Повесть забытого мира

       В очередной раз непроглядная тьма застилала собою всё обозримое пространство перед глазами воина. Кажется, сейчас настало время задуматься о происходящем, да только мысли, раздробленные тупой болью где-то в левом боку, совсем не хотели приходить в хотя бы жалкое подобие упорядоченности, порядка, или хоть сколько нибудь похожую на организованную структуру конструкцию. Горло больше не драло от тёмного дыма, в носу больше не щипало от непонятных примесей в том самом дыму, и, что было самым главным, исчезло ощущение, словно бы что-то потустороннее хотело выпустить кишки нарушителю, коим, кажется, являлся обладатель столь спутанного сознания. Впрочем, это самое создание так и не обрело полной уверенности в своей природе, лишь метаясь меж тёмных образов странного места, поражённого миазмой, терзающей саму душу, название которого было той самой душе ведомо настолько хорошо, что, казалось, вспомни она его – как тут же разлетится на мелкие кусочки, и ощущений более приземлённых, вроде такого, будто тело покачивало от движения телеги, или тугой повязки на глазах, шершавой верёвки на руках, ногах… Тело рыцаря однозначно связали.        Чем больше времени проходило, тем дальше отходили странные образы, уступая место рациональному мышлению, и тем больше ощущение реальности возвращалось к тому, кто, кажется, последние несколько часов грезил наяву. До ушей постепенно начало доноситься что-то кроме могильных завываний, и этим “чем-то” являлся голос. Тоненький, высокий, и крайне горделивый, словно бы его обладательница хвасталась настоящим подвигом.       —...ну ты представляешь?! Здоровенный! —Девчачий голос был настолько переполнен эмоциями, что в голове сама собой вырисовывалась картина мелкой, юркой фигурки в сарафане, которая раскинула руки в попытках описать все свои эмоции.        —Мгм, здоровенный, —второй голос был низким, глубоким, словно принадлежал какому-то бывалому солдату, —настолько здоровенный, что ты решила потратить нашу арицитовую настойку на него…—Из уст мужчины сочилось угрюмое недовольство, вперемешку с раздражённостью.       —Ой, да будет тебе! Зато вон какой улов! —Девчушка стукнула по поножам старого латного доспеха связанного бедолаги.       —Улов?!—Раздражённость стремительно переростала в гнев. —Да этого грезящего Мария даже за так не заберёт! —мужчина прикрикнул, добавив своим словам вес ударом о деревянную телегу. Связанный рыцарь смог отчётливо ощутить вибрацию от столь яркого выражения эмоций.       —Говорю тебе, нарушитель он! Его даже рыцарь Морока атаковал! —Девчонка не собиралась сдавать позиций, яростно доказывая… что-то. Связанный “нарушитель”, к сожалению, не мог понять что именно.       —Рыцарь морока то, рыцарь морока сё…—Мужчина буквально пробурчал это себе под нос. В голове молчаливого слушателя, а по совместительству и темы этого оживлённого дискуса, рисовалась картинка двухметрового увальня, который пренебрежительно размахивает рукой, очерчивая мнимые пределы “того” и “сего”. —Откуда тебе вообще повадки нежити знать?       —Мария рассказала! —Девчушка, словно того и ожидая, чрезмерно уверенно заявила о своём источнике информации, словно бы эта Мария была именитым экспертом в области не–жизни.        В ответ лишь зазвенела тишина, которая заставила рыцаря представить как на лице бывалого вояки гуляют желваки, показывающие насколько активно и злостно он пытается придумать аргумент, оспаривающий компетентность Марии. Судя по тому, что через минуту послышался плевок, аргументация бедолаги закончилась, отчего он лишь раздражённо сплюнул себе под ноги.       —Вернёмся в прибежище–ты мне каждую крону отработаешь за потраченную настойку. —Угрюмый мужчина сдался, но не забыл уколоть напоследок. И судя по звукам возмущённого хватания ртом воздуха в попытках сформулировать самое подходящее для данной ситуации ругательство, это был критическое попадание.        Дальнейший путь был спокойным, пусть и слегка напряжённым. Мерное поскрипывание телеги не мешало рыцарю услышать до ужаса оскорблённое сопение, которое так и кричало “вот ты у меня ещё прощения просить будешь”, и не менее угрюмое ворчание из разряда “это ж сколько денег в пустую”. Не выдержав в конце концов этой угнетающей атмосферы, связанный предмет разлада этой небольшой группы решил-таки подать голос.       —...А погода нынче хорошая… наверное.        Голос связанного был глубоким, словно пропасть меж землёй и небом, пропитанным странной отчуждённостью, и слегка скрипучим, словно бы единственный звук, который отличал его от загробного шёпота, принадлежал железке, застрявшей где-то в горле. Это был не слишком приятный, и ни разу не привычный голос человекоподобного существа. Будто неясный шум ветра, запутавшегося в кроне старого дерева, обрёл возможность строиться в слова. Даже сам воин вздрогнул от звучания своего голоса. И от этого столь нелепый вопрос, подкреплённый неуверенной, вопросительной интонацией, которая намекала на необходимость снять с глаз повязку, чтобы он мог рассудить о погоде более осознанно, звучал ещё более комично и неестественно. Реакция окружающих как-то подозрительно запаздывала, от чего связанный рыцарь смущённо кашлянул.       —Эй, здоровяк…—Тоненький голосок дрожал, и просто слушая его можно было явственно представить, обладательницу, побледневшую не хуже самой смерти. —Оно только что… говорило?        В ответ послышался лишь короткий звук выскочившего из ножен клинка, который явно направили в сторону говорящего монстра, а тело внезапно качнуло от резкой остановки телеги. Рыцарь чертыхнулся про себя, осознав, что со специалистом по не-жизни Марией он, кажется, встретиться лишь в момент изучения ею его потрохов.       —Да, оно говорило! А ещё оно крайне убедительно просит вас не прибегать к смертоубийствам! —Голова рыцаря со скрипом завертелась по сторонам, в попытке словить точку взгляда, при которой он будет, согласно всем правилам вежливости, смотреть на собеседника. Вдруг хоть так помилуют?        В ответ послышался девчачий вскрик, больше похожий на писк. К счастью, хладное лезвие клинка пока не торопилось обрушиваться не грязно-серебристый шлем.       —Эй, мелочь, это ты у нас знаток Морока! Давай-ка вспоминай, что тебе Мария о говорящих грезящих рассказывала? —Пропитанный страхом голос бывалого вояки подрагивал, выдавая ступор оного перед говорящим монстром.       —“Е-если грезящий и говорит, т-то слова эти наших душ не достигают, ведь Господь воспретил мёртвым с живыми г-говорить”. —Дрожащая от страха девочка, заикаясь, и, судя по удалению источника звука, пятясь назад, выдала заученную цитату на одном дыхании.       —Та-а-ак, а этого про запрет предупредить забыли, или как? —Мужчина постепенно приходил в себя, начиная брать эмоции под кроль, но всё ещё слабо скрывая свои шок и страх.       —Вполне вероятно. Я ни о чём таком знать не знаю. Только вот что такое       “грезящий”? —Связанное нечто с надеждой на конструктивный диалог подало голос. —А ну цыц, страхоборина! —Но вояка с оружием наготове был не готов к такому развитию событий.       —Прости. —Рыцарь понимающе вздохнул, решив, что людям и правда стоит дать время на рационализацию происходящего, а то ведь и напасть могут.       —“Прости”?! Он… он только что извинился! —Девчушка выкрикнула это с ещё большим шоком чем прежде.        Вновь настало время звенящей тишины, от которой становилось неуютно. И это “неуютно” в полной мере дополнялось ощущением тягучего ожидания, от которого начинало сводить скулы, настолько эта неопределённость давила своей продолжительностью.       —Эй, Эська. —Кажется, у мужчины уже банально затекла рука удерживать клинок в направлении рыцаря, который смиренно ждал продолжения их яркого общения. Иного объяснения движения с мёртвой точки связанный воин не видел. —Поди-ка ткни его.       —Э-э-э?!—Столь гениальной идеей Эська не прониклась, и явно была против.       —Ну ты ж у нас спец по нежити? Вот и оправдывай звание!       —Дядь, а не идти ли тебе лесом с таки-       —Прошу прощения, что влезаю не в своё дело, но я бы предпочёл остаться целым и невредимым. —Наглая связанная фигура не постеснялась прокомментировать диалог в своей, отстранённой манере. Рыцарь и сам был удивлён своей невозмутимостью, но в то же время был рад иметь возможность трезво мыслить в стрессовой ситуации, и претензий не имел.        Вновь воцарилась короткая пауза, знаменуя собой новый наплыв мозговой деятельности двух человек, столкнувшихся с чем-то необъяснимым.       —Может всё же доставим его Марии? —Первой эту тишину прервала Эська, уже успевшая поуспокоиться и взвесить все “за” и “против”. —Не надо на меня так смотреть. Ты ведь всё равно не собираешься его убивать?       —К-кхм, я… ещё не решил. —Судя по смущённому тону, бывалый воин всё ещё не избавился от своей растерянности.       —Хм. Ну, не оставлять же его в пустоши? Вдруг ещё проблем потом доставит? Мало ли, полуночник какой к нам в чертог забрёл, или вообще пересмешник. —Спутник Эськи сомневался, так что она продолжила склонять чашу весов его неуверенности в свою пользу. —А так мы его доставим Марие, а она нам денюжку подкинет. За одно и компенсацию за настойку получишь. В ответ вновь тишина.        По глазам внезапно ударил солнечный свет. Удивлённо проморгавшись, связанный пленник осознал, что с него очень грубо и резко сорвали повязку, и наконец он смог оглядеться. Сначала белая пелена ослепительного света разделились на более тёмное, и более светлое пятна, разграничив небо и землю. Спустя ещё два моргания на более светлом участке пространства появились пятна облаков и солнца, а на тёмном - силуэты двух смазанных фигур, очертания телеги, и существа, что эту телегу за собой тащило. После ещё трёх морганий мир приобрёл чёткую форму, и наконец сребровласый рыцарь смог заглянуть в лица своих ни то спасателей, ни то мучителей.       —Ну?!—Девчачий голос и правда принадлежал юркой, мелкой фигурке, разве что вместо сарафана на ней было подобие кожаной чешуйчатой брони, явно сплетённой в кустарных условиях, и прикрывающей лишь самые уязвимые места, вроде живота и паха, которая сейчас опасливо спряталась за широкой спиной коренастого мужчины. Наткнувшись взглядом на преграду в лице того самого ворчливого воителя связанный рыцарь удивился, и бровь его поползла вверх, ведь он понял что рост бывалого воина, коий в фантазиях ранее предстал огромным бугаём, составлял лишь жалкие 4 фута, а вместо страшных шрамов лицо его украшала роскошная, хорошо ухоженная борода рыжеватого оттенка. —Что скажешь?       —Премного благодарен вам, юная леди, за столь-       —Страхоборина опять вежливости рассыпает!        Изумление на лице рыцаря дополнилось недовольством, ведь крохотный бородач, всё продолжая тыкать в его сторону небольшим кинжалом, вновь оборвал его попытки к коммуникации.       —А ты правда нарушитель?! —Девочка, которая была лишь на фут выше испуганного карликового мужчины, наконец пришла в себя и выскочила из-за его спины. —Который пришёл к нам с другой стороны Морока?       —Эська!       —Ну а что? Думаешь, лучше и дальше молча глазеть друг на друга? Выбрасывать мы его всё равно не будем, да и он нас убить вроде не хочет. —Девчушка задорно заскочила на телегу, в которой и везли пленённого "нарушителя", заставив того проследить за собой взглядом. —Поехали уж, сам же всё кряхтел что время-деньги.        Ещё с секунду поколебавшись, бородач чертыхнулся, сплюнул под ноги, и, спрятав кинжал в ножны за спиной, хлопнул странное вьючное животное в упряжи по крупу. Наконец телега пришла в движение, поскрипывая и легонько покачиваясь. Тихо выдохнув с облегчением, рыцарь с интересом осмотрелся. Вокруг дороги в обе стороны раскинулось широкое поле, на котором покачивались на ветру высокие стебли какой-то пепельной травы, название которой "нарушителю" было неведомо. Он помнил лишь зелёную траву, которая должна расти повсюду, но никак не исчерна серую, словно бы соревнующуюся с небом в своём унынии и бесцветности.        Чёрный смог над головой отступил, заменив мрачный полумрак серыми просторами, практически идентичными цветом с травой в поле. Лишь яркий свет солнца, которое наконец виднелось сквозь полупрозрачную дымку серого неба, визуально отделяло небо от травяного поля, меняя его оттенок на пол тона.       —Да не томи же ты! Расскажи уже, какого это, – обмануть Морок?! —Светловолосая Эська, с длинными волосами, заплетёнными в два хвостика, с нетерпением уткнулась взглядом жадных до знаний глаз в “нарушителя”, заставляя того отвлечься от созерцания небосвода.       —Я был бы рад ответить на ваш вопрос, юная леди, да только не вполне понимаю, что или кто есть “нарушитель”, и чем или кем ему приходится пресловутый “Морок”.        Рыцарь, чьи движения были весьма ограничены путами из шероховатой пеньки, слегка поёрзал, дабы устроится поудобнее. Эська же недоверчиво прищурила фиалковые глаза, не желая принимать на веру столь малый багаж знаний своего собеседника, но всё же пояснила, с лёгким разочарованием в голосе.       —Ну, нарушитель – это тот, кто пошёл против мировых устоев, и, например, обманул смерть, или Морок и его свиту. —Седовласый “нарушитель” слушал девочку с явным непониманием, но не перебивал, желая выудить настолько много информации, насколько вообще позволяла ситуация. Та же в свою очередь охотно копалась в памяти, старательно цитируя древние фолианты. —А Морок – это... ну, это то, что властвует над жизнью и смертью.       —И как же я мог обмануть того, кто руководит столь фундаментальными вещами?       —Да пёс вас, грезящих, знает! –Карликовый бородач вмешался в разговор. —Повстаёте из могил, да бродите потом, люду простому жизни не даёте!        Маленький ворчун в который раз сплюнул себе под ноги, всё ещё недовольный сегодняшними событиями.       —А кто такие грезящие?       —Нежить, как и сказал этот ворчливый дядька. Мёртвым положено на той стороне Морока почивать, так ещё великий Алниил велел, да только вот смутные времена настали, и нет теперь покоя ни живым, ни мёртвым.       —А как... Я умер?       —Уж чего не знаю того не знаю. У тебя на лице, между прочим, ничего не написано.       —Да небось во время катаклизма помер. Латы вон, Родербуржские, вроде.       —Да тебе–то по чём знать, дядь? —Девчушка скептично глянула на низкорослого спутника, параллельно подтягивая к себе самую большую из сумок, которыми была заполнена телега помимо связанной нежити, и вынимая из неё странного вида оружие, напоминающее арбалет, только по величине достигающий едва ли не роста своей хозяйки.       —А вот чуйка у меня.       —Твоя чуйка... —Эська прервалась на сведение ушек арбалета, и привязки к ним тетивы. —...Не способна орка от кобольда отличить. А ты мне тут про доспехи затираешь, которые в ходу были лет пятьсот назад. Вот Мария говорит–       —Ну простите уж великодушно, что я не настоятельница одного из павших доменов. Сужу со своей, приземлённой колокольни простого обывателя.        Пока двое живых ушли в дебри обсуждений вещей всё менее значимых для ушей недавно воскресшего человека, тот с интересом для себя обнаружил, что на горизонте уже маячит нечто, похожее на обжитый людьми уголок. Ветхие ворота и чёрный частокол, вынырнувший из-за спины помеси коня и ящера, что тянул за собой телегу, неспешно перебирая мощными задними лапами, пока передние, крошечные лапки, безвольно покачивались в воздухе, вселил в сердце мертвеца надежду на скорую встречу с той самой Марией, о которой его двое попутчиков уже чуть ли не легенды слагали, и которая, кажется, сможет дать ответы на интересующие его вопросы.