- Всегда? - Навечно...

25 марта. Среда. 10:34. Белые стены. Ненавистный запах. И врачи в белом. Чимин не любит это место. Чимин не любит этот запах и этих людей, что всем своим видом показывают, как им тебя жаль. Военный госпиталь — это сборище врачей, которые своим присутствием и общением жалеют тебя. Это бесит. Это раздражает. Сколько Чимин себя помнит, их как бы поддержка, нифига ему не помогала. Только бесила и заставляла буйствовать. Правду? Чимин боится вновь попасть в одну из этих палат.       — Пак, мать твою, Джимин! — эхом отбивается мужской голос с плохо скрываемой усмешкой.       — Бля-ять, — стонет Чимин и потирает переносицу пальцами. — Я, сука, Пак Чимин! — он поворачивается к ярко улыбающемуся мужчине одаривая его взглядом полным ненависти.       — Йа-а, — тянет тот и вальяжной походкой, застёгивая докторский халат, подходит к парню. — Чимин-а, ну дай над тобой поиздеваться, — нежно улыбается тот и кладёт свою ладонь на плечо Чимина.       — Ах, вот как, — как-то не по-доброму улыбается Пак прослеживая за рукой доктора. Тот даже не успевает, что-то понять. Чимин хватает его за запястье, заламывая, затем разворачивается к нему спиной и бьёт по колену. Доктор валится на спину, но Чимин на этом не заканчивает, он легонько ударяет носком кроссовка того по бедру, от чего лежачий вскрикивает.       — Давно хотел это сделать, Хосок-а, — Чимин показушно отряхивает свою кожанку и поправляет кепку.       — За что? — кряхтит старший и кое-как поднимается на ноги под насмешливый взгляд Чимина.       — Меня от твоих методов лечения, задница и голова болели постоянно.       — А задница тут причём? — спрашивает Хосок поправляя халат.       — Ты не умеешь делать уколы, — делает вывод Чимин и подходит ближе к старшему. — Я скучал, хён, — по-доброму говорит он и протягивает руку для пожатия.       — Ох, парень, — качает головой тот и отмахнувшись от руки, притягивает Пака для объятий. — Ты как? — спрашивает он куда-то в плечо. — Снова приступы?       — Нет, — мотает головой младший. — Пришёл проведать кое-кого. Хосок отстраняется от парня и смотрит глазами, что наливаются испугом.       — Только не говори, что вы снова увязались в эту херню с контрактами, — настороженно, и даже слегка грубо говорит Хосок прожигая младшего взглядом.       — Не переживай, Хоби, — Чимин мотает головой и усмехается с этой «аля» заботы. — Моя команда давно расформировалась и мы не берёмся за это…       — А ты? — строго спрашивает старший складывая руки на груди.       — А что я? — Чимин неосознанно повторяет позу старшего. И мысленно бьёт себя по лбу осознавая, что так, на подсознательном уровне, показал свой испуг и желание скрытся.       — Не дури, Чимин, — строго говорит старший и суживает глаза до непозволительного уровня страха. — Хватит с тебя войн. Когда последний раз был на задании? — Хосок делает шаг вперёд, заставляя Чимина пятиться назад.       — Год назад.       — Не ври! — рычит Хосок.       — Это правда! — обиженно выпаливает Чимин выпрямляя руки.       — Врё-ёшь, — Хосок качает головой и едко ухмыляется.       — Да блять! — возмущённо вскрыкивает Чимин, топая ногой как ребенок. — Мне нужны были деньги…       — И?       — Что «и»?! — уже начинает вскипать Чимин. — Сейчас работаю в парке аттракционов, слежу за одним чуваком. Вот и всё!       — Ох, Чимин-а, — старший качает головой. — Зачем?       — Говорю же, — дуется младший и снимает кепку, взъерошивая блондинистые волосы пальцами. — Деньги нужны были.       — Вот же придурок, а попросить, нет? Мы же не чужие, — он треплет младшего по волосам и как-то грустно улыбается.       — Хён, давай без этого, — тихо отвечает Пак и отмахивается от руки. — Где Сокджин?       — А, этот оболтус?       — Это ты так о главвраче говоришь или приемном брате? — усмехается Чимин.       — Конечно о главвраче, как брат он сойдёт, — отмахивается Хосок. — Он у себя в кабинете, два дня назад привезли буйного, он его порезал сегодня, так что, сидит там и зализывает раны.       — Как имя буйного не подскажешь? — Чимин уже догадывается кто там такой «золотой», как любит называть Сокджин буйных, пациент.       — Ох, что-то типа Чонхан… Чон… Чонгун… — Хосок как статуя великого мыслителя, чесал подбородок и смотрел вдаль пытаясь вспомнить имя этого пациента, который за несколько дней стал популярным.       — Чонгук? — помогает ему Чимин и ухмыляется.       — Да! — восклицает Хосок. — Джин там такие тирады медбратьям вычитывал, что не могли его удержать, — смеётся старший и руки на живот кладет. — А ты, кстати, чего спрашиваешь?       — Да я как раз к нему и пришел, — улыбается Пак.       — Откуда знаешь его? Или… Стоп! — Хосок сейчас выглядел словно поймал связь с нирваной. — Так это ты тот сумасшедший, что полез к нему, когда у него нож в руках был?! Чимин только угукнул.       — Черт! — вдруг восклицает Хосок. — Он же тебя порезал, тебя нужно подлатать…       — П-р-р, — Чимин вытягивает руку вперёд, пытаясь остановить слишком возбужденного в медицинской помощи, доктора. — Меня осмотрели на месте и всё зашили. Так что, успокойся.       — Ладно, — грустно отзывается Хосок. — Мне пора к пациентам. Нужно будет как-нибудь выпить.       — Не-а, — отмахивается Чимин. — С тобой я не пью, — он кидает старшему салют и скрывается за поворотом.

***

             — Ты не ждал, а я припёрся, — Чимин буквально с ноги открывает дверь в кабинет главврача отделения и проходит внутрь с ехидной улыбкой. — Что же ты, не рад? — он склоняет голову к плечу и присаживается в кресло возле стола.       — Знаешь, я когда-то, блять, специально подкараулю тебя и открою дверь в тот момент как будешь бить. Ты упадешь, а я ещё и ногами тебя добью, — пробормотал Сокджин закрепляя бинт на своей руке. — А потом, — он поднимает взгляд и смотрит исподлобья. — Посмеюсь как злодей в примитивном фильме.       — Мне такое не нравится, — отмахивается Чимин и кладет ногу на ногу.       — Зачем пришёл? — Сокджин откинул ножницы и повернулся.       — Расскажи как обстоят дела с Чон Чонгуком, — от ухмылки и озорства не осталось и воспоминаний.       — Ну-у, — Джин поднялся на ноги и подошёл к стелажу с личными данными пациентов. — Первое, что могу сказать, — он наконец достал нужное дело и повернулся к Чимину. — Это мой первый, молодой и настолько буйный пациент, — доктор открыл дело. — Слушай…       — Ты так легко мне это расскажешь? — удивился парень и ошарашенно посмотрел на доктора.       — Мгм, — кивнул Сокджин даже не бросив взгляда на младшего, вернулся в кресло.       — Могу узнать почему?       — Он бредит твоим именем, я уж заждался, когда придёшь, — он непринужденно повёл плечами. — Как рука?       — Ты уже всё знаешь? — скорее констатируя факт.       — Как прикрытие? — проигнорировав вопрос Пака, задал следующий.       — Бля-ять, — Чимин запустил пальцы в блондинистые волосы и опустился на спинку кресла. — Откуда?       — Джун, — пожал плечами Сокджин.       — А он откуда знает?              — Забыл кто он? — скептически вздернув бровь спросил старший.       — Точно.       — Так ты ответишь на мои вопросы?       — С рукой всё нормально, мне её зашили.       — А второй вопрос?       — Это секретно…       — Чимин!       — Не ори, — сморщился Пак. — Я ничего тебе не расскажу.       — Упёртый осёл.       — Пошёл ты!       — Я тебя щас, — Сокджин схватил книгу со стола и запустил ею в Чимина, который, благодаря рефлексам, увернулся от тяжёлого предмета и самодовольно вздернул носом. — Сученыш, я же когда-то прикончу тебя.       — Силёнок не хватит, — пожал плечами Чимин.       — Намджуна попрошу, — довольно оскалился старший.       — Эй, — Чимин вскочил на ноги. — Это не честно! — он обиженно нахмурился. — Ты же знаешь, что я не смогу ударить своего наставника!       — Вот поэтому и попрошу, — Джин сложил руки в замок на столе. — Ладно, — он расслабил лицо и посмотрел на Чимина уже с тревогой. — Только не вляпайся в дерьмо, хорошо? Чимин облегчённо вздохнул и сел на кресло. Помедлив минуту поднял глаза и кивнул. Он и сам не хочет встревать в проблемы, но и деньги ему нужны.       — В общем, — Джин вновь вернулся к делу Чонгука, словно подбирал слова, которые могли бы хотя бы частично передать его состояние. — У него тяжёлая стадия контузии и ПТСР. Его слишком запустили.       — В каком смысле? — Чимин нахмурился, едва сдерживая внутреннюю тревогу.       — Не знаю, кто его до этого лечил, но его просто пичкали успокоительными, — с раздражением ответил Джин. — Никто не пытался справиться с самой причиной. Они только подавляли симптомы, но это как тушить пожар водой с бензином. В итоге… — Джин тяжело выдохнул, будто каждое слово тянуло за собой груз усталости. — Он в полной… заднице. Чимин резко поднял взгляд, наполненный смесью негодования и боли.       — Не смотри на меня так, — продолжил Джин, выдерживая его взгляд. — Говорю как есть. И, поверь, я ещё смягчаю реальность.       — И какой план? — устало выдохнул Чимин, потирая переносицу, словно пытаясь собрать свои мысли в единое целое. Каждое слово Джина было словно иглой, вонзающейся в сознание. Осознание, что Чонгука бросили на произвол судьбы, словно ненужную вещь, вызывало в Чимине ярость. Те, кто должен был помочь, только усугубили его состояние. Это чувство беспомощности и злости распаляло внутренний огонь.       — Вот так, значит, Америка благодарит тех, кто рискует своей жизнью ради её спокойствия? — процедил он сквозь зубы.       — Ну-у, — Джин глубоко вдохнул, будто готовился к долгому и тяжёлому разговору. — Бросать я его не собираюсь, — твёрдо заявил он, глядя прямо в глаза Чимина, словно читал в них неотвеченные вопросы. Чимин напрягся, ожидая услышать нечто вроде: «отправим его в психушку и забудем».       — Как бы тяжело ни было, я от него не откажусь, — Джин говорил это с таким упорством, что его слова звучали, как обещание. — Но успокаивать его привычными методами уже не выйдет. Его организм привык к лекарствам, да и это только усугубит ситуацию. Придётся лечить по старинке.       — Это как? — напряжённо спросил Чимин.       — Во-первых, холодные компрессы, ванны со льдом — всё, что не включает медикаменты.       — Ванны со льдом? — Чимин недоверчиво сморщился. — Это не слишком жёстко?       — Он будет под моим наблюдением, — пожал плечами Джин, его взгляд оставался спокойным, почти невозмутимым. — Спортсмены справляются, а у него физическая форма не хуже. Это будет даже полезно для закалки. И уж точно это лучше, чем психушка. Чимин молча кивнул.       — Во-вторых, — продолжил Джин. — Когда его только привезли, он был относительно спокоен. Но потом, после очередного сна… всё началось заново. Я не знаю, что именно произошло, но твоё имя — это единственное, что всплывает в его сознании. И факт, что ты его успокоил, заставляет меня подумать, что ты можешь помочь.       — Думаешь, один бывший психопат поможет другому? — с горечью усмехнулся Чимин.       — Думаю, один военный поможет другому, — спокойно ответил Джин. — Ты сам знаешь, как это работает. Чимин вздохнул, в его взгляде мелькнуло что-то болезненное, личное.       — Ладно, — выдохнул он.       — Кстати, — задумался Джин. — Ты не хочешь навестить Джуна перед его отъездом?       — Если можно… — тихо сказал Чимин.       — Конечно. Только можно я задам тебе один вопрос? — Джин наклонился вперёд, положив подбородок на руки. Чимин кивнул.       — Почему Чонгук тебе так не безразличен? Для тебя это не характерно. Что изменилось? Чимин молчал, опустив голову, словно пытался найти ответ на этот вопрос в собственных мыслях.       — Хотел бы я знать, — наконец выдохнул он, поднявшись.       — Он в твоей палате, — бросил Джин ему вслед.       — Символично… — пробормотал Чимин, скрывая свои мысли в тени коридора.

***

Чимин закатывает глаза, когда видит выходящего Хосока с палаты Чонгука.       — Пришёл навестить? — без доли веселья спрашивает доктор потирая ушибленный подбородок.       — Что случилось? — Чимин подходит ближе рассматривая наливающийся синяк.       — Хотел попустить ремни, а он вырвался, — обиженно говорит старший и грустно улыбается. — Жаль мне его, такой молодой пар… — он замолкает, когда видит злой взгляд Пака. — Прости, — шепчет и голову опускает.       — Забей, — отмахивается Чимин и заходит в палату. Да, не так он себе представлял эту картину. Ещё год назад он был на месте Чонгука, лежал на этой одноместной койке с твердым матрасом и вдыхал отравляющий легкие, аромат лекарств. Но это. Прикованный Чонгук — зрелище ещё то. А самое главное — не для слабонервных. Сразу создаётся ощущение, что находишься в психиатрической лечебнице в крыле особо опасных. Чимин знает, бывал пару раз. Не понравилось. А сейчас, наблюдать за Чоном в похожей ситуации. Неприятно и даже… Больно? Да, больно за человека, который пережил дохрена дерьма. Больно за человека, который не заслужил такого отношения! Чимин окидывает брезгливым взглядом место о котором мечтал забыть, проходит внутрь, берет стул и присаживается возле койки. Чонгук спит. По-крайней мере так кажется, или тот притворяется? Сейчас, Чимин может полностью рассмотреть этого парня. Он моложе Чимина, скорее двадцать три или двадцать пять. Он видел ещё в его глазах проблески той молодости, что пряталась за пережитым во время войны. И вновь, Чимин ловит себя на мысли, что сопереживает этому человеку. Хочет помочь… Почему? Лицо. Ещё когда Чимин впервые увидел этого напуганного до смерти парня, его лицо запало в душу. Оно детское. По истинне, не тронутое ни травмами практически, ни болью, что сломила этого парня. Чистой красоты. Оленьи, карие глаза, что на солнце переливались золотым. Чёрные словно крыло ворона волосы, что вьются, а сейчас нежными волнами спадают на белую подушку. Веки чуть подрагивают, за ними видно, как двигаются зрачки. Брови густые, того же цвета что и волосы, время от времени сдвигаются к середине. Губы. Не очень пухлые, но довольно соблазнительные, больше похожи на девчачие. Снизу, ровно посредине, родинка. На левой щеке небольшой шрам, которому скорее всего уже несколько десятков лет. С той же стороны, на брови, зашитий, свежий шрам. Глаза опускаются ниже, на голый торс, грудь часто вздымается от быстрого дыхания, скорее ему снится что-то плохое. Хотя, что ещё может снится человеку, который прошел сквозь такой ужас? Если лицо ещё было «чистым» и не тронутым, то тело говорило о всём, что успел пережить этот парень. Шрамов на нём много. Разные размеры. Характеры и глубина. Пак насчитал двадцать девять шрамов. И это только торс. Но Чимин всё равно в этой игре победитель. Тело Чонгука хорошо сложенно, теперь Чимин в этом уверен, тогда, сквозь слои одежды было непонятно, а сейчас всё на лицо. Честно? Чимин даже завидует, слегка, но его преимущество в гибкости и скорости. Он «малененький», но ловкий и быстрый. Всегда его недооценивали и всегда он удивлял людей, а те кто на собственную глупость рисковал указать ему на рост — после этих слов, видели звёздочки перед глазами, если не ворота в ад. Чимин любит шутки. Чимин не любит когда шутят над ним. Может, Чимин и дальше пристально и без зазрений совести, рассматривал бы тело этого качка, как он его и окрестил, но глаза уловили движение головы. Когда взгляд коснулся лица, его сразу пригвоздил пристальный взгляд золотых глаз, рассматривали его так, что Чимин чувствовал как обжигающая лава в виде глаз это парня, ползет по его телу. Хочется спрятаться, чтобы эти глаза не оставляли ожоги на теле.       — Ты пришёл убить меня? — голос тихий, едва слышный, хрипит, но в нем столько уверенности и отваги. Не каждый сможет посмотреть в лицо своей смерти и спросить когда она уже заберёт его душу.       — Почему ты думаешь что я хочу тебя убить? Может я здесь чтобы помочь? — отмахивается Чимин и дёргает головой пару раз, чтобы сбросить этот лёд, что сковал его тело. Эти глаза, заставляют мёрзнуть изнутри, и сгорать снаружи.       — Я никому не верю, — всё тем же тихим, но отважным голосом ответил Чонгук и уставился в белый потолок.       — Придётся, — Чимин схватил парня за подбородок пальцами, больно давя и заставляя повернуть голову, смотреть в глаза. Он склонился над его лицом и угрожающее прошипел: — Потому что я от тебя не отвяну, — а после угроз, последовала яркая и даже детская улыбка, что только украшала и без того неимоверной красоты лицо. И будь это другой человек, Чонгук бы зарядил ему лбом меж глаз. Откусил нос, хоть что-то, но сделал бы, но с этим парнем, как-то… Не хочется? Он красив? Он нравится Чонгуку?! Правду? Он просто видит в этих ярких глазах своё спасение.