После тебя и вместе с тобой

Первый раз Мишу он видит почти сразу после. В доме, в том самом доме. Где-то сверху, словно в другой реальности лежит тело дорогого и любимого человека. А здесь, в настоящем, перед глазами веселый Мишка с бочонком пива в лесах Алтая. Пускающий дым колечками. Настоящий. Родной. Живой. С любимой беззубой улыбкой. Андрею безумно хочется его удержать у себя, пусть лучше всегда скачет перед глазами, доказывая, что вот он здесь, вот он рядом. Но Мишка, настоящий Мишка исчезает, оставляя после себя мрак безысходности и необходимость подняться наверх. Он и поднимается. И спускается вниз. Множество раз, словно надеясь, что в один из этих спусков снова увидит настоящего Миху. Своего Мишку. Но Мишка не появляется. Не появляется он до самых похорон. После крематория и поминок Андрей проваливается в тяжелый и страшный сон. В сером тумане, окутавшем Питер, все кажется слишком реальным. Холодно и страшно в этой действительности. И очень одиноко. Мишка появляется очень неожиданно, словно возникнув из ниоткуда. Не рядом, практически на другом конце улицы, Князь узнает его только по плащу, мимоходом отметив, что плащик-то этот Мишаня давно угробил. А здесь — смотри-ка, снова цел и невредим. Все это он отмечает на бегу — пытаясь догнать стремительно удаляющуюся фигуру. И почти догоняет, но Мишка скрывается в арке, за которой начинается лес и воют волки, а Андрей натыкается на невидимую стену. Он может только смотреть, как дорогой ему человек, оглянувшись, но так и не сказав ни слова, уходит все дальше по тропинке. И Андрей знает этот лес…. Знает этот мир. — Все получилось так, как ты и хотел, да, Мих? Ты теперь живешь там, в нашей вселенной? В следующей раз Мишка врывается к нему в сон конце августа. В этот раз он просто стоит за аркой, словно не имея сил выйти. Глаза его полны болью. И Андрея словно током бьет от этой горечи. Она окутывает все место, даже краски как будто меркнут, превращая солнечный лес в подобие туманного Петербурга снаружи. — Ты не виноват…. Юрий Михайлович долго болел…. Вы с ним сможете увидеться, я знаю! В нашем мире возможно все. Миха по-прежнему молчит, только глаза подозрительно блестят. Андрей долго говорит, стараясь не отводить взгляда, не прекращая попыток дотянуться хотя бы рукой. Тщетно. Арка не пускает. Звонок будильника прекращает адские муки. После Мишка долго не приходит. Лишь только спустя полгода Андрей внезапно обнаруживает себя на сцене рядом с ним. Сердце в груди бьется так, что вот-вот выскочит, от срывающегося дыхания невозможно петь. А Мишка поет. Не залу — ему, Андрею. Взяв себя в руки, Андрей начинает подпевать, пытаясь незаметно приблизиться и обнять этого Мишку, образца 2009 года. Не получается. Словно какая-то сила мешает дотянуться. Вот он рядом, живой, настоящий, скачет, поет, даже легкий запах пота и табака можно почувствовать. Но не дотронуться. Вскоре Андрей обнаружил, что так будет всегда. В каждом сне Миша рядом. Они поют, общаются, шутят. Мишка играет на гитаре, обещает подкинуть новое классное музло. Спорит о новых песнях, передает приветы родным и друзьям… Но дотронуться до него невозможно. И Андрей смиряется. Он довольствуется тем, что есть, прекращает попытки телесного контакта. И так год за годом. Много лет. Андрей уже не понимает, хорошо ему от этого, или плохо. Каждый сон как уголек в раненом сердце. Припекает, жжет. Не дает успокоиться. И каждый сон — как новое дыхание. Чтобы жить, творить, поддерживать. Делать сказку. Не дать пропасть миру, их с Михой миру. Поэтому-то, когда он однажды вновь оказывается у Арки, он не делает попыток прикоснуться. Просто рассказывает последние новости. А Мишка курит и хмурится. Сегодня он немногословен. Наконец, словно на что-то решившись, встает и протягивает руку. Андрей, опешив, машинально за нее хватается. — Нам пора — кивает Мишка головой на арку. — Туда? Миш, это… это навсегда, да? — Навсегда. Наш мир давно ждет своего сказочника, время пришло. Андрей понимает. Все годы пролетают перед глазами. Он не уходит на пике. Он уходит, завершив земные дела, закрепив их мир в сознании людей. Каким-то образом на нем вновь рубаха из 90-х. — Пойдем, Сказочник? — Пойдем, Певец.