог, что скрипеть зубами, а теперь вот говорил и позволял себя приобнимать, словно они были давними друзьями.       – Все это… как глоток свежего воздуха после бесчисленного множества заданий. Жаль, что только в «Калигуле» догадались так расслабляться.       – В других группировках, по крайней мере, в которых успел побывать, и команды как таковой нет. Никто не бросится под пули, чтобы вытащить. Я видел, как Каин тащил раненного на себе, следил за тем, как его штопали. Для меня все это, не буду скрывать, в новинку. В верхнем городе свои же вспомнили бы о раненом в последнюю очередь, когда отчитывались бы перед системой. Так, случайно, рассказывая о потерях среди своих между делом.       Вспоминая былые дни, Кристофер едва сдержал смешок. Вот уж невероятное безразличие! Но система всегда придерживалась позиции разобщения людей. Когда каждый сам за себя и готов потопить ближнего… не удивительно, что в верхнем городе давно не возникало бунтов и попыток переворота. Искусственный интеллект сделал верную ставку, обезопасив собственное существование. Хотя, конечно, оставался нижний город, который стоило бы давно уничтожить ради всеобщего блага.       Они бы и дальше сидели молча, подойдя к завершению очередной темы, но за окном замерцал фонарь. Еще пара минут и в комнате тоже загорелся свет.       – Что ж, спасибо за компанию. Свечу можешь оставить себе – пригодится когда-нибудь.       На этой ноте Рокс хлопнул хозяина комнаты по плечу, поднялся и пошел к двери. Может и стоило его задержать, но Килиан не стал. Лучше переварить весь их разговор в гордом одиночестве.       Время – удивительная штука. И на многое меняет взгляды. Рокс уже несколько месяцев пребывал среди членов группировки. Так легко и непринужденно влился в коллектив, заняв свое место подле главы группировки. Возможно, это должно было вызвать тревогу, очередной приступ немотивированной агрессии, но…       Ирвин видел, как новенький хохотал в компании Алджернона. Открыто заигрывал, откровенно пожирая его взглядом, испытывая явное удовольствие, когда подрывник группировки отвечал взаимностью. Очаровательные ямочки на щеках то и дело появлялись, стоило Алджи улыбнуться. Похоже, ему было сложно не отвечать, не замечать подобную харизму.        Ноай не спешил присоединяться к общему веселью, наблюдая за происходящим сверху. Едкий дым лениво полз вверх, путался в пальцах, в волосах, забивая легкие при очередной затяжке.       – Не ревнуешь? Еще немного и он окончательно освоится, станет своим для всех, особенно для нашего малыша Алджи.       Голос Каина вывел из глубокого транса. Тряхнув головой, Килиан не сдержал смешка.       – Пускай. Ты ведь все рассчитал, верно? Поэтому и подослал ко мне.       – Ты слишком плохого мнения обо мне, мой милый друг.       Каин улыбнулся. Значит, его предположение оказалось верным, и он попал в самую цель. Еще один смешок, встать на шаг ближе, давая главе группировки сделать затяжку из собственных рук.       – И как он тебе? Стоящий экземпляр?       Выпустив струю дыма, Каин облокотился на перила, прищуриваясь и глядя на подчиненного внизу, о котором они и говорили. Он знал, что ответит Ирвин, но все же действительно хотел, чтобы тот озвучил оное вслух.       – Системник, чистильщик-убийца – он и впрямь подходит для группировки. Но я все равно не доверяю ему.       – Ты никому не доверяешь… ну ладно, практически никому не доверяешь.       Килиан чуть качнул головой, снова затягиваясь без лишних эмоций. Практически… а ведь главе группировки он доверил самого себя и свою жизнь от и до, когда пришел проситься под его крыло. Он умолял научить всему, помочь раскрыться в полной мере.       – Если не доверяешь, это, конечно же, плохо, но с другой стороны – лишний повод приглядеться. Может у меня взгляд замылился и твои опасения верны.       Ноай едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Сколько уловок, а все ради того, чтобы заставить работать вместе! Без склок, без драк и попыток оставить другого в грязной канаве. По крайней мере, пару месяцев назад Ирвин все еще искал хоть какой-то шанс избавиться от новичка.       Внизу уже Оулдридж пил на скорость с Роксом, явно пообещав победителю что-то чертовски соблазнительное. Возможно даже самого себя. Чертяга, он ведь прекрасно знал, что от такого предложения едва ли кто-то откажется, по крайней мере – добровольно. Слишком хорош для подобного места, как старый, погрязший в пороках город. Чудо, что когда-то давно Каин сумел заполучить его и защитить от тех мерзавцев, кто когда-то возглавлял «Калигулу».       Из праздных мыслей Килиан вынырнул, когда почувствовал, что его запястье легко перехватили, как это делали бесконечное множество раз. Последняя затяжка досталась Каину.       – Признайся хотя бы самому себе, Ирвин, что он весьма интересный персонаж. В этом же нет ничего плохого. В конце концов, интерес к кому-то совершенно не обязывает любить его.       – Как у тебя всегда все просто.       – Жизнь в действительности не настолько страшная штука, Ирвин. Мы сами привыкли все усложнять, потому что не верим в простоту, везде ищем чертов подвох. Каюсь, и сам иногда грешу подобным.       Все еще придерживая Ноая за запястье, глава группировки потянул последнего к себе, не скрывая лукавой улыбки. Определенно, ему нравилось раскладывать очевидное по полочкам. Еще ближе, прижаться поцелуем к виску – Килиан не сопротивлялся, позволяя себе даже прикрыть глаза. В «Калигуле» всегда были странные отношения. Большая дружная «семья» в которой не было места ревности, зависти. Все, черт возьми, привыкли к тому, что каждый мог выбрать любого себе в партнеры на ночь или две. Никто и никого ни к чему не обязывал. И все же приятно, когда Каин уделял внимание именно тебе.       Ладонь легла на шею Остхоффа, удерживая нарочно рядом. Не глядя найти губами губы, поцеловать, не чувствуя сопротивления. Приятные мгновения в компании друг друга, стоящие того, чтобы перетерпеть разговор о новеньком.       Рокс, который до этого заигрывал с другим, теперь смотрел наверх, видя двоих, позабывших о существовании всего мира вокруг. Засмотрелся, получил тычок локтем в бок от Оулдриджа, законно возмущенного тем, что о его скромной персоне забыли и не уделяют должного внимания. Смех, Кристофер в примирительном жесте поднял руки и кивнул в сторону балкона.       – Мне уже стоит ревновать?       – Ревность в наш век неуместна, Крис. Когда каждый день как последний… все берут от жизни по максимуму. Да и хорошо же смотрятся! Видишь, сколько страсти в одном поцелуе?       И впрямь столько, что сложно не залюбоваться открывшейся их взору картиной. Собственно, именно это и делали двое, стоя внизу. Тем временем глава группировки подхватил Ноая, вынуждая сесть на перила. Возможно, не доверяй ему наемник, то испугался бы, дернулся и упал, но не в этот раз, не с Гидеоном. Одной рукой держался за шею, другой вцепился в скрипнувшие перила – так, на всякий случай и во им\я мнимой безопасности.       – Не закапай ковер слюной. Иди, если уж так хочется, присоединяйся к ним, бросай меня – такого очаровательного и прекрасного.       Рокс мог бы отшутиться, отмахнуться от подобного предложения, в конце концов, быть третьим лишним – так себе перспектива, но все же…       Под тяжестью шагов заскрипели ступени. Первый, второй пролет и вот он подошел к парочке провокаторов, все еще самозабвенно целующихся.       – Примите жаждущего в свою компанию?       Оказалось, что не так уж и сложно озвучить подобную просьбу вслух. Сложнее стоять в стороне и делать вид, словно и не очень-то хотелось. Вот только действия, взгляды выдавали с потрохами. Потребовалось несколько мучительно долгих мгновений, чтобы глава группировки наконец-то прервал затянувшийся поцелуй. Шумный выдох, смешок и не единого слова в ответ, зато снова действия, говорившие куда больше. Вот так просто – все еще держа одного, притянуть к себе и другого. Прижаться губами к губам, прихватить нижнюю. Игриво, приглашая проявить чуть больше страсти.       Сказать, что Рокс удивился – ничего не сказать. Впрочем, секундная заминка, после чего он охотно ответил. Килиану же отводилась роль наблюдателя, от которой, возможно, стоило отказаться, вот только пальцы Каина, перебирающие по шее, останавливали и обещали продолжение вечера не без его участия.       Остановила и рука Кристофера, устроившаяся сначала на колене, а потом упрямо поползшая вверх, словно так и надо. Оулдридж упал в кресло, наблюдая за происходящим наверху. Ему бы оскорбиться в лучших чувствах, да толку-то? Так уж и быть, придется уступить дражайшего Каина тем, кому он нужнее. Вот такие у них странные способы укрепить партнерство. В чем-чем, а в этом Остхоффу не было равных. Так легко и просто он направлял двоих своих подчиненных по нужному ему пути, предлагая без слов отложить все споры и распри на более поздний срок. И вот они уже целовались с его легкой подачи, потому что хотелось, и не было в действительности ни единой причины, чтобы сдерживаться или отказываться. Распалял, подталкивал, все еще контролируя ситуацию. И не только потому, что опасался кого-то уронить вниз, нет. Не желал оставаться в стороне, раз уж запланировал уделить внимание носящему имя Гордыни. Соскучился по его заднице, чего уж тут лукавить?       Кровь разгонялась все сильнее и быстрее с каждым ударом сердца, дышать становилось невыносимо сложно, когда из одного поцелуя выныривал в другой. Сминая губы партнера, привлекая то ид ело ближе каждого причастного. Ради этого они стащили Килиана с перил, увлекая за собой до того, как кто-то посмеет сказать хоть слово. Увы, в этот вечер Алджернону предстояло обойтись помощью собственной руки.       Они делили страсть и желание на троих, заваливаясь на широкую постель. Комната Каина никогда не пустовала, вот и сейчас на троицу воззрились три пары глаз. Авель забил хвостом, приподнялся на своем месте, подбираясь ближе к кровати.       Упал верх униформы, потом полетели штаны – Каин охотно избавлял Килиана от лишних тряпок, беря на себя ведущую роль.       – Это моя добыча, Авель. Хочешь смотреть – смотри, но без участия.       Рокс отвлекся от плеч Ирвина, которые осыпал поцелуями, вздрогнул, только сейчас заметив многоглазого питомца. О том, где в обычное время находится мантикора, задумываться не приходилось прежде.       Возможно, будь на его месте кто-то более нежный и пугливый, то наверняка бы удрал прочь от безумцев, забыв о планах на вечер и отпаиваясь крепким в ближайшем баре. Кристофер, получив удар пяткой в плечо, опомнился и вернулся в реальность, в которое его уже ждали двое. Усмешка, верх одежды полетел на голову их нескромного свидетеля, чтобы хотя бы ненадолго отвлекся и прекратил пялиться. Скорее всего, от этой тряпки останутся одни лоскуты.       При должной сноровке и опыте несложно заставить кого-то пойти на поводу. Каин умел оное и практиковал нагло и бессовестно. Вот и сейчас, направив Рокса по верному пути, он выскользнул из-за спины второго наемника. Нет, он не планировал и не собирался оставаться в стороне, проводя небольшую рокировку. Толкнув Криса в спину, вынуждая буквально упасть на Килиана, глава группировки неспешно стал расстегивать свои брюки. Брякнула пряжка, вжикнула молния, ладонь уверенно легла на чужой зад.       – Оу-оу, попридержи коней! Я не бываю в нижней позиции! – Рокс запротестовал, но теперь ему решил помешать сопротивляться Ноай, вновь притягивая к себе. Килиан прекрасно знал, что если глава группировки что-то решил, то изменить оное будет крайне сложно и даже опасно для жизни.       – Все бывает в первый раз. Ты же не думал, что я позволю трахнуть себя?       Каин усмехнулся, Килиан и вовсе откровенно рассмеялся, забавляясь сложившейся ситуацией. Возможно, кого-то подобное и остановило, как-то сбило бы настрой, но в это число не входили, как минимум, двое. Они же и вели, направляли, подталкивали дальше.       А позже стало вовсе не до разговоров. Когда кровь буквально кипит, стучит в висках так, что ничего не слышно, сложно сдерживаться. Ирвин чертыхался, проклинал все на свете, прогибаясь, прижимая к себе Рокса. Возможно банально, но он все еще пытался отвлечь, заставить расслабиться того, кто ненароком впутался в их совершенно безумную компанию. Остхофф не спешил, хотя, видит Бог, он прикладывал все усилия для этого. Пальцы крепко держали за бедро, сминая кожу до покраснения. Если бы только знал, что…       Впрочем, вряд ли оное знание хоть что-то изменило в действительности. Пьянея без вина, одурманенные единым желанием, они согласились на любой исход, переступив порог комнаты. Ладонь с бедра переместилась на поясницу, практически ласково поглаживая. Пускай их часто и называли зверьми, но в действительности ничто человеческое не было чуждо. И сдержанная нежность, осторожная забота – тоже.       – Давай, дыши глубже.       Легко сказать. Но через силу вдох, потом выдох, пойманный чужими губами. Килиан. Это его губы искали ответа, требовали оного. Прихватил зубами, игриво прикусил, добавляя пару капель крови, чтобы вкус был чуточку пикантнее. Шельмец, привыкший играть по своим правилам.       Не сразу, но все же Каин сделал первое пробное движение. Потом еще одно – без лишней грубости, оставляя оную приправу для других. Ну, или на более поздний срок. Еще. Сдавленное рычание сквозь зубы, хриплый смех над самым ухом – Каин явно не ожидал, что ему достанется такой экземпляр.       – Еще не уснул там, ум? Убаюканный томным дыханием.       Вопрос, брошенный Ноаю через плечо, все еще ожидавшего должного внимания к своей скромной персоне. Вместо слов – сдавленный рык, когда рука Рокса легла на шею. Случайно ли, нарочно – неважно, когда подобное устраивало всех причастных. Движение бедер, практически прижаться грудью к чужой спине, шипя от мучительной тесноты, от давления, которое сводило с ума.       – Не придуши ненароком.       Дотянувшись до чужой ладони, покоящейся на шее Ирвина, он и сам сдавил пальцы, вынуждая его запрокинуть голову, судорожно хватая ртом воздух. Вот так, заставляя чувствовать собственную власть, оскаливаясь и не скрывая того, что подобное чертовски нравилось. Грубость, добавленная в нужной пропорции, всегда становилась неотъемлемой частью соития. Меньше рамок, ограничений, когда все на грани насилия – вот то, что становилось частью истинного наслаждения. То, от которого голова шла кругом, из-за которого невыносимо сложно дышать.       Хватка обоих ослабла, чтобы ненароком не придушить третьего, наконец-то появилось желание двигаться, один из них стал приятно покорен, податлив.       Уже после, когда первая волна похоти спала, можно и закурить, не стесняясь наготы друг пред другом. Одну сигарету на троих, Каин охотно завалился рядом с Ноем, то и дело ухмыляясь и не скрываясь своего довольства. Подобрав одну ногу под себя, Рокс смотрел на парочку, едва не урчащих друг другу, как коты. Наглые, бессовестные коты, втянувшие в это безумие и явно ничуть не сожалевшие о содеянном.       – Для бывшего чипированного он чересчур эмоционален.       – Есть такое. Видимо, быстро адаптировался.       – Хотя, конечно, есть еще некоторая зажатость.       – Серьезно? – Крис не выдержал и все же вмешался в разговор, в котором его обсуждали, словно предмет мебели. Каин сделал неопределенный жест рукой, разгоняя дым, тянущейся от кончика сигареты.       – Сзади ты определенно зажат. Хотя в какой-то момент от оного даже мурашки разбежались по телу.       – Хочешь сказать, что его зад оказался достаточно хорош?       Кристоферу, которого столь бесстыдным образом обсуждали, только и оставалось, что закатить страдальчески глаза. И зачем только связался с ними?..       – Да брось, Крис, все проходят через это. Через великое обсуждение достоинств и недостатков.       – И какие же твои недостатки?       – У меня их нет.       Рокс хмыкнул, ни разу не удивленный таким ответом. Похоже, Супербиа умел держать, как говорится, марку: даже сейчас не признавал своих слабостей, отрицая само их существование. Однажды это уже сыграло с ним злую шутку, но, похоже, некоторые люди ничему не учатся.       Уже многим позже, в достаточной мере утомившись от плотских утех, Килиан блаженно откинулся на подушки, прикрывая глаза и, похоже, засыпая (впрочем, мог ведь и притворяться, шельмец).       – Он знает, что мы учились в одной академии?       – Не было поводов рассказать об этом. Зато он немного рассказал о себе. Куда интереснее слушать его, чем твои сухие выдержки из биографии.       – В этом весь смысл – вы сами должны установить контакт и открыться друг другу. Похоже, что лед все-таки тронулся. Что… цепляет, правда?       Каин беспечно пихнул Рокса стопой в грудь, вынуждая последнего откинуться на изголовье кровати. Возможно, будь перед ним кто-то другой, то глава группировки не позволил бы себе такую вольность, но со старым знакомым, да в такой обстановке все располагало к оному.       – Ему не хватает сдержанности, холодной головы, что часто играет с ним злую шутку. Знаешь, почему я не разрешаю ему что-то делать со шрамом? Чтобы никогда не забывал о своей излишней горделивости, приведшей к такому финалу.       – Ты правда думаешь, что он усвоил твой урок?       – Ну, ты до сих пор жив, несмотря на все предоставленные возможности прибить тебя. Делай выводы, дружище.       И Кристофер, конечно же, сделал их, глядя на лежачего рядом с маркизом наемника. Возможно, Гидеон действительно был прав. По тем крохам информации, раньше Ноай не отличался сдержанностью, часто вел себя отчаянно-безрассудно, но теперь учился стискивать зубы, когда что-то шло не так и не нравилось. Терпел, если требовалось, и беспрекословно слушался Остхоффа. Многие ли могли похвастать такими результатами дрессировки? Или же разговор шел о доверии? Что вело Ирвина по жизни? Чему или кому он действительно подчинялся?       – Не забивай сейчас себе голову подобными мыслями. Просто насладись моментом до того, как он снова начнет изображать ненависть ко всему и вся. У него в этой области особый талант и ненавидеть он может без особых причин.       Кристофер не стал возражать. Потянувшись до хруста в позвонках, он перебрался к двоим, устраиваясь по другую сторону от Ноая и проклиная себя за то, что все-таки не остался внизу с другим наемником, соблазнившись картиной чересчур сладкого поцелуя. Оставалось надеяться, что к утру все пройдет и зад прекратит отзываться тупой ноющей болью. Похоже, ему стоило чуточку раньше получше узнать о пристрастиях главы группировки.       Через полгода после того, как Рокс вступил в «Калигулу», ему удалось занять позицию того, к кому Каин прислушивался. Левая рука, черт побери – это не так-то уж и плохо. Но именно подобное отношение главы группировки подлило масла в огонь не слишком-то тихой злости Килиана. Завидовал ли он? Конечно. А еще чувствовал мучительный страх, что Рокс займет его место. Нет незаменимых людей – это Ноай уяснил еще в детстве. Многое тянулось омерзительным шлейфом оттуда, отзываясь глухой болью в груди.       Вот и сейчас он мерил комнату из угла в угол, чувствуя острую потребность вырваться из этой клетки. Когда не осталось сил терпеть, сорвался, хлопнул дверью, едва не сбегая вниз по скрипучей лестнице, а после вырываясь на улицу. В нос ударил запах сырости и плесени – вечные спутники старого города. Над головой монотонно гудели трубы, натужно жужжали провода, словно рой ос. Самый обычный вечер в этом проклятом подземелье, наполненным чьими-то криками, смехом, страданиями. Запрокинув голову, Килиан вдохнул полной грудью яда реальности, от которого могла бы закружиться голова у непривыкшего, неподготовленного человека. Но не у наемника, на выдохе бросившегося прочь вниз по улице. Хотя бы ненадолго, но избавиться от лицезрения самодовольной рожи Рокса – разве многого он хотел?       И все же не стоило уходить одному в отчаянном и безрассудном порыве. Не стоило сбегать на окраину, где никого не ждало ничего хорошего. Но покосившаяся вывеска манила беглеца, требовала отринуть все сомнения и толкнуть скрипучую дверь. Такой родной полумрак, тусклая, закопченная лампочка моргала над входом в подсобку, куда сбежали уставшие официанты, проклинающие свою работу и сброд, с которым приходилось работать. Место потерянных, заблудших душ – таковым чувствовал себя и Ирвин. Жестом подозвал к себе бармена, устроившись у стойки – налей, парень, крепкого. Напиться, забыться – не так уж и многого он хотел. И к тому отчаянно стремился, вновь и вновь подзывая бармена.       Может, Супербиа превысил положенное количество, может, так сложились карты, что в какой-то момент его повело в сторону – еще немного и наверняка свалился бы на пол, на потеху остальным завсегдатаям. Но все же наемник крепко ухватился за стойку, бросая беглый взгляд в сторону двери, а потом скользя им по залу. Не сразу, но выпрямился, шумно выдыхая и растирая взмокшую шею. Может и зря пришел сюда… чего ради? Что ему это дало? Ведь все равно после придется вернуться, сталкиваясь с собственными сомнениями, страхами и чертовой неуверенностью. Хах, страхами…       Изувеченные губы дернулись в кривой усмешке, Ноай снова сел, бесцельно пялясь в одну точку. Устал. Устал кому-то что-то доказывать. Устал каждый день бороться и доказывать, что достоин большего. Особенно – с собственными чертями, которые слишком часто поднимали голову и являли миру свой омерзительный лик.. Усмешка сползла с губ, голова упала на услужливо подставленную руку. И зачем приперся в это замызганное, побитое жизнью место? Ах да… да, потянулся к корням. Ведь именно сюда когда-то ходили члены «Вестиз». Те, кого Килиан мечтал оставить в прошлом, от кого сбежал при первой подвернувшейся возможности. А теперь жаждал встречи с ними. Зачем? Самому бы хотелось найти ответ на этот вопрос.       Хлопнула дверь, за спиной послышался непристойно громкий смех. Смех, который заставил вынырнуть из глубокого омута мыслей. Тот смех, который возвращал в не самые приятные дни прошлого. Мишель. Милый младший брат, которого он оставил в «Вестиз», понимая, что вдвоем им никогда не дадут уйти, тем более, когда старший провалился, и все внимание перешло младшему. Слишком пристальное, чтобы спасти и его из того ада, в котором им приходилось жить долгие годы.       Мишель… он так и не вернулся за братом. Нашел тысячу и одно оправдание для себя, хотя, если быть откровенными, причина всегда лежала на поверхности. Не хотелось возвращаться. Не мог себя заставить взглянуть в глаза того, кого мучили каждый день, каждый час, ожидая наилучших результатов. Но вот беда: Мишель тоже не оправдывал ожидания. И тогда наказания становились еще суровее.       Детство – самое тяжелое время. То, о котором не хотелось вспоминать, но оно упорно возвращалось во снах, точнее – в кошмарах. Бросив взгляд на брата, Килиан хмыкнул. И какого черта сентиментальничал? Взяв все-таки себя в руки, наемник поднялся, повернулся к двери. Оставалось не так уж и много шагов в сторону выхода, подтренькивающего колокольчиком, когда кто-то безмолвной тенью скользнул в бар.       – Уже уходишь, братец?       Не успел. Чувствовал, догадывался, что раз уж сам узнал младшего, то и старший не мог не привлечь внимания.       – Пойло здесь паршивое.       Младший Ноай покачал головой, словно бы не веря услышанному. А потом, понизив голос, приблизился на недопустимо короткую дистанцию:       – А, может, выпьем за встречу? Ты так старался, избегал меня… бросил подыхать.       – Не сдох же. Не мешайся под ногами.       Он слышал, как Мишель скрипнул зубами, едва ли ожидая подобный ответ. Еще мгновение и он ухватил старшего брата за локоть, крепко сжимая пальцы. Не простил и всем своим видом показывал это. Зло щурился, скалился, словно собака.       – Руки убрал.       – Слишком легко хочешь отделаться.       Килиан позволил себе тяжелый вздох. Еще момент и вот уже дернул свободной рукой к себе Мишеля, обнимая.       – Не нарывайся, Мишель. Я не хочу с тобой драться.       Не дав возможности ответить, Ирвин с силой оттолкнул младшего брата. Снова, как когда-то в далекой юности.       Младший Ноай запнулся, едва не упал, но его успели подхватить новые члены «Вестиз». Килиан, конечно же, воспользовался созданной ситуацией и, наплевав на то, как его поступок будет смотреться со стороны, поспешил уйти нетвердой походкой. Ему бы броситься бежать, где-нибудь спрятаться и переждать, но он не мог, да и не хотел, откровенно говоря, потому и шагал так неспешно. Зря он пришел пить так далеко от штаба, где не было друзей или хотя бы соратников, которые могли бы прикрыть спину, теперь же только и оставалось уповать на удачу. А она, как известно, дама крайне непостоянная.       Конечно, ему не дали далеко уйти, вскоре за спиной послышался топот. Оклик не сулил ничего хорошего, а удар в спину подтвердил мрачную догадку. Оступившись, но не упав, Ирвин развернулся, встречая брата уверенным ударом кулака в бок, поддавшись сиюминутному порыву. Он не желал Мишелю зла, видит Бог или Дьявол, но он верил, что этого будет достаточно, чтобы остудить его пыл. Ошибся. Ошибся, не отследив встречное движение, принесшее острую боль. Пульсирующую, расползающуюся в стороны ядом.       – Я тебя никогда не прощу, братец. Сдохни.       Отмахнувшись, старший Ноай не глядя нащупал рукоять кинжала. Ох… ведь знал, на что способен брат, но все же, все же, все же… наивная и глупая надежда обманула, заставила обо всем забыть. И вот результат. Болезненный, приправленный кровью. Мишель наверняка добил бы, не отвлекись на призывный свист. Оседая на землю, Килиан заметил безумца, вмешавшегося без спроса в их разборку. Рокс. Чертов пес.       Тот самый Рокс, который бесил, доводил до зубного скрежета и черт знает, нарочно ли. Человек, появление которого вызвало слишком много неуместных эмоций и переживаний, которым, определенно, не стоило поддаваться.       – Вы же не против, девочки, если я заберу своего дружочка-пирожочка?       Мишель наверняка послал бы вмешавшегося куда подальше, но вовремя увидел гранату в чужих руках. С выдернутой чекой для убедительности.       – Пока-пока, – добавил, когда члены «Вестиз» пошли обратно в бар. Стоило двери захлопнуться за их спинами, как наемник поспешил вернуть чеку на место, с долей облегчения выдыхая. – Ну что, решил подохнуть смертью храбрых идиотов? Хреново, однако, выглядишь. Нужно бы добраться до больницы.       Хотелось или нет, но пришлось принять чужую помощь. Цепляясь за Рокса, Килиан стянул маску с лица и ей же зажимал рану, не найдя ничего лучше под рукой.       – В морге… Игуана. Он поможет.       Тот самый Игуана, о котором знают все наемники, который штопал каждого желающего, оплачивающего услуги. Хозяин загробного мира нового поколения, впрочем, так он сам себя называл в минуты опьянения, окидывая свои владения придирчивым взглядом и, вероятно, получая удовольствие от дарованной власти.       Когда дверь резко распахнулась, впуская незваных гостей, Игуана лежал на прозекторском столе. Тихо, не реагируя на ругань Рокса, тащившего своего коллегу последние метры буквально на себе. Пару раз возникало желание сбросить ношу, но он все же сдерживался.       – Игуана!       Патологоанатом нехотя пошевелился, давая понять, что все еще жив. Если, конечно, оное состояние так можно назвать. Рука взметнулась к лицу, растирая слипшиеся спросонья глаза. А он-то планировал отдохнуть, наконец-то выспаться…       – Ну что за люди? Опять кровью пол заляпали.       Вот патологоанатом уже сел, осматривая непрошеных гостей. Один из них выглядел, откровенно говоря, паршиво, да и не удивительно, если учитывать пятно крови, расползшееся на боку.       – Ножевое, – спустился, двинулся навстречу, беспардонно протягивая руки и ощупывая место рядом с раной, оценивая масштаб трагедии.       Не было никаких надрывных воплей «Врача», не было плача ближних, ломающих пальцы от страха за родную душу – все это осталось в далеком прошлом хирурга, которым когда-то работал Игуана, или все же Динк Хелльберг. Когда-то он мечтал помогать людям, но, разочаровавшись в них, связался с преступным миром, отринув прежние заветы. Если бы это спасло от призраков прошлого!.. Но они замолкали лишь тогда, когда он поддавался сиюминутному желанию уйти от реальности, проглотив немного таблеток, ласково именуемых витаминами. Черные, белые – любые, какие душа пожелает. Или морфий, если совсем станет тоскливо.       – Его – на стол, сам – руки мыть. Будешь помогать и подавать инструменты.       В холодном и неприветливом морге, где нет места живым, двое стояли над столом с распростертым телом. Истекая кровью, Килиан, что удивительно, старательно скалился, подобно той самой псине, которую они когда-то спасли. Даже в такой момент не желал показывать свою слабость, уязвимость, хотя ему бы это, конечно, простили.       – Следи, чтобы он не вздумал отключаться.       Бросил док так безразлично, словно не ему пришлось приводить наемника в чувства, теряя драгоценные минуты. Игуана лишь на короткий миг поднял взгляд на лицо пациента – бледное, потерявшее большую часть красок жизни. Зажим, выдох, еще предстояло шить, но, черт возьми, как же это утомительно! И как велик соблазн бросить наемника подыхать. Не по личным причинам, а от лени, от головной боли, постепенно стискивающей раскаленным обручем. Вот и обратная сторона витаминов, которыми он злоупотреблял в последнее время.       И все же Хелльберг не позволил себе бросить раненного. Даже если клялся не мучить самого себя, не желая работать.       Отойдя к одному из холодильников, Игуана достал бутерброды, оставленные до лучших времен. И с видом непринужденным протянул один из них Роксу, проявляя чудеса щедрости.       – Будешь? Это включено в счет.       – Воздержусь. А вот от сигаретки не отказался бы.       – Дверь сам найдешь, а здесь нечего дымить.       Кристофер не стал спорить, несколько мгновений наблюдая, как разворачивается пленка, в которую был завернут бутерброд. Чудной, мать его, человек. И все же один из немногих, кто не задавал лишних вопросов, выполняя свою работу. Иной раз складывалось впечатление, что окружающая реальность едва ли его волновала. Впрочем, лезть к Игуане и пытаться выяснить, чем же он живет, не было никакого желания. Рокс взглянул на коллегу и как-то уж совсем тяжело вздохнул, после чего отправился на выход. Динк же устроился в своем рабочем кресле, охотно уплетая скромный перекус, привыкший и к запаху формалина, и к виду крови, еще не смытой со стола и медленно капающей на пол.       – Признайся, Супербиа, ты ведь хотел умереть, не правда ли?       Прожевав, все же осведомился Игуана, замечая движение на столе.       – Можешь не притворяться, что не слышал вопроса. Дело, конечно, не мое, но вряд ли Каин обрадуется подобному. Ты бы разобрался со своими тараканами.       Ирвин вздохнул, стискивая зубы. Меньше всего на свете он мечтал слушать нотации от человека, потрошащего других. Впрочем, не так уж они и отличались, если подумать. Но думать совершенно не хотелось. Не сейчас. Не после встречи с младшим братом, которая разбередила старые раны, отзывающиеся и теперь болью.       – Я напишу список лекарств, которые облегчат жизнь. Пускай твой дружок помогает менять повязку. Или сразу сообщить Каину, чтобы лично контролировал?       – Не надо ему ничего говорить.       – Черт с тобой.       Расправившись со своим бутербродом, Игуана еще раз осмотрел пациента, свалившегося на его несчастье так не вовремя, после чего действительно устроился писать список медикаментов. Для особо одаренных даже расписал частоту смены повязок, да еще чем и как обрабатывать.       Рокс давно выкурил свою сигарету. Потом еще одну, пытаясь решить для себя, как воспринимать случившуюся потасовку. Только ли в алкоголе дело?? Конечно, нет. Тут и провидцем не нужно быть. Уж слишком близко подпустил его Супербиа. Он помнил ночной рассказ, помнил, как хмурился коллега, так что, не сомневаясь в догадке, он мог поспорить с любым, что видел того самого младшего брата Ноая. Брошенного на произвол жестоко сердечных родителей, отыгрывавшихся на оставшемся отпрыске с удвоенной силой. Неужели знаменитого Супербиа действительно грызла совесть? Этого еще не хватало.       Чертыхнулся, растирая свободной рукой шею и задирая голову к мрачным сводам туннеля. И что ему прикажите делать? Остаться в стороне или вмешаться? В конце концов, они ведь не были друзьями… но оставались членами одной команды, как ни крути. И вроде бы уже не первый месяц работали бок о бок, а все еще не знал, как стоило себя вести с Килианом. Слишком уж с ним все шатко, сложно. И портить то, что удалось выстроить, не хотелось. Уж точно не сейчас.       Рокс не спешил возвращаться в царствие мертвых. Мрачный вестник, он собирался сообщить о своем решении, но Ноай его опередил, когда он только переступил порог:       – Ничего не говори Каину. Я сам объяснюсь, когда буду готов.       – А если будет заказ?       – Справлюсь.       Рокс скептически хмыкнул, не слишком-то веря в слова раненного. Хотя его самонадеянность и отчаянное нежелание признавать собственную слабость отчасти даже восхищали.       – Мне придется прикрывать твою задницу перед шефом. Оно мне надо, а? Сомнительное удовольствие.       – Я расплачусь с тобой. Назови свою цену.       Тихо, хрипло – именно так звучал голос Ноая, поверженного, но не сломленного. Роксу не оставалось ничего, кроме как закатить глаза, принимая самое благоразумное решение. Впрочем, он не собирался подставлять коллегу под удар, даже если где-то внутри зудело едва преодолимое желание.       – Черт с тобой. А теперь потрудись рассказать, что там произошло. Знаешь ли, любопытство не дает покоя.       Игуана, все еще присутствовавший в одном пространстве с наемниками, хмыкнул и плюхнулся в единственное кресло, явно намереваясь тоже послушать. Возможно, будь Ноай чуточку в лучшем состоянии, то избавился бы от лишних ушей, но не в этот раз. Да и Хель все еще полезен, чего уж лукавить.       – Это был Мишель – мой брат. Мы с ним расстались не на самой лучшей ноте… много лет назад. Кажется, я уже рассказывал, что бросил его, а сам сбежал. Тогда у меня не было возможности забрать его с собой, да и, откровенно говоря, я сомневался, что он пойдет со мной. На то было множество причин.       Супербиа замолчал, воскресая картины прошлого, которые хотелось бы забыть. Его дорогому братцу пришлось отвечать за ошибки старшего, расплачиваясь кровью и потом. Кровь – то, что стало давно привычным. Но все же привыкнуть к предательству Килиана не удавалось, хотя младший Ноай старался. Каждый раз оказываясь запертым в подвале, он повторял снова и снова из-за кого был вынужден страдать. Эту ненависть он взращивал в себе с особой тщательностью, не позволяя самому себе забыть хоть что-то. Каждая мелочь важна, если хочешь ненавистью до самого основания.       – Нас всегда воспитывали в духе соперничества. И проигравшему доставалось в разы сильнее. Позволил себе слабину – расплачивайся кровью. Мишель проигрывал чаще. Иной раз не хватало банальной ловкости, чтобы вовремя избежать удара. Пускай он был вторым сыном, но требований от этого не становилось меньше. Полагаю, что они планировали стравить нас. И победивший возглавил бы группировку в свое время. Только моя излишняя самоуверенность спутала все планы. И вот уже ему приходится отвечать за мою ошибку. Полагаю, его подобное совершенно не порадовало. О… наверняка он обвинял меня во всех своих бедах. Да я и сам себя виню, что не был более дальновидным.       – И что бы ты тогда сделал, имей шанс все изменить?       Килиан замолчал. Может, обдумывал ответ, может, снова пытался отключиться по доброте душевной. Рокс не торопился проверять, позволяя себе нахмуриться и сжать губы в одну линию. Конечно, он хотел развлечься, но явно планировал провести вечер совершенно иначе и в более грудастой компании. Эх, прощайте милые фурии борделя!.. По крайней мере, в этот раз им не суждено было встретиться. Ну, не сюда же вызывать – док бы вряд ли оценил.       – Может, убил бы его. Может, своих родителей… Придумал бы что-нибудь.       Пускай наемник и проговорил это шепотом, но все же Кристофер услышал его ответ. И едва не рассмеялся.       – Придурок. И был бы во всех случаях неудачником, остановившемся на этом уровне. Если бы ты остался, то так бы и был слабаком.       – Да пошел ты.       – Хрен с тобой, золотая рыбка. Толку-то тебе что-то объяснять? Док, через какое время это тело можно забирать?       – Да хоть сейчас. Истечет кровью по дороге – не моя беда. А вообще, если уж рассматривать вариант на выздоровление, то пусть лежит до утра. Так уж и быть, оставлю ключи от своих родных покоев. Только смотри, чтоб не помер.       – А ты не останешься?       – У меня другие планы. Адьос, мальчики!       Игуана и впрямь засобирался, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию. Этот мрачный тип с серым оттенком кожи напоминал больше живой труп, нежели человека. Бодрый, но все же труп, с отпечатавшимся следом веревки на шее.       Ключи он действительно оставил, правда, перед уходом все-таки осмотрел раненного. Так, по доброте своей душевной. Его все еще ждали дома те, с кем он был готов отправиться хоть на край света.       Время тянулось непростительно медленно. Кристофер не знал, куда деться, позволяя себе побег наружу за очередной сигаретой. Ну и для того, чтобы согреться. Как Ирвин еще не начал стучать зубами?.. Ах да, слишком крепко уснул, а, может, все-таки помер?.. Но пульс все еще чувствовался. Напряженная ночка, что тут скажешь?       В какой-то момент Рокс даже задремал, сидя в промятом кресле. Не очень удобно, совершенно неуютно, а гудение ламп вскоре откликнулось мигренью. Хоть поднимайся наверх и ищи диванчик, на котором можно растянуться. Впрочем, не доверяя своему напарнику, наемник напрочь отмел подобную идею. Не в этот раз.       На улице уверенно шумели трубы, тянущиеся по бесконечному лабиринту туннелей. Привычный полумрак уже не рассеивали редкие фонари, которые то тут, то там гасли после очередного скачка напряжения. Редкие прохожие, словно чуя угрозу собственной жизни, старались как можно скорее скрыться там, где казалось хотя бы безопасно. Иллюзия, право, не более того.       Игуана в который раз огляделся в сторону больницы, где оставил своих пациентов. Определенно, не так он хотел закончить этот вечер. Немного витаминов, адреналина в крови, чтобы остались силы на что-то более интересное. Вот только действие чудо-таблеток уже сходило на нет, оставляя после себя горькое послевкусие. Возможно, кто-то другой обрадовался бы оному, но Динку явно было мало.       Под подошвой захрустело стекло из разбитых окон. Дома следили за улицами пустыми глазницами окон, оставляя после себя неприятное впечатление. Возможно, окажись Игуана в этих местах впервые, то испытал бы истинный страх, да только оное чувство давно притупилось. Вероятно, из-за запрещенных веществ, которые позволял себе все чаще и чаще в последнее время. Исключительно в терапевтических дозах.       Споткнувшись об покореженный жизнью асфальт, едва не упав, док наконец-то вернулся к неприглядной реальности, в которой на окраине города его ждали родные и близкие друзья.       Утром в морге было ничуть не лучше, чем вечером. Спать в продавленном кресле оказалось истинной пыткой: мышцы ныли, но Рокс старался сделать вид, что все в порядке. Выходило паршиво.       – Ты там живой? – не сразу, но все же наемник оторвал зад от кресла и прошел к столу. Тронул Супербиа за плечо, перехватил запястье, проверяя пульс. Впрочем, это оказалось лишним – Килиан отдернул руку, зашипев от собственного слишком резкого движения.       – Черт, кажется, я все-таки уснул, – прежде, чем коллега что-то успел сказать, Ирвин постарался сесть. Шипя, матерясь и стискивая зубы, он скосил взгляд на свой бок. Повязку пора было менять.       – Как себя чувствуешь, болезный? – перехватив взгляд Килиана, мужчина нехотя пошел обратно. Там, на письменном столе, остались выделенные Игуаной перевязочные материалы. По доброте душевной.       – Жить буду, но зад отморозил здесь спать.       – Не страшно, потом отогрею его. За отдельную плату, конечно.       Вот так просто, без лишних раздумий предложил. Супербиа ничего не ответил, но скосив взгляд на лицо напарника, Рокс заметил его улыбку. А вот это что-то новенькое! Оказывается, он и так умеет! Стоило отметить этот день в календаре.       – Наматывание соплей на кулак закончилось? Попыток так тупо самоубийца больше не будет? Мне, конечно, не сложно играть в Супермена, но в следующий раз выставлю счет.       – За доброту душевную?       – За нее самую. Сиди смирно.       – Как скажешь… пупсик.       Кристофер не сдержал смешка. Вот ведь поганец! Вернул эту очаровательную издевку, о которой стоило забыть обоим. Для улучшения командного духа и прочий бред.       Немного сноровки, упорства и повязка была заменена. И можно смело покидать убогую обитель, слишком уж неприветливую к своим гостям. И все же перед уходом Аварития, как прозвал Рокса глава группировки, набросал короткую записку Игуане, заодно оставив карточку со своими кровными кредитами. Эх! Разорится же так! И все же наемник был доволен, что оказался в нужном месте и в нужное время.       Аварития – к этому имени он привык достаточно быстро. Как и Килиан к Супербиа. Со временем истинные имена стали чем-то сокровенным и только для близкого круга людей.       Прошло больше десяти месяцев с момента, как он примкнул к «Калигуле». Немалый срок, если так подумать. И все же с Супербиа они так и не стали друзьями. По крайней мере, их отношения едва ли укладывались в стандартное понятие «дружба».       Глядя на ожидающего Ирвина, Рокс едва сдерживал улыбку. Все еще взбрыкивал, слал ко всем чертям, не желая признавать, что они чертовски соответствовали друг другу. Вспыльчивые, азартные безумцы, которые иной раз заставляли сотрясаться даже стены штаба.       За окном все еще было темно. Точнее – привычно темно. Где-то дальше по улице тоскливо моргал фонарь, гудели трубы вентиляции.       – Может, уже вернешься? Скучно одному валяться.       – К черту.       – Керр скучает.       Супербиа остановился. Всего лишь месяц назад они подобрали на бескрайних территориях за куполом нового города маленького цербера, раненного кем-то более крупным. Каин утверждал, что его мать погибла в схватке, защищая потомство. Выжил только Керр, успевший забиться в глубокую щель. Раненный, истекающий кровью, он не хотел выбираться, чувству более крупного зверя. Когда группа двинулась дальше, двое вернулись за ним. Пришлось потрудиться, чтобы вытащить малыша цербера. Кусался, пищал, боролся за свою жизнь, едва ли понимая, что ему решили помочь.       – Манипулятор.       Выдохнув, Супербиа поднялся с пола, оттряхивая руки. Рокс стал отрицать очевидное.       – Ты его кормил?       – Ждал тебя. Он же любит мамочку.       Ирвин скривился, словно от зубной боли. Все эти шуточки Кристофера все еще бесили.       – Может, тебе укоротить язык?       – Как-нибудь в следующий раз, пупсик.       В Аваритию полетела мокрая от пота майка.       – Идем уже.       Рокс лениво потянулся и все-таки поднялся. Керр действительно ждал в соседней комнате, предоставленной в его полное распоряжение, где ему заботливо даже сделали гнездо. Все для скорейшего выздоровления.       Надо отдать должное Остхоффу, не воспротивившемуся появлению нового питомца на территории штаба. Кажется, его даже позабавило то, как эти двое стали взаимодействовать друг с другом ради раненного зверя. Постепенно, пускай и мучительно медленно, но они привыкли к существованию друг друга.       Керр встретил их недовольным и вместе с тем жалобным плачем. Выбравшись из своего гнезда, цербер побежал к тем, кто заботился о нем все это время. Встав на задние лапы, он выпустил когти со всей любовью в колено Ноая. Еще раз пискнул, тонко намекая, что ему пора кушать.       – Давай, иди за мясом, – бросил через плечо, присаживаясь и мягко касаясь загривка малого зверя. Тот откликнулся довольным писком – глупо лукавить, но ему нравилось общество оного человека. Возможно потому, что Ирвин проявлял куда больше теплоты и доброты, хотя всячески скрывал, что способен на это. То, что никому другому он не мог продемонстрировать, не подставив под удар и сомнение свой авторитет.       Кристофер не стал спорить, хмыкнул, да пошел на выход, где его уже поджидал Луссурия. Тот видел, что Рокс наконец-то вернулся в комнату и, желая толику внимания своей скромной персоне, пристроился рядом.       – Может, тебе составить компанию? У меня как раз есть свободное время       – Даже так? Неужели согласишься помочь с нарезкой мяса? – поинтересовался Аварития, поигрывая бровями. Алджи насупился, не испытывая особого восторга из-за поступившего предложения. Оно и не удивительно: он-то намекал на иное. – Извини, котик, я снова сегодня занят.       – Что-то в последнее время ты постоянно с Супербиа. Не наскучило?       Кристофер не ответил, хотя позволил себе пожать плечами и улыбнуться. Объяснять их сомнительные взаимоотношения не хотелось, да и вряд ли бы Алджи в действительности понял. Это ведь в чистом виде вызов, подогревающий азартного человека! Добиться расположения, уважения этого индивида оказалось куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Супербиа не просто хорохорился и набивал себе цену, нет. Он был недоверчивым, заносчивым засранцем, который едва ли вообще кого-то уважал. Разве что Гидеона, но и ему пришлось приложить усилия, чтобы добиться подобного результата.       – Скажи-ка, милый дружочек, а как тебе-то с ним удается ладить? Что ты такого сделал, что он к тебе расположен?       – Немного ласки, щепотка доброты, а еще – стальные яйца, дружище.       Рокс не сдержал смешка. И почему его совершенно не удивил ответ Луссурии? Что еще можно услышать от воплощения похоти?       – А если серьезно?       – Все-то тебе лишь бы серьезно, фу. Я здесь практически с того времени, как пришел Каин. И не словом, а делом доказал свою полезность. Когда Ирвин решил переступить через себя, придя к Каину, я помог ему устроиться, улучшить свои навыки. Совместные тренировки и все такое, знаешь ли… но на это потребовалось немало времени. И участие со стороны нашего прекрасного босса.       – Звучит скучно. До безобразия.       – А ты хотел, чтобы все было с огоньком, чтобы захватывало дух? Так это на охоте может так повезти или же на каком-нибудь задании. Все, мне надоело резать, дальше, милочка, сам.       – Спасибо, Алджи.       Сполоснув руки, Оулдридж помахал на прощание. В этом весь Алджи: попытался, но настаивать не стал. Оставил последнее слово за собой. Хорош, чертяга.       Возможно, он отсутствовал дольше, чем планировалось, возможно, Керру стоило придерживаться расписания в кормлении, а, может и вообще в распорядке дня, но увиденная картина стоила оных жертв. Маленький цербер оплел своими щупальцами руку Супербиа и оба, похоже, блаженствовали в тишине комнаты. Зверь жил в штабе куда меньше, но уже успел расположить к себе. Чертяга.       Глупо ревновать и завидовать зверю, но оное чувство упорно заворочалось где-то внутри. Задавить бы в зародыше, но Рокс позволил ему существовать, принимая тот факт, что Килиан плохо (а точнее отвратительно) ладит только с людьми. Видимо, отголоски прошлого до сих пор диктовали свои условия.       Шагнув в полумрак комнаты, Кристофер постарался ступать как можно тише, но не вышло – его присутствие вскоре заметили.       – Керр уже заждался. Не слишком-то ты торопился.       – Извини, пупсик, я старался.       – Может тебе все-таки укоротить язык?       Они оскалились друг другу, щурясь и снова уподобляясь зверью. Эх, недолго Супербиа пребывал в добром расположении духа! Впрочем, Аварития не унывал – не привык, да и не положено.       – Сам же потом будешь печалиться, плакаться… Керр, иди ко мне, мой мальчик.       Церберу не пришлось повторять дважды: соскочив с заботливых рук, он поспешил к хозяину. Вот и славно, значит, все еще оставался шанс подстроить зверя под себя. Может Ирвин и помогал с выхаживанием питомца, но хозяином он признавал другого.       – Продажная шкура.       – Он просто знает, кто тут главный.       Килиан скривился, только коллега не заметил оного, слишком увлеченный своим питомцем, уже пытающимся стянуть кусок мяса из миски. Какой нетерпеливый! Невозможно же скрыть восторга, глядя на него!       – Ты посмотри, а! Ну-ка, Керр, не воруй! Сидеть!       Цербер не спешил слушаться, нетерпеливо перебирая лапами, порыкивая, а потом догадываясь, что можно своровать мясо своими щупальцами. Потянул их, проверяя реакцию человека, заухмылявшегося догадливости зверя.       – А он хитрец. Смотри, что делает.       Кристофер прищурился, желая отчитать Керра, но в итоге все же сдался и отдал миску.       – Сдаюсь, ему невозможно противостоять. Слишком милый.       Супербиа встал рядом с Роксом, не спеша хоть как-то комментировать происходящее. Со зверем бы побольше строгости, да отработки послушания…       – Осваивается наконец-то.       Ирвин улыбнулся – просто, не гримасничая, похоже, действительно умиляясь Керру. На свое счастье Кристофер вовремя прикусил язык, чтобы не испортить момент, похожий на идиллию. Когда ему еще раз доведется увидеть подобное?       – А еще недавно забивался в угол и от страха на всех шипел. Похоже, ты ему нравишься. Доверяет и открывается тебе быстрее, чем мог бы.       – Чувствует, что не обижу, – чуть пожав плечами, предположил Ирвин. – Или морда моя нравится.       Усмешка, взгляд в сторону заканчивающего трапезу питомца. Если подумать, то у Керра не было особых поводов доверять Килиану, но почему-то именно к нему первому пошел на руки. Тогда Кристофер шутливо назвал его мамочкой, за что тут же отхватил по зубам. Не все шуточки проходили гладко.       – Может, останешься на ночь?       – Я подумаю.       – Эй, пупсик, заданий нет, Каина – тоже. Нет причин для побега. Оставайся. Пожалуйста.       Как просто, однако! Взял и лишил привычных и вполне себе приличных способов отказаться. Только и оставалось, что качнуть головой, да хмыкнуть.       – Как же ты бесишь, Крис.       – Как же ты любишь повторять это. Так останешься? Давай, соглашайся, я даже согласен сделать тебе расслабляющий массаж.       Похоже, именно последний аргумент стал решающим, и вот Килиан поднял руки, сдаваясь на милость своего напарника.       Еще немного они повозились с Керром, требующим поиграть с собой, чтобы потом с чистой совестью уложить зверя в импровизированное гнездо, когда он свалился посередине комнаты от усталости. Без лишних слов Супербиа скинул с себя майку, которая совершенно не изящно полетела в сторону хозяина комнаты. Рокс перехватил тряпку до того, как она упала на не блещущий чистотой пол. Не удержался, поднес к лицу, вдыхая чужой запах. Килиану только и оставалось, что закатить глаза, одними губами произнося заветное «извращенец». Кажется, он не так уж и далеко ушел от истины, если подумать: кто же в здравом уме будет искать общения с тем, кто едва тебя переносит? Но Рокс с завидным упрямством продолжал, словно действительно верил, что оная настойчивость может помочь в столь неблагодарном деле.       Супербиа уже лежал на животе, уткнувшись в сложенные руки, когда хозяин комнаты вновь решил нарушить молчание:       – Знаешь, Ирвин, нам явно с тобой стоит стать ближе. Где ты еще найдешь такого психа, который будет тебя терпеть?       Может и стоило что-нибудь ответить, но Ноай воздержался, прикладывая немало усилий.       Кровать жалостливо заскрипела, когда на нее еще забрался Кристофер, расположившись на чужом заду. Удобство лежачего в данный момент его едва ли беспокоило. В конце концов, это ведь всего лишь предлог, чтобы задержать здесь и сейчас Супербиа. Тц, все-то приходится искать предлоги, словно и не сдвинулись с изначальной точки.       – У тебя руки холодные.       – Сейчас согреются, пупсик.       С усердием, достойным лучшего применения, Рокс стал растирать чужую спину, иной раз останавливаясь на том или другом шраме. Глубокие, старые, оставленные безжалостной твердой рукой.       – Некоторые из шрамов не похожи на боевые ранения. Из детства, да? Ты рассказывал, что тебя часто наказывали…       – Дело прошлое.       – Прошлое, верно. И все же, Килиан, – Кристофер почувствовал, как чужая спина напряглась, стоило назвать его вторым именем. Что-то запрещенное, верно? – Это слишком жестоко. Особенно по отношению к ребенку. Кто чаще бил?       – Отец.       – Ты его ненавидишь?       Супербиа не спешил с ответом. Спрятал лицо в одеяле, кусая привычно губу. Не самые приятные воспоминания, не тот человек, о котором хотелось бы вспоминать.       – Ненавижу – слишком громкое слово. Мечтаю забыть, как о страшном сне. Но именно во снах он чаще всего и возвращается. Снова и снова… черт бы побрал, Крис, не хочу говорить об этом!       – Но нельзя же все держать в себе. Ты ведь никому этого не рассказывал, верно? Разве что Каину в минуту душевной слабости.       – И почему я рассказываю теперь тебе?       Рокс хмыкнул. Действительно, почему? Потому, что давно искал того, кто банально выслушает и не осудит? Или же ошибся и между ними все-таки что-то было, какая-то особенная связь, позволяющая открыться? В последнее верилось с трудом.       – Может потому, что я единственный, кто хочет тебя выслушать и услышать?       Пальцы надавили на шейные позвонки, потом еще раз, заставляя Килиана застонать от физического удовольствия. Вот так. Совсем другое дело.       – Сделай так еще раз.       Голос, как показалось, прозвучал даже томно. Дважды просить не пришлось, Аварития вновь надавил, неоднозначно прижимаясь пахом к чужим ягодицам. Может даже слишком нагло, что вряд ли Килиан не заметил оного.       – Вот так?       – Ты пытаешься меня задобрить? Если да, то продолжай в том же духе – я не против.       Не против… он и впрямь уже не выражал ярого протеста из-за прикосновений, как в первое время. Сам во многом виноват, не стоило провоцировать, нарочно нарываться, а потом с упорством мазохиста продолжать давить на больное, правда, выходило все само собой. Может проблема в разнице между подземными и обласканными солнцем?       Гадать, предполагать можно до бесконечности. Но стоит ли? Вздохнув, Кристофер склонился и уткнулся носом в чужую макушку. В другое время Килиан бы дернулся, возмутился, но то ли его разморило, то ли что, но он проигнорировал выходку коллеги.       – Все, я устал мять твои очаровательно острые плечи. Помял бы кое-что другое, но не при ребенке же, верно?       Ирвин чуть качнул головой, тихо хмыкая. Ничего нового. Либо устал, либо продолжение сеанса предполагалось за отдельную плату: пробная версия длилась не так уж и долго.       – Знаешь, Крис, может ты и прав. Может мне давно пора было кому-то выговориться.       Вот так поворот! Чтобы Супербиа признал чью-то правоту? Вероятно, мир действительно сошел с ума окончательно и бесповоротно. И все же слова Килиана заставили заулыбаться – широко, довольно, словно это признание было самым ценным в жизни. Выдохнув смешок в чужие короткие волосы, Рокс сначала слегка коснулся мочки уха, потом дернул, словно проверяя, настоящий ли под ним человек. Возмущенное «ауч» говорило о реальности происходящего. И вот уже оба рассмеялись над всей несерьезностью действий. Как малые дети, право.       И все же ничего не хотелось менять, по крайней мере, в этот раз, в этот час. Ноай не взбрыкивал, не пытался уйти, поддерживая странную игру, цель которой, похоже, и сам Рокс не знал и не понимал. Может оно и к лучшему – стоило ли лишний раз забивать себе голову?       Керр разбудил их под утро, бодая Кристофера в плечо. За окном все так же привычно темно, запах сырости висел в воздухе, щекоча ноздри. Супербиа лежал здесь же, прямо под рукой, такой спокойный и, если бы не шрамы на щеках, его можно было бы назвать красивым. Вечная ухмылка, напоминающая о прошлом, которое наверняка хотелось забыть. И почему не попытался как-то исправить? Давно стоило спросить. Возможно, именно с этого надо было начать. Глупость какая.       Мазнув губам по плечу Ирвина, наемник нехотя встал. Пришло время кормления маленького зверя.       Через год страсти в группировке практически улеглись. Керр окреп, подрос, являя собой прекрасный пример дикого зверя. Впрочем, ему хватало благоразумия не оспаривать главенство Авеля, наблюдающего за ним с очаровательным снисхождением. В этом треклятом мире хотя бы что-то находилось в гармонии.       На улице хлопали красные полотнища знамен, переброшенных через окно яркой меткой. Снова по многочисленным туннелям гулял ветер, разгоняемый вентиляцией верхнего города. Шумело, гудело, где-то методично капало – Рокс практически привык к жизни в этой дыре. Каин оказался прав: ему здесь еще понравится, особенно тогда, когда удастся полностью влиться в коллектив. Ухмылка дернула губы – вот уж задачка не из легких! Но отступать было некуда. А потом увлекся, втянулся в постоянное противостояние с Килианом, не умевшим держать себя в руках. По крайней мере, его упорству в проявлении эмоций можно было позавидовать. Живя большую часть жизни со спектром, стремящимся к нулю (да у рыбок в аквариуме и то он шире!), он с нескрываемым восхищением наблюдал за перепадами, за вспышками чистой ярости. О, какой живой экземпляр! Будь Рокс более восприимчив, то, вероятно, сдался бы куда раньше. Но слишком уж высоки ставки, азарт клокотал по венам вместе с горячей кровью.       Остхофф лениво перебирал пальцами в густой гриве своего любимца, чуть склонив голову, он неотрывно наблюдал за нетерпеливо мечущимся Аваритией. Ждал. Рокс ждал своего коллегу, который отправился в одиночку разбираться с очередным заказом. Не в первый раз, но впервые кто-то действительно переживал за исход операции. Кристофер злился, что Супербиа задерживался, уже несколько раз сверялся с часами. А ведь день так хорошо начинался! Но тревога исказила настроение, да и ветер перемен не внушал спокойствия.       – Что-то случилось, Каин. Он не задерживается на заданиях больше нужного.        «Не в его правилах» – хотелось добавить, но наемник все же прикусил язык. Еще накликает беду! Наемники народ иной раз суеверный, особенно, когда достаточно предпосылок и поводов.       – Хочешь пойти и поискать его?       Рокс резко развернулся, бросая долгий и тяжелый взгляд в сторону главы группировки. Неужели все настолько очевидно?       – Возможно, ему нужна будет помощь. А если нет – у него появится лишний повод поглумиться надо мной.       – Возьми с собой Авеля. Ему не помешает размять лапы. Не правда ли, малыш?       Мантикора утробно рыкнул, похоже, соглашаясь со словами человека, которого он вроде как признавал хозяином. Впрочем, не только ради прогулки отправлял его, правда? Спорить и отказываться не было никакого смысла, поэтому Рокс позвал зверя за собой, зная, что того дважды приглашать не было необходимости. Заскребли когти, послышался громкий зевок с рыком, после чего Авель потрусил за знакомым человеком. Что-то подсказывало, что шел он не по доброте душевной, а ради награды после. В чем-чем, а в этом они с Кристофером были похожи.       Время – не самый лучший друг и спутник в жизни наемников. Кровь стучала в висках, уже через пару минут Рокс сорвался на бег, когда увидел клубы дыма, неспешно тянущиеся вверх от того места, где предположительно находился Килиан. Задание же плевое! Любой бы справился, верно? Проникнуть, установить прослушку, можно даже прихлопнуть одного гада, мимоходом совместив приятное с полезным! Там не должно быть дыма, огня. Не должно.       – Найди его, Авель.       Мантикора тряхнул головой и потрусил вперед, словно и впрямь понял, о чем тот просил.       Приходилось ли ему когда-то прежде испытывать подобное беспокойство о ком-то? Нет. В новом Деймосе система лишила людей таких чувств за ненадобностью. Прежние группировки в старом городе никак не отзывались в сердце. Это было с ним впервые. И оное чувство не вызывало восторга. Слишком тяжело, дыхание перехватывает, когда что-то взрывается в здании и часть крыши взмыла к своду пещеры. В этот момент сердце ухнуло вниз, кажется, что на невыносимо долгую минуту. Он же успел выбраться, правда? Рокс и сам не понял, как додумался рвануть в сторону пожара, вот только попасть внутрь здания оказалось самоубийственной затеей.       – Авель!       Зверь вынырнул из клубов дыма, таща за шиворот свою «добычу», перемазанную в саже. Кажется, в это омерзительное мгновение он даже забыл, как нужно дышать: кровь шумела в ушах, разгоняемая растревоженным сердцем.       Глаза щипало, ноги заплетались, но все же Кристофер двинулся навстречу зверю. Упал рядом, вгляделся в лицо пострадавшего и наконец-то облегченно выдохнул. Вот он, его Супербиа. Потрепанный, но все же живой. Живой же?.. Пальцы легли на шею, пытаясь нащупать пульс. Вот! Вот он!       – Давай, Авель, надо его вытащить отсюда.       С этими словами Рокс подхватил товарища на руки и зашагал в сторону проулка, усыпанного стеклами из выбитых окон. Ужасающий хруст, забивающий нос запах гари, глаза против воли слезились, но все же наемник уверенно шел вперед. Повезло. Ему просто чертовски повезло! Авель тревожно оглядывался назад, сопел, явно не испытывая восторга от лицезрения живого и страшного огня. Снопы иск то и дело взметались вверх, что-то отвалилось с грохотом, эхом разнесшимся по туннелям.       – Будешь мне должен, пупсик. Никогда не расплатишься за мою доброту душевную.       Кристофер ворчал, стискивая зубы, да только товарищ не слушал его, все еще пребывая в спасительном бессознательном. Выдохнув, Аварития все же опустился со своей ношей на землю, отойдя на безопасное расстояние.       – Ну давай. Ты же жив, правда? Обязан быть живым. Скажи хоть что-нибудь, скотина бессовестная.       Легкие удары по щекам, потом чуть сильнее. Он судорожно перебирал варианты, что еще можно сделать, и в памяти наконец-то всплыла столь полезная информация об искусственном дыхании. Вот оно! Удобнее уложив на земле, зажав нос Килиану и, вероятно, помолившись всем богам, как мог и умел, он прижался к чужим губам. Жест отчаянный, как последняя надежда. Он и сам-то не слишком верил в успех собственных действий. Раз, два, три… повторять процедуру до улучшения состояния пациента.       Кажется, что прошла целая вечность прежде, чем в лицо уперлась изрезанная ладонь.       – О, спящая красавица проснулась, – и вроде старался держаться в привычной манере несерьезности, да только взгляд выдавал с потрохами: он действительно испугался за этого… эту занозу в заднице. Склонившись и прижавшись ко лбу лбом, Рокс наконец-то облегченно выдохнул. Жив. Этот сучий потрох жив!       – Не думал, что обрадуюсь твоей роже.       Кристофер рассмеялся: отчаянно, надсадно, даже не пытаясь скрыть своих чувств. Пусть видит и знает – у него не было ни единого повода лукавить и таиться. Губами найти губы, прижаться на несколько невыносимо долгих мгновений. Выдох – слишком громкий.       – Знаешь, пупсик… я еще не готов отпустить тебя. Ты уж постарайся так больше не попадать.       Килиан ничего не ответил, но Крис почувствовал, как его пальцы сжались на вороте куртки. Отчаянно цеплялся, словно за единственную соломинку в этом безумном мире, наполненным дымом, криками и бессмысленной болью. Ему хотелось разрыдаться в голос, проклиная всех и каждого, приведшего его к этому злосчастному моменту. Так наверняка и произошло бы, останься у него хоть какие-то силы.       Даже если не привык показывать кому-то свои слабости, даже если испытывал патологическую потребность все контролировать, сейчас хотелось опустить руки и сдаться на милость своего спасителя.       В штабе их уже ждали: док – все тот же странный тип, скрывающейся в чертогах морга – стоял у двери. Быстрее, требуя не медлить ни минуты, пропуская вперед и указывая на несчастный стол, которому вечно приходилось изображать из себя медицинский.       – Укладывайте осторожнее.       Кристофер помедлил, словно опасался спускать Ноая с рук, впрочем, последний тихо сказал: «Все нормально», выводя коллегу из оцепенения.       – Черт, – не сдержался, поморщился, когда Игуана, получив доступ к телу, стал срезать искореженную жаром форму. Не то, чтобы он действительно серьезно поджарился, но врыв не прошел бесследно.       – И как тебя угораздило?       Не те эмоции, которые он рассчитывал услышать в голосе Рокса. Тревога, страх - они добавляли ненужные, неуместные оттенки. Впрочем, приятно было осознавать, что кто-то искренне переживал. Что-то подсказывало, что явление Криса в том месте было далеко не случайностью. Не случайно же, правда?       – У цели оказалась взрывчатка. И я с трудом успел выпрыгнуть в окно.       – Идиот.       Килиан не ответил, хотя про себя согласился со словами товарища. Расслабился, не убедился в безопасности и вот результат. Немного обидно, досадно, ну и ладно. Ноай знал, что нечто подобное может произойти с любым из них, все они однажды отправятся на тот свет.       Подняв взгляд, он посмотрел на Рокса. Удивительно, но теперь не было никакого желания спешить умирать. Все слишком резко изменилось за последние дни. Странно это.       А сейчас стоило стиснуть покрепче зубы, когда по свежим ранам прошлись септиком. Не в первый раз ведь попадался в ловушки, но впервые кто-то решился поиграть в спасителя. Чудак-человек, едва ли задумавшийся, что и сам мог ненароком пострадать и кому бы от этого было хорошо? Ах да, треклятому подполью, все еще ищущему их слабости и пытающиеся уничтожить неугодных.       Хелльберг бездумно насвистывал, продолжая беззаботно работать тампонами, отмачивая куски ткани и обрабатывая после этого ожоги. Вот уж действительно удивительный человек! И ничего его не трогало. Не волновали такие мелочи, как чужая боль, которую он мог бы купировать, но не стал. Впрочем, с этой задачей справлялся другой, аккуратно, по каплям собирая ее и, как казалось, растворяя буквально в воздухе. Вот встряхнул рукой, чувствуя, как от боли свело запястье – неужели он и впрямь терпит такое? Вот ведь мазохист! И ведь не просил о помощи, хотя стоило бы. Сказать всего лишь пару слов, можно даже на ухо, если ненароком боялся проявить слабость.       Кристофер отвернулся, покрепче стискивая зубы: пропускать чужую боль через себя весьма сомнительное удовольствие.       Прошло еще два часа прежде, чем Игуана ушел. Только убедившись в цатый раз, что все обработано, раны, требующего особого внимания, заштопаны, он оставил наемника в покое. Устроившись спина к спине, Рокс и Ноай сидели, не спеша объясняться, да и нужно ли в действительности? Кристофер нащупал ладонь коллеги, сжал ее, снова давая понять, что он здесь, рядом. И, черт возьми, действительно готов помочь, насколько сможет. И спину прикроет, и из огня вытащит, если потребуется.       – Значит, теперь я твой должник, – и все же Килиан прервал молчание.       – Сочтемся, – бросил небрежно в ответ Кристофер. Может, тоже когда-нибудь спасет от смерти – кто знает?       – Чудной ты.       Кристофер хмыкнул. Действительно чудной. Бегал, пытался добиться расположения, а в итоге что получил? Гордое звание чудака. Он мог бы оскорбиться, но вместо этого развернулся и обнял Килиана. Порывисто, поддавшись сиюминутному желанию.       – Не делай так больше. Не уходи один, не предупредив меня.       – Думаешь, что это что-то изменит? А, черт с тобой. Может так протяну чуточку дольше.       Хорошее оправдание, звучавшие из его уст практически убедительно.       Впервые Ноай не спешил отстраняться. Пускай было больно от неосторожного давления на раны, но наемник стиснул зубы, решив перетерпеть. Да что там! Вот уже и сам обнял своего спасителя. Пускай слабость, пускай потом будет до омерзения к самому себе стыдно, но отчаянно сжимал пальцы на плече коллеги, желая удержать подле себя. Впервые за долгое время они пришли хоть к какому-то согласию.       От Килиана все еще пахло дымом и обожженной плотью. Вроде бы и привычный для их ремесла запах, который часто сопровождал каждого из них, но все же сегодня от него тревожно щемило в груди. Эх, пропал ты, Рокс! Безрассудно позволил мерзавцу слишком глубоко забраться в голову и поселиться там. Для этого он не спрашивал разрешения. Пройдет время, раны затянутся, но ощущение крепкого плеча во мраке реальности не забудется. Может, Ирвин и попытается сделать вид, что ничего не было, но вряд ли оный фокус выйдет. Взгляд наверняка смягчится, станет чуточку теплее. По крайней мере, в подобное хотелось верить.       Как и Ирвину хотелось верить, что все стало серьезнее, чем мог бы подумать когда-то давно. Все они становились одной семьей, хотели того или нет. Все притирались и становились чем-то большим для друг друга. Тем, ради кого можно рискнуть всем и даже чуточку больше.