Amare et occidi

«Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом могут указывать на настоящую духовную и душевную близость.»

— Макс Фрай

***

Серые тучи заполонили собой небо, лишая всех жителей света. Лишь частые яркие огненные вспышки на миг освещали лица погибших, и тех, кто ещё был жив. Головы солдат наливались свинцом. Кто-то плакал над товарищем, которого уже было не спасти, кто-то плакал над судьбой, которая преподнесла такой подарок. Никто не рассчитывал на то, что война коснётся их. Каждый житель слышал про войну, но никогда не думал, что попадёт в тот период, когда она будет в самом разгаре. Где-то матери укрывали своих детей ободранным грязным одеялом, пытаясь придать вид защищённости, а в другом конце страны кто-то прятался в бункере, сидя у радио, и ожидая услышать два заветных слова: «Война окончена». Но слова всё не приходили… Казалось, будто они обрывались где-то на середине из-за плохой связи, и на самом деле на улице всё было давно хорошо. Все те же родные улицы, бродячие животные, зелёные леса, а не разрушенный и обгоревший город. Война рассматривал картину вокруг, медленно передвигаясь по улице, хрустя уже разрушенным асфальтом под ногами. Почему-то картина не приносила ему удовольствия. Там, среди смертных и бессмертных, кто-то его ждал. Обвалившееся рядом толстое дерево, которому было около 70 лет, заставило Войну встрепенуться. Он присел на корточки, рассматривая едва заметную выцарапанную маленькую надпись: «В+В»

***

Полгода назад.

Вики сидела на скамье около школы. Цитадель непрерывно работала, но при этом не позволяла себе многое. С приходом некой власти в свои руки, Уокер стала заметно сильнее. Пришлось подавить в себе весёлый характер, оставив место стальной девушке, чтобы бессмертные и непризнанные подчинялись новым законам. Узнав о том, кто убил Мальбонте, народ встрепенулся. Всё были уверены, что букашка Уокер-младшая ничего не сможет без мамы. Но она смогла. Вики посмотрела в сторону, — туда, где парили облака, — и, потянувшись, лениво встала. Чёрные крылья, переливающиеся в красный градиент, заблестели на солнечных лучах. Она выпрямила их, облегчённо вздыхая, и сложила обратно. Иронично усмехнулась, вспомнив, как все узнали, что дочь самой Ребекки Уокер является демоном, а потом направилась к обрыву. Не раскрывая крыльев, она полетела вниз, закрывая глаза. Чувство свободного полёта было для неё не в новинку, но как же это расслабляло. После смерти мамы во второй раз, она испытала некое облегчение, когда нашла в себе это хобби. И надо было ей тогда сказать, что в этом чёртовом ужине Йора был яд… Она мысленно дочитала до шести, а затем и на секунду больше, увеличивая скорость приближения к земле. Резко распахнув крылья, Вики совершила дугу, вылетая вверх. Инерция по обычному повела её в бок, — левое крыло не окрепло, сколько бы она ни отращивала новые. Мальбонте повредил важные нервные окончания, вырывая их. Даже регенерация не хотела ей помогать. Она перелетела через горы и скалы, складывая крылья в расщелинах. Хотелось поскорее добраться до одного места, которое ей показали… Подлетев вверх, она аккуратно приземлилась на мягкую траву, разминая левое крыло. Солнечные лучи падали на лужайку, покрытую бесконечным количеством лиловых и фиолетовых цветов. Сбоку, почти на краю, стояло дерево, склоняясь над пропастью, образовывая под собой тень. Вики присела туда, свешивая ноги вниз. Белое платье с расшитой юбкой примялось с земле, создавая большие и маленькие складки. Ноги в бежевых балетках болтались из стороны в сторону, выдавая нервозность хозяйки. Вики прикусила губу: сила Мальбонте копилась в ней после его смерти. А потом просто пропала, когда Чума забрала ее обратно. Сила была ужасна. Даже будучи избавленной от неё, кошмары не пропадали. Просыпаясь почти каждую ночь, Уокер захлёбывалась слезами — сны бессмертным просто так не снятся, и от этого становилось страшнее. Каждую ночь её преследовал один и тот же кошмар, который она не видела, но ощущала. Так горело сердце, которое предали: сжималось от боли, сдавливало лёгкие, заставляло задыхаться, закрывая дыхательные пути, собственное горло. А ещё была ненависть, перекрываемая чем-то тёплым, но давно забытым. Вики не любила после смерти. Никогда. После принятия власти и вовсе забыла об этом. Но собственные сны ставили в ступор. Быть может, это действительно просто сон? А может… Она выдохнула, прикрывая глаза. На соседнем острове послышался шорох. — Перестань прятаться. — Когда властный и низкий голос заговорил, Вики не испугалась. Лишь крылья едва качнулись на его речь. — Ты не убежишь. — Я и не пыталась. — Зачем ты здесь? Только теперь Уокер оглянулась назад. Война сложил руки на груди, глядя на неё сверху вниз. Она поднялась на ноги, теперь полностью повернувшись к нему. — Почему не могу? — Ты не поняла. — Он выдохнул, не сводя с неё глаз. — Почему ты именно здесь? В этом месте? Вики понимала. Она понимала, про что он говорит, помнила прикосновения и страсть, которая витала в воздухе, но притворялась дурочкой. Чтобы…поиздеваться? Оценив её молчание по своему, Война в два шага оказался рядом, подняв её подбородок наверх. В его глазах было безразличие, за которым скрывалась большая боль… Сомнения за свои действия и страх за чувства. Им хватало такого мгновенья, лишённого излишней пошлости, чтобы просто знать, как необходимо быть рядом в такой период. Уокер пыталась сохранить спокойствие, но слишком громкое сердцебиение выбивало её из колеи. Почему у бессмертных бьётся сердце? Это рефлекс? Так же, как и дыхание. Они ведь мертвы, так почему? — Когда придёт время, ты должна будешь убить меня. Вики кивнула, находясь в пространстве. Убить всадника легко, когда он принёс такой большой ущерб для твоей жизни. Сердце снова закололо… — Убью. Когда придёт время. Кивнув, Война отпустил её, отступая на полшага назад. Теперь его глаза точно были пустыми. Вернулась маска обречённого, который принял свою смерть. Сама того не понимая, Вики обратилась к нему так, словно боялась, что он уйдёт: — Хочешь посмотреть, чем занимаются на земле? Он удивлённо ухмыльнулся, подходя к краю. Глядя вниз, совершенно бестрасстно констатировал: — Там война. И голод. Не на что смотреть. — Есть. И, совершенно бесцеремонно, взяв его за руку, она спрыгнула вниз, прикрывая глаза. Его рука легко обхватила хрупкую маленькую ладонь, крепко, но не до боли, сжимая её. Водопад перекинул их на поляну. Совершенно пустая, без людей, скрытая от их взгляда, она была местом, до которого ещё не успела дойти жестокость мира. Обычная трава, усыпанная небольшими деревьями. Непримечательная, совершенно нормальная. Такая, какая есть. Война не отпустил её руку, глядя вокруг. Тяжело вздохнул, будто увидел кого-то знакомого, и только затем отошёл от Вики, присаживаясь на траву. — Я думал, что люди дошли до всех мест. Сейчас редко можно встретить поляны, где есть трава. Её съели чуть ли не в первую неделю. — Её тяжело найти. Занятые войной, люди не замечают секретных троп, ведущих к таким местам. Скоро, думаю, заметят, поэтому нам остаётся лицезреть это в последний раз. Вики присела на землю, глядя на горизонт. Было так неправильно спокойно сидеть и разговаривать о чем-то таком, когда люди, находящиеся буквально в ничтожно маленьком расстоянии от неё, убивали друг друга. Но она смотрела вперёд так, будто это её совершенно не касалось. Впрочем, так оно и было. Левое крыло резко вытянулось и сложилось обратно. Чёртовы рефлексы. Вики дотянулась до крыла рукой, нежно разминая лопатку, от которой начиналась боль. Мало помогало, но хотя бы приносило утешение. Война наблюдал за ней, как за подростком, который только познал отчаяние мира, но был готов к такому. — Ты так похожа на это место. — Он улыбнулся, когда увидел приподнятую бровь девушки, и поспешил объясниться, — Обычная, ничем не примечательная. Знающая, что в любой момент погибнет, но при этом не прекращавшая цвести и улыбаться тем, кто находится рядом. Совершенно бесполезная, но при этом единственная, кто не отчаивается. Расценив это высказывание как необычный комплимент, Вики скромно улыбнулась. Посмотрела на свои руки, пытаясь вызвать силу Мальбонте, но поняв, что это бесполезно, обхватила себя за плечи, тяжело выдыхая. Война оказался рядом быстро. Так же быстро и нервно обнял её, отчего-то заставив Вики всхлипнуть. Его шепот коснулся уха девушки: — Пусть и бесполезная без силы Мальбонте, ты смогла победить одного всадника, готового пасть от твоей руки. Она обняла его за широкую спину, пряча наполненные слезами глаза в его груди. Схватилась за него так, будто защищала от мира ни то его, ни то себя, но при этом не давала никому из них погибнуть. — Я не могу любить тебя. Не могу. — Я тоже. Война тяжело вздохнул, пересаживая её на свои колени. — Мне больно. Грудь ломит, будто кто-то выстрелил. Будто я был побеждён. Почему так? Что это за чувство? — Сочувствие. — Она подняла на него глаза, смахивая последнюю слезу. — Ты чувствуешь, что кому-то больно, и понимаешь, что ничего не можешь сделать, чтобы облегчить его страдания. — Я не сочувствую другим. — Он перешёл на шепот, наклоняя голову. Его большая ладонь легла на ее щеку. — Только тебе. Вики легко поцеловала его, прикрывая глаза. На этот раз поцелуй был тягучим и медленным. Она понимала, что эти мгновенья могут быть последними в их странной и запутанной жизни, и, не останавливая себя, отпустила руки на его грудь, слыша сдавленный непонимающий стон. Словно в замедленной съёмке, она подтолкнула Войну под ближайшее дерево, укладывая на землю. Вики не заметила, как осталась без платья. Длинные волосы струились по плечам, согревая уже нагую кожу. Она опустилась к его шее, покрывая поцелуями каждый миллиметр тёмной кожи. Война напрягся, когда её губы едва тронули кадык, щекоча его, но прошли мимо. — Вернись. Вернись туда… Послушавшись, Вики едва дотрагивалась до тонкой кожи, подразнивая почти фантомными поцелуями. Война вздрогнул, когда её холодные руки прошлись по его груди, отпускаясь ниже. Он обхватил её талию одной ладонью, слегка надавливая на себя. Вики подняла голову, встречаясь с его приоткрытыми губами. Он запустил свободную руку в её волосы, массируя голову. В следующую секунду перевернул её на землю, оказываясь сверху. Вики тут же покрылась мурашками. Война нащупал лежащую рядом одежду, легко поднимая Вики, и постелил на траву ткань, чтобы она не холодила кожу. Отпустив девушку, он сам перешёл к неспешной ласке, спускаясь от шеи к ключицам и обратно, слушая тихий стон. Вики прикрыла глаза, отдаваясь ласке. Её ладони распутывали хвост на затылке Войны, выпуская белоснежные пряди на свободу. Когда он сжал её грудь, Уокер выгнулась, ощущая мурашки уже не от холода. — Поцелуй меня… Такая обычная фраза, которая заставила смутиться обоих. Подчинившись, он без труда раскрыл её рот, углубляя поцелуй. Сплетённые языки кружились в нежном танце, отдаваясь страсти. Ладони каждого гуляли по телами друг друга, сжимая в тех местах, где было лучше всего. Разгорячённые, они оторвались друг от друга лишь на пару секунд, глядя прямо в глаза. Война приподнял её колено, уводя ногу слегка в сторону, чтобы после медленно войти. Вторая рука сжала другое бедро, потянув его на себя. Вики громко вскрикнула, выгибаясь в спине. Локтями прикрыла лицо, когда он медленно начал двигаться. В перерывах между тяжёлыми вздохами слышались их имена, срываемые с уст друг друга. Вики приподнялась на локте, притягивая его к себе за шею, целуя куда более грубее, чем до этого. Приняв этот жест как за действие, Война поудобнее обхватил её бедра, постепенно ускоряясь. Они кусали губы друг друга, с наслаждением утопая в моменте. Стоны обоих смешались воедино, в глазах прыгали искры, мешая нормально видеть. Он входил до конца, выбивая из Уокер стоны, а сам держался на грани. Хотелось быть дольше с ней, дольше тут, дольше всегда… Он резко вышел из неё, чувствуя стон разочарования, но тут же поднял на руки, устремившись к дереву. Практически прибив её к стволу, он заставил её охватить себя руками, а сам вновь вошёл под новым углом, ощущая её намного сильнее, чем до этого. Вики оставляла на его спине раны, понимая, что и на своей будут не меньше, несмотря на крылья. Бедра плотно обхватывали его талию с двух сторон, каждый раз ощущая, как крепкие руки Войны поднимали и отпускали её. Они кусала друг друга за шею, оставляли засосы, чтобы каждый понимал, кому он принадлежит. Чтобы каждый знал, что кроме друг друга им никого не надо. Ещё пара сильных толчков, и Вики обессилено обняла его за шею, чувствуя, как через какое-то время Война аккуратно снял ее с себя, тяжело вздыхая. Сглотнув, он донёс её до одежды, помогая привести себя в порядок, а после оделся сам, всё так же внимательно наблюдая за ней. Подошёл со спины, и, положив ладонь на крылья, начал разминать. Вики устало откинула голову на его грудь, закрывая глаза. — Я убью его за то, что он сделал. — Он чуть надавил на левое крыло, чувствуя, как оно напряглось, и стал разминать его куда тщательнее. Вики приоткрыла глаза, дергая крылом, развернулась, поцеловав Войну в щёку, находя руками его плотно сжатые кулаки, и вымученно улыбнулась. — Как-то раз я убила его. Убью и во второй раз. Она нашла глазами дерево, к которому прислонялась пару минут назад, и смущённо улыбнулась, кивая в его сторону. — Царапина осталась… — Это плохо? — Ну…— Подойдя с ним к дереву, она рассмотрела небольшую вертикальную царапину. — Деревья хранят свои шрамы до конца своих дней. Это могут быть месяца, года, века… Она вдруг что-то вспомнила, отвлекаясь на секунду. Затем так же неожиданно, как замолчала, подняла руку Войны вверх. — Сможешь сделать небольшой огонь? Буквально чуть-чуть? Война пожал плечами. — Маленький взрыв всегда превращается в большой. Но я попробую. Что нужно сделать? — Закрой глаза. — Он нахмурил брови, глядя на её безмятежную улыбку. — Доверься мне. Я буду вести. Довериться… Он хотел. Очень хотел. Закрыв глаза, Война выпустил небольшой поток энергии. Энергия вспыхнула ярко, но, почувствовав руки Уокер на свой ладони, слегка поугасла. Вики вырисовывала что-то очень внимательно, местами останавливая его. И спустя минуту отпустила его руку, предлагая открыть глаза. Прямо перед Войной, на дереве, где раньше была царапина, напоминающая их чувства, была выжжена надпись: «В+В» — Что это? — Он удивлённо смотрел, как тлеющая корка потухла, прекращая разгораться. — Когда я была жива, часто на земле парочки делали такие надписи на деревьях, которые обозначали их имена. Это была память в качестве лучших времён. Чаще всего они делали это ножами… — Вы берёте на свидания оружия? — Ну…— Вики хохотнула, прикладывая к лицу ладонь. — Видимо, всё-таки да. Война задумался, глядя на шрам, оставленный на дереве. Это было одновременно странно и…приятно? Знать, что где-то находится то, что принадлежит только двоим. — Значит, это наше дерево? Вики улыбнулась, несильно кивая. — Значит, да…

***

Он провёл пальцем по буквам, сжимая губы. Руки дрожали, ведь их дерево умерло, а вместе с тем погибла и их последняя частичка. Он встал, пошатываясь на ногах. Пробежавшие мимо него люди упали как по хлопку, и теперь они больше никогда не встанут. Война чувствовал её взгляд. Он чувствовал, как она смотрит на него, но не мог повернуться. Не хотел. Только не сейчас. Рефлексы повернули его назад, и он увидел её вырванное левое крыло, которое больше никогда не вырастет. Увидел пустой взгляд уже серых глаз, исхудавшее тело, а главное: его меч в её крепко сжимающих руках. Война подошёл к ней тихо и медленно. Она ждала, никуда не двигаясь. Лишь глаза неотрывно следили за каждым его шагом. Когда до неё был всего лишь шаг, он остановился. По щеке пробежала слеза. Он упал на колени, глядя на её ноги, обтянутые военной формой. Она села рядом, не выпуская из рук меч. — Забери меня с собой, моя Всадница…— Он улыбнулся, не поднимая глаз. — Я слишком сильно привязался к тебе… Бледное, почти синее лицо Вики склонилось над его головой, целуя в макушку. Война помнил, что его может убить только любовь. Но он не думал, что убить она может только морально, оставив физическую оболочку жить как прежде. Когда Вики умерла, спасая его от Мальбонте и Ордена Сопротивления, погиб и он. Погиб, так и не успев сказать, как любил её. Иронично было и то, что Ребекка сама убила собственную дочь, ни разу не дрогнув. Тогда Война задумался: любила ли она по настоящему его Вики? Пелена застелила глаза, и уже через какое-то время большая часть Ордена была мертва. В их числе были Ребекка и Мальбонте. Но это не вернуло ему Вики… Он узнал, каково это — любить, когда увидел в её потухших глазах последнее хорошее воспоминание: его лицо. И той ночью не смог сомкнуть глаз, обнимая мёртвое тело, которое больше не способно было выйти из Небытия. Война сжал ладонь Вики с мечом, помогая ей направить его в своё сердце. Резко нажал, ощутив, как она дрогнула, и сам после ощутил дрожь, перерастающую в боль. Упав на бок, он постепенно закрывал глаза, глядя на смертных, продолжавших бороться. Кровь просочилась сквозь одежду, разливаясь большим красным пятном на подорванном асфальте, и вместо боли пришло новое чувство — облегчение. Его дыхание остановилось навсегда. Чума стояла вдалеке, наблюдая за тем, как её брат умирает от собственной руки. Она догадалась, кто помог ему.