Чёртов детектив

Виктор Карпов — это детектив, который до этого расследовал много дел, сейчас прикован к бетонной колонне наручниками со связанными верёвкой ногами. По его виску стекают тонкие ручейки крови, которые свидетельствуют о сильном ударе трубой или битой. Виктор открывает свои глаза. Его окружают серые бетонные стены с граффити. С потолка капает вода, капли которой разбиваются о поверхность лужи и разлетаются на множество других мелких капель. Голова раскалывается как будто по ней бьют молотком. Виктор дёргает руками в надежде на то, что наручники расстегнуться, но они лишь больно впиваются в запястья. Мужчина шипит от боли. — О вы уже очнулись. Какая радость, а я уже собиралась вам ногу проткнуть. Диана подходит к детективу с ножом и смеётся. Её глаза холодные словно лёд впиваются в его лицо ища в нём страх, и, когда находят, лихорадочно блестят. Диана крутит между пальцами нож, который опасно холодит пространство между ними. На её лице сияет безумный оскал предвкушающий скорое кровавое шоу. — Я думаю, у вас, мистер детектив, ко мне есть много вопросов, на которые я по доброте душевной вам отвечу. Ведь эти ответы и правда окажутся в могиле. Диана истерически смеётся. Виктор же закатывает глаза и не бросает попыток выбраться из этой ловушки. — Нет, выбраться вы не сможете только, если кисти себе не отпилите. И чего вы так боитесь? Я всего лишь маленькая шестнадцатилетняя девочка. Девушка обиженно надувает щёки, складывая губы бантиком. Виктор хмыкает и говорит: — Маленькая девочка, которая взяла на себя роль палача и вершителя чужих судеб. — Как я вижу, вы наконец с пыльной полки взяли словарь русского языка. Кстати делайте так почаще. И вершение чужих судеб — это задача бога, моя обеспечить их скорую встречу. Диана проводит лезвием ножа от горла до подбородка мужчины чуть надавливая, но не настолько сильно, чтобы повредить кожу. В груди у девушки рождается приятный трепет, дыхание спирает, а глаза злобно сверкают. Виктор рефлекторно пытается вжать голову в стену, но его голова лишь натыкается на холодный бетон. По телу пробегают мурашки, а к горлу подкатывает неприятный ком, отдающий горечью, холодом и животным страхом. Резко мужчина вспоминает про своего подчинённого, с которым ехал и ухмыляется. — Тебе не удастся меня убить: мой подчинённый меня спасёт, — из голоса Виктора пропадает весь страх, он наполнен уверенностью. Диана ничего не отвечает, а лишь уходит растворяясь во тьме коридора. Её шаги эхом отбиваются от стен здания. Резко эхо стихает, и остаётся лишь давящая на уши тишина. Девушка оказывается за его спиной. — Поздоровайтесь со своим напарником. Диана махает отрубленной головой перед лицом Виктора. Голова его напарника смотрит, стеклянными полными ужаса, глазами на мужчину. Его лицо похоже на цвет чистого снега. К стуку капель об пол, прибавляется стук тёмно-красных капель крови. — Вопросы? — спрашивает девушка растягивая гласные. — Хотя ладно отвечу на них сама. Зачем я это делаю? Ответ ради веселья, мести и удовольствия. Нравится ли мне убивать людей? Да, но это не люди — это дикие бешенные существа не имеющие права на существование, — во время последних слов на её глаза падает зловещая тень, тело бьёт мелкая дрожь, а пальцы выпускают копну волос из рук, из-за чего голова приземляется на колени детектива. Крик ужаса Виктора застревает в горле и перекрывает доступ к кислороду. Зачем он взялся за расследование этого дела? Видимо вспомнив что-то весёлое к Диане возвращается радость. Она выжидающе смотрит на детектива, а затем протыкает насквозь ему ногу. Запоздало приходит боль, она как огонь обжигает и заставляет из горла вырваться жалобный хрип. Диана вытаскивает нож — и кровь начинает течь. Кровь пропитывает ткань штанов. — Хотите расскажу вам последние подробности дела, которое вы расследуете? Ну, конечно, ходите. Можете не искать его тело не найдёте. Я его убила, как и он своих жертв. Сначала, когда он проснулся я ему проткнула и подожгла глаза, как у первой его жертвы. Затем я сделала из бутылки розочку и вырезала на его руке его же имя, и оставила глубокий порез на глазу, как у меня. Диана показывает пальцем на белый шрам, который словно молния пересекает её глаз. Её сумасшедший взгляд бегает по помещению. — Вы бы слышали его крики! Они просто услада для ушей! Потом я взяла скальпель и осторожно стала снимать куски кожи с его головы. Его кровь заляпала мои руки, но мне было плевать. Такие же ранения были на теле четвёртой его жертвы, если вам интересно. Потом я ему влила в рот немного морфина, чтобы он не отключился раньше времени. Я стала скальпелем разрезать его живот не задевая жизненно важные органы. Его плоть разошлась в разные стороны, обнажая мясо похожее на сочную мякоть арбуза. В глазах Виктора отражается ужас. В горле ужасно пересыхает, сердце выбивает бешенный ритм, мысли путаются. Тело деревенеет из-за чего не получается даже двинуть пальцем. Хочется закрыть уши, чтобы не слышать, то с каким удовольствием эта шестнадцатилетняя девушка об этом рассказывает. Запястья уже разодраны в кровь и саднят. Жёсткая верёвка ужасно натёрла ступни. — А вы знали, что кишки тёплые, и если их вытащить, то они будут пульсировать? Нет, а вот я да. Я долго с ними не играла. Всё-таки последней его жертвой была ссожённая заживо девушка. Я взяла бензин, спички и подожгла его. Его последние крики были самыми восхитильными, самыми желанными. Комнату почти сразу наполнил запах горящей плоти, — Диана остановилась на пару секунд и продолжила: — А я вам говорила, что до этого ему сломала шесть костей, выдернула с корнем ногти и заставила его поцеловать раскалённый утюг. Это было так забавно! Диана истерически расхохоталась, а затем её лицо вернулось к обычному безразличному состоянию с нотками безумия и гордости. — Самое главное я отомстила за всех восемнадцать изнасилованных и убитых девушек. Тело детектива бьёт крупная дрожь. Никогда близость смерти его не пугала так сильно. — Ну, мистер детектив, чего вы боитесь. Вы же честный добропорядочный детектив, который всего лишь скрывал улики, принимал взятки, закрывал глаза на преступления, из-за чего в последствии страдали невинные люди, — последние слова девушка выплюнула как яд. Эти слова были как гвозди в крышку его гроба, которые постепенно забиваются. — С-слушайте, н-но это же не повод меня у-убивать! В-всем деньги нуж- он не успевает договорить. — Заткнись! Диана хватает его шкирку и с яростью смотрит в его глаза. — Как тебе, сволочь, хватает смелости говорить такое?! Ты за деньги сокрыл улики мужчины, который изнасиловал девочку и заставлял её есть стекло?! И угадай где она? — её голос максимально напряжён, а глаз был готов в любой момент задёргаться. — Г-где, — голос мужчины звучал так тихо и жалобно, что в любую секунду мог раствориться в стуке капель. — Вскрылась! Потом вы сокрыли маньяка, который убил четыре человека, их родственники попросили вам кое-что передать. Диана замахивается и бьёт ему кулаком в челюсть. Кость хрустит, а на языке появляется неприятный привкус металла. — А это вам за убитую и изнасилованную дочь, в теле которой были обнаружены гвозди, шурупы и болты! Нож протыкает руку на сквозь. На глазах невольно скапливаются слёзы. — Это за девушку, которая четыре дня провела связанной в подвале со сломанными ногами! Диана бьёт битой по ногам так что они выворачиваются в обратную сторону. Обломки костей протыкают плоть. Вокруг Виктора образуется приличная лужа крови. Дальше девушка называла жертв пострадавших от рук бездействующего детектива и наносила удары. Она ножом медленно выводила имена всех жертв, поджигала и тушила его кожу и волосы, пока его тело почти всё не покрылось волдырями от ожогов второй степени, вбивала ему молотком гвозди в коленные чашечки, под ногти засовывала булавки. Когда веселье подходило к концу, Диана нарочито медленно распорола ему живот и доставала каждый орган по одному, а когда доходит до сердца, то сильно сжимает его и кидает на пол. От Виктора Карпова — детектива с хорошей работой и приятной внешностью, остаётся лишь кровавое месиво. — Сколько он продержался, Настя? Настя еле отрывает взгляд от трупа и смотрит в телефон. — Два часа сорок минут пятьдесят две секунды. — Не долго продержался, — хмыкает Диана и пинает то, что осталось от головы бывшего детектива. — Понравилось представление? — Да, очень, — говорит Настя, а её глаза блестят изумрудным.