Оглянись вокруг

      Два дня прошли как в тумане. Казалось, что душа покинула его тело и он существует как оболочка. Он лежал на кровати, но чьи-то руки вечно пихали ему еду, просили умыться, просили поспать. Что-то ещё говорили, но он их не слышал. В голове было настолько пусто, будто его мозг работал только на автомате, а спинной мозг на поддержание органов. Кажется, ему пихнули какое-то лекарство и воду, после чего он забылся долгим сном, в котором мелькали только неясные силуэты, но почему-то отчётливо слышался детский голосок. Он звал, а Сяо Чжань шёл сквозь туман и не понимал, как ему найти этого малыша и как его уберечь. Невыносимо было шататься вот так вслепую без возможности добраться до желаемого. Он сел на корточки и заорал так, что в лёгких заболело.       Резко подскочив в кровати, он понял, что орёт на самом деле. В дверях появился Ибо и кинулся к нему:       — Чжань-гэ, чжань-гэ, успокойся! Я тут, я рядом... — На лицо Ибо было страшно смотреть. Он осунулся, под глазами залегли тени, а выражение лица было пугающе удручённым.       Сяо Чжань не заметил, как потекли слёзы. Пелена заволокла весь обзор, и он упал в руки Ибо, рыдая на чужом плече. Он выл в голос и заливал слезами чужую футболку.       — Молодец, поплачь…— крупная ладонь мягко гладила по спине. — Наконец-то тебя отпустило. Выпусти всё…       Непонятно, сколько он ревел и сколько вообще способно тело выдавать слёз, но Ван Ибо был рядом, продолжая успокаивать и шептать что-то успокаивающее. Он принёс воды и заставил выпить весь стакан, после чего Сяо Чжань обессиленно откинулся на подушку и опять уснул.       Похороны организовали родители покойного. Сяо Чжань, немного придя в адекватное состояние, заставил себя принять душ и медленно ходил по квартире, натыкаясь на разных людей. Мама принесла ему костюм, который он послушно надел и затем протянул левую руку, на которую та повязала белую ленточку. В гостиной он затормозил у столика с белой скатертью, на которой стоял портрет мужа, где он дерзко улыбался, показываю всю свою сущность альфа-самца. Рядом горели благовония, стояли свечи, вазочка с фруктами и сладости. В душе зияла пустота. Ли Синмэй суетилась по дому, убирая красные вещи и раздавая указания.       — О, Ибо, отнеси пожалуйста цветы в машину и вон ту сумку.       — Хорошо, госпожа Ли, — парень послушно забрал то, что требуется и ушёл.       Когда он вернулся, мама Сяо Чжаня подошла к нему с ленточкой.       — Ты же поедешь с нами? Надо и тебе повязать.       — Я…— смутился сосед. — Мне можно?       — Ну что за вопрос? — Женщина бросила взгляд на сына и продолжила завязывать белую ленточку. — Я с ним одна не справлюсь, думаю, ему важна твоя поддержка.       Ли Синмэй слегка сжала предплечье парня и отправилась на кухню собирать закуски. Спустя пять минут вошедший Сяо Сунци поторопил всех спускаться. Сяо Чжань почувствовал, что Ибо осторожно приблизился к нему и сказал:       — Идём? — Сяо Чжань кивнул и пошёл следом.       В большом зале под куполом лежало тело его супруга. Сяо Чжань наблюдал, как на столике постепенно увеличивается количество белых цветов. Пришедших было довольно много, и большинство он даже никогда не видел. Больше на автомате он попрощался с мужем, и его тело увезли на кремацию.       Спустя час, после того как мраморная плита закрыла прах и всё, что положили туда родители Су Юнина, пришедшие начали кланяться и покидать кладбище. Родители покойного мужа крепко обняли его и ушли. Сяо Чжань стоял рядом и смотрел на табличку пустым взглядом, спиной ощущая присутствие Ибо. Это ощущение давало какую-то опору, не позволяя раствориться и потеряться в этом горе. Его вывел из транса громкий плач молодой омеги. Нет, многие плакали и прощались, как принято. Но та была неудержима. Она долго рыдала на коленях, пока не обратила свой взгляд на вдовца и не кинулась к нему.       — Ты! Это твоя вина, что он связался с тобой! — Девушка заливалась слезами и источала лютую ненависть. — Он мог бы быть счастлив со мной, но ты всё испортил!       Сяо Чжань тупо смотрел на неё, не зная, что должен сказать, пока перед ним не появилась широкая спина, закрывая от истеричной омеги.       — Вы много себе позволяете и, кажется, забыли, где находитесь. — Голос Ван Ибо пробирал своим холодом до костей.       — Ты… кто такой вообще?       Сяо Чжань не видел их лиц, но внезапно почувствовал тяжёлые подавляющие феромоны альфы. Девушка только жалобно пискнула и убежала. Сбоку подошла мама и приобняла его:       — А-Чжань, ты в порядке? — Госпожа Ли погладила сына по спине. — Вот же мерзкая девица.       — Мгм, — Сяо Чжань почувствовал облегчение от того, что феромоны испарились, когда Ибо повернулся к нему.       — Прости, Чжань-гэ, — на лице Ибо было очень виноватое выражение. — Она не поняла бы по-другому…       — Всё правильно, Ибо! — Вмешалась госпожа Ли. — Пойдёмте в машину, всё уже закончилось.       Прощание в большом зале дорогого ресторана растянулось до вечера. Сяо Чжань старался отвечать всем на соболезнования, но ничего не ел, хотя Ибо суетился вокруг него и уговаривал хотя бы что-нибудь положить в рот.       Та самая омега сидела далеко, но до них доносились её всхлипывания.       Мать осторожно спросила:       — А-Чжань, ты знал, что у него была любовница?       — Догадывался, — свой голос прозвучал глухо и безэмоционально, но на спине тут же нарисовалась мягкая и тёплая рука, которая успокаивающе поглаживала.       — Мы не позволим ей на что-то претендовать, — взъярилась госпожа Ли.       — Мне всё равно, — Довольно резко ответил Сяо Чжань и вышел в туалет.       Пока он умывался прохладной водой, внутрь зашёл Ибо.       — Чжань-гэ, хочешь уйти?       — Я не должен… — слабо ответил тот, всем сердцем желая поскорее покинуть это место.       — Я вижу, что ты устал. Не думай слишком много, поехали.       Ибо залез в телефон, что-то мониторя с серьёзным видом, и подхватил Сяо Чжаня под руку.       — Идём, такси будет через пять минут.       Молча они добрались до дома, и Ван Ибо едва обозримой тенью проводил прямо до кровати. Он принёс тёплый чай и настоял, чтобы Сяо Чжань выпил полностью. Что-то вкусное и травяное упало в живот, и он закутался в одеяло с головой, засыпая.       Ну улице моросил осенний дождь, и Ван Ибо угрюмо посмотрел на лавочку, на которой они в первый раз поговорили с Сяо Чжанем. Прошло два года с тех пор, как Ибо оставил гэгэ в квартире спящим после похорон. И после чего тот пропал с концами.