Сильнейшая слабость

Солнце медленно опускалось к горизонту, небо значительно потемнело, а дракон всё летел. Снизу сменяло друг друга всё больше мелких городов, накрытых гигантской тенью, отбрасываемой слепым драконом. А друзья все еще судорожно цеплялись за его чешую, боясь радоваться успеху. Гермиона отчаяно прижимала к груди чашу. – Мне кажется, – после продолжительного молчания крикнул Рон, – или мы действительно пошли на снижение? Снизу теперь проплывали большие озёра, отблёскивающие медно-красным в свете заката. Дракон резко снизился, почуяв воду и Гарри скомандовал: — СЕЙЧАС! Гермиона собралась с силами и спрыгнула в воду, услышав рядом всплески. Слишком высоко. Слишком сильный удар о водную гладь. Холодная, полная тины и водорослей жидкость проглотила девушку с головой. Она коснулась илистого дна ногами и с силой оттолкнулась, стремясь поймать глоток воздуха. Увидев боковым зрением берег, они старательно погребли в его направлении. Озеро оказалось не слишком глубоким и вскоре плавание превратилось в мучительную битву с илом и густыми водорослями. Наконец выкарабкавшись на мягкую, скользкую от влаги траву они осмотрелись. С одной стороны от них на дальнем берегу сидел напившийся дракон. С другой мелькнуло темное пятно, которое было сложно рассмотреть в слабом свете заката. Неужели они смогли? Резкий выдох! Эйфория!… Облегчение… Они втроём лежали на траве, часто дыша и почти не веря своему счастью, своей удаче. — Грейнджер? Как ты со своим блистательным интеллектом могла ввязаться в это??? — голос наполненным сарказмом грубо прорезал воздух. — И дать сиротке Поттеру умереть? Не успев даже проклясть себя за беспечность, за то что не проверила природу темного пятна, от усталости не удосужилась рассмотреть. Была ослеплена собственным счастьем. Не успев даже понять, что произошло, Гермиона увидела вспышку света, но не расслышала заклятье. Сознание слишком стремительно покидало ее.

***

Драко Малфой, в своей золотой маске Пожирателя Смерти стоял над тремя бездыханными телами врагов… Маска его кривилась, меняла форму, как расплавленный металл, отражала эмоции хозяина. Решать нужно сейчас. Решение должно быть СЕЙЧАС, стучало на подкорке мозга. Как вдруг одно из тел зашевелилось. Нет, не то… Рыжий поднял голову, оценил ситуацию… — Малфой… Пожалуйста. – прохрипел Уизли, – Не надо. Что блять??? — Малфой, я что угодно отдам, только отпусти Гарри и Гермиону! Он серьезно сейчас? Ущербный настолько отчаялся? — У тебя ничего нет, Уизли. Что ты можешь мне дать? – Что угодно... Я... Могу отдать свою жизнь или сдаться в плен, как ты захочешь. – он почти плакал. – Только пожалуйста, Малфой, пожалуйста отпусти их. Этот мерзкий рыжий тип говорит «пожалуйста», как-будто это правда волшебное слово из детских сказок… Хаааа Резкий выдох, смертельное проклятие на кончике палочки… Закончить всё сейчас, три зелёных луча и конец. Быстро, безболезненно и окончательно. Всё закончится, вот сейчас, просто сделай это. Это лучше чем попасть в руки Волан-де-Морта, давай, Малфой, сделай это… — Малфой! Ты слышишь меня? Отпусти их! — Много чести, Уизли! – , сказал Драко, презрительно скривив губы. — Хорошо, хорошоооо! Только Миону! Отпусти её! И делай со мной, что хочешь!!! Драко не знал, что ответить. Рыжий снова сбивает его с верного пути. Но как же сложно не поддаться искушению. — Буду слугой преданным тебе! Я чистокровный, буду слугой тебе! — Рон тяжело дышал. — Только, умоляю, отпусти Гермиону! Драко чуть опустил палочку… слуга?! Мне это не надо… Но. Странные, но давно знакомые эмоции разрывали его на куски. И он поддался. — Хорошо, Уизли. Ты мой раб, Грейнджер же останется здесь, но не могу обещать, что пока она валяется без сознания на неё не нападут другие. – Драко старался держать на лице привычно холодное, безразличное выражение, – Шрамоголового я забираю с собой.

***

Гарри с трудом разлепил тяжелые веки, но не увидел ничего, кроме кромешной тьмы. Сначала даже мелькнула мысль, что он ослеп, но с его глазами абсолютно точно всё было в порядке. Это всё темнота. Липкая и безжалостная она втягивала парня в свои объятья, поглощала его целиком. Но, благодаря этой темноте, постепенно обострились другие чувства. Кажется он услышал звук капающей воды. Кап... Кап... Кап... С каждой новой каплей в голову врывалась мысль. Кап "где я?" Кап "что произошло?" Кап "вроде бы Рон и Гермиона были с рядом." Кап "точно, были. стоп... " Кап "ЧТО С РОНОМ И ГЕРМИОНОЙ?" Последним, что он смог вспомнить были солнечные блики, отражающиеся от озера под драконом, которые намгновение ослепили его и прыжок в никуда. Слух разрезали неприятный скрип, шорох, а затем звон... Пошёл запах еды? Нет! Нет! Нет!!!!!! Он в темнице !!!!

***

Рон чувствовал полнейшее отчаяние. Как он мог на это подписаться? Поддался эмоциям, хватаясь за последнюю соломинку. Без Гарри Ордену точно не победить, так говорит пророчество. А теперь единственная надежда на спасение по вине Рона сидит в подвале поместья Малфоев. Поместья, в котором Рон теперь обязан служить. Прав меньше, чем у домового эльфа. Хах, а Гермиона 3 года назад так старательно боролась за их права. Гермиона... Он смог спасти ее. Она умная, найдет способ вытащить всех из этой передряги и у Ордена снова появится шанс на победу. Но Рон всё ещё не понимал, как и почему у него вырвались те слова, и тем более, почему Малфой согласился. Как так?! Какие Мерлиновы мотивы, заставили хорька принять это предложение? Но Рон был рад, безумно рад, что смог защитить любимую девушку. Пусть и не сумел сделать того же для лучшего друга.

***

Блики солнца играли на воде, отражаясь маленькими лучиками. Тихие волны лениво лизали берег, убаюкивая, утешая хрупкую девочку. Гермиона очнулась, резким рывком вырывая себя в реальность. Она всмотрелась в небо. Голубое, прозрачное с причудливыми формами облаков. Почему так больно? Что произошло? Оглянувшись вокруг, она оцепенела: никого... Гарри?! Рон! Рон, пожалуйста! Где ты!? Гермиона плакала, захлебываясь собственными слезами, но очевидно, это не могло ничего изменить. Когда дыхание чуть замедлилось , она стала мыслить рациональнее. – Нет! Нет... Этого не может быть! Она вспомнила голос Малфоя, и не могла не понимать что это значит. «Конец! Конец! Всему конец! Мы проиграли!» Мысль билась в голове, металась, доставляя физическую боль. Грифиндорка сидела на берегу озера, пытаясь затянуть дыру, зиявшую внутри неё. Ей хотелось взять руками края этой раны и притянуть их друг к другу, соединить... Всё что угодно сделать, только бы перестать чувствовать эту боль. Где же чаша? Нельзя ее потерять. Может она у мальчиков? А где же могут быть они сами и почему бросили Гермиону здесь одну? Площадь Гриммо, точно, они должны быть там. Гермиона сосредоточилась на их убежище, спокойно крутанулась на месте и, мысленно нащупывая путь, изчезла с громким хлопком. Трансгрессия всегда вызывала в ней отторжение. Мерзкое тошнотворное чувство. Но сегодня она выворачивала наизнанку ещё сильнее, чем обычно, потому как к глотке всё ближе подходила страшная мысль: не могли Гарри и Рон оставить её там по собственной воле. И чем больше приближалась эта мысль, чем дольше она билась в груди, тем отчётливее становилось осознание того, что она правдива. Других вариантов быть не могло. Они в беде. Что-то случилось. Что-то плохое. Случилось что-то ОЧЕНЬ плохое. В темноте и тишине пустого дома Гермиона нашла топчан и, свернувшись клубочком, попыталась уснуть. – Хозяин убил предателя крови! Гермиона с резко разлепила глаза. Казалось, что она уснула всего несколько минут назад. Что он сказал? Хозяин убил предателя крови? Он хочет сказать, что Гарри убил Рона? Что за бред. Вопли Кикимера никогда не несли ничего хорошего. Она заставила себя подняться, проверила кровати Рона и Гарри. По-прежнему не тронуты. Горько опустила плечи и пошла на кухню. Гарри не мог так поступить, эльф лжет. Гермиона шла, проводя руками по поверхностям, желая привести себя в норму, ощущая обычные бытовые вещи. Шкаф, тумба, стена... стол... бумага – газета? .. Грифиндорка поднесла газету к глазам, всё плывёт, попробовала сфокусироваться ... и ахнула. « ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ УИЗЛИ МЁРТВ. ГАРРИ ПОТТЕР В ПЛЕНУ. » Рон Мертв. Рон Мертв. Рон Мертв. Стоп. Гарри... Гарри жив? В плену, но жив? Тяжело сфокусироваться, когда настолько больно. Эмоции переполняют, но одновременно с этим давит тяжелое ощущение пустоты. Боль пробивает все щиты, врезаясь в плоть. Больно. Слишком больно. Нужно собраться. Больно. Нужно что-то делать. БОЛЬНО!!!!! Боль терзает, разрывает мышцы на куски, но мозг всё ещё продолжает судорожно искать решение. Выходит эльф сказал правду, но... Кто же твой хозяин, Кикимер?

***

Гермиона появилась на пороге «Ракушки», прижимая к груди трясущиеся руки. Ей казалось, что каждый вдох увеличивал пустоту внутри. Коттедж встретил её пустыми глазницами окон и приоткрытой дверью. Сердце быстро-быстро забилось в груди. Она резко вбежала в дом. – Билл? – девушка огляделась в поисках хоть каких-то признаков жизни. – Флёр!? В доме всё было перевернуто. Здесь явно побывали Пожиратели. Гермиона сорвалась на крик: – Нет! Нет!!!! Уже ничего не чувствуя, опустилась на пол, бессильно сжимая кулаки. Боковым зрением она увидела движение, резко поднялась, хватаясь дрожащими пальцами за палочку. Ежедневный пророк. Снова. Но эта страница с подписью «Нежелательное лицо №1 Гарри Поттер взят в плен!» была дополнена колдографией. На ней в развевающемся плаще Пожирателя Смерти стоял Драко Малфой, в одной руке он держал маску, второй сжимал палочку. У его ног ничком лежал Гарри, а за левым плечом стоял Рон с болезненным безумием на лице и не отрываясь смотрел в камеру. Именно движения плаща привлекло внимание девушки. Гермиона смяла газету в кулаке и, прижав к груди, свернулась калачиком прямо на полу.

***

Тишину светлой просторной гостинной нарушали лишь тихие звуки разговора. Драко Малфой пил чай, слушая шелест голоса Нарциссы. Странно, но это всё ещё умиротворяло, прямо как в детстве. Казалось чем-то обыденным и неожиданно приятным. Мамин голос всегда успокаивал, в отличии от голоса отца. Отца сейчас нет. Можно наслаждаться спокойствием. Малфой-мэнор в очередной раз встрепенулся, ощутив неприятное ощущение вдоль позвоночника. Трепет, вибрация - чужой перед границей в поместье. Да что опять? Неужели нельзя насладиться тишиной и спокойствием хотя бы один вечер? – Милый, я узнаю кто пожаловал в столь поздний час? – Мама, иди к себе, я сам проверю. –Малфой оставил сухой поцелуй на щеке матери и мягко проводил ее в комнату. – Кому там ещё я мог понадобиться? – добавил себе под нос тихим шуршащим шепотом на пути к входной двери. Раздраженной тяжёлой поступью он шагал к границе чар поместья. Как же ему надоели эти чары, срабатывающие каждый раз, когда мимо ворот пробежит ёжик. Хрупкая, тоненькая фигурка неуверенно переминалась с ноги на ногу рядом с воротами. Похоже на этот раз не ёжик. Кто?! Нет, не может быть. Это не может быть... – Грейнджер? – слизеринец ожидал увидеть рядом со своим поместьем кого угодно, но уж точно не её. – Что ты тут делаешь? – Малфой? Я хотела поговорить. – опустила глаза девушка, казалось ещё сильнее уменьшившись в объёмах, если это возможно. – Я тебя слушаю. – Малфой... – девушка тяжело выдохнула, собираясь с мыслями и исправила себя. – Драко? Хмм.. Ее голос чуть окреп: –Драко? Могу я просить? Лишь одна просьба. Было тухло. Грязно, мерзко. И не только ей. Ему было в тысячи раз противнее. – Говори быстрее, грязнокровка, у меня нет на тебя времени! – Драко, пожалуйста! –, на лице девушки отражалось отчаяние. – Я хочу обменять жизнь Гарри на всё что у меня есть! Смешно. Всё что у неё есть. То есть ничего, в сравнении с наследием Малфоев. – Не смеши, Грейнджер! Это пустое. – Но я не знаю, что могу предложить! Скажи чего ты хочешь! – Мне ничего от тебя не нужно. Неужели тебе не ясно, что у меня есть всё? Это что такой гриффиндорский фетишь? Сначала рыжий, теперь она... И всё за шрамоголового придурка, которому при любом раскладе не победить в этой войне. Только не говори, что отдаешь мне себя, Гермиона, не надо... – Не всё. – гриффиндорка сжала губы, подавляя свою гордость. – У тебя нет меня. Драко, пожалуйста. Возьми меня, я сделаю всё, что захочешь. Только отпусти Гарри! Блять.