Игры судьбы

Оставшийся день он помнил как в тумане:все еще не в силах отойти от произошедшего, что он,— сам Филлип Бове!— поймал серийника на своем первом и, можно было так назвать, учебном задании, просто не укладывалось в голове юного стажера. Он успел посетить даже кабинет Андрея, который все не мог выразить свою огромную благодарность в помощи раскрытия дела. Кабинет был не особо большим, но достаточно запоминающимся,— одна из стен увешана множеством приободряющих плакатов, грамот и благодарностей. Но большее внимание Филлипа привлекали медали:«За смелость во имя спасения», «За доблесть в службе» и «За трудовую доблесть». Они были аккуратно пристегнуты к мягкой оббивке настенной рамки, которую делали, видимо самостоятельно, как раз для такого случая. «Когда-нибудь, – мечтал Филлип, – я тоже буду таким, как он, – сильным, справедливым, уверенным в себе, все понимающим и очень профессиональным. И меня тоже будут награждать грамотами, и мой отдел будет самым лучшим в округе…» По дороге домой, занятый своими мыслями, он, конечно, не заметил парня, курившего на скамеечке под чахлой желтеющей липой. Парень проводил его глазами, далеко отшвырнул окурок и, выждав некоторое время, двинулся следом за ним по улице “Маяковская”. Маршрут был ему хорошо известен. Поздоровавшись с Тамарой Степановной, что уже собиралась домой, Филлип топал по коридору к лестнице, а от туда уже и в свои "хоромы". Парень уже размышлял о том, что надо бы снять квартиру и перестать тесниться в комнатке отеля, но он решил все таки подзаработать побольше, пока не подберет то, что ему подойдет и, может, даже не снимет, а купит квартиру. Человек, о существовании которого он не подозревал, в этот момент сдавал вахту своему напарнику. Неприметные “Жигули”, в которых происходила смена караула, затерялись в ряду машин, мирно дремавших во дворе. Если бы Филлип выглянул в окно, то непременно увидел бы их и, конечно, не обратил бы никакого внимания. – Ну что? – спросил напарник, щелкая зажигалкой. – Все как всегда – ментовка, дорога в отель, теперь в комнате сидит. Ты долго будешь его караулить? – Часов до одиннадцати, – зевнул напарник. – Потом поеду. И кому он сдался, этот америкашка, и за каким чертом? Чего его сторожить? Ладно, валяй езжай! Он тебе небось за целый день хуже горькой редьки надоел…