Комната Эпистата.

***

Первое, на что обратил свое внимание Тизиан когда проснулся, это то что у него во рту целая пустыня, которая казалось, в два раза больше той, около которой они живут. Так же голова. Было такое ощущение, что на нее уронили добротный такой камень. Тело тоже дало о себе знать, когда Тизиан попытался дернутся, чтобы понять жив ли он при таких обстоятельствах вообще. За часы сна, в не очень то и удобной ,однообразной позе, тело сильно обмякло, да болело при малейшем движении в том числе . А горло неприятно укололо, когда охотник попытался сглотнуть через чур солено-кислую слюну. Он поморщился, все так же оставаясь с закрытыми глазами, далеко не настроенный чтобы их открывать. Лежал Тизиан на кровати, слава Исфесту. Мягкая подушка, создавала контраст между болью внутри головы, и нежности снаружи. Его волосы, что больше не были завязаны в пучок, были будто рассыпаны. Охотник отметил, что ему немного некомфортно с расспущенными, но кто его пьяного то спрашивал. Тизиан мысленно поблагодарил судьбу за то, что он лежал не на улице, не на полу, не в подвале, не где то ещё. Это уже радовало. Но работу за него никто не сделает, так что надо потихоньку вставать, привести себя в порядок,а после идти, как обычно слушать команды своего любимого Эпистата Амена, командывать людьми чина ниже и ему помогать. Превозмогая себя, Тизиан, опёршись на слабые, обмякшие руки кряхтя что то про себя поднялся с кровати. Свесив ноги и поставив их на пол он разлепил глаза. Охотник заметил, что он в штанах. Скорее всего плюхнулся в кровать и даже решил не раздеваться. Про себя охотник зарёкся больше никогда так сильно не пить. Подтянулся со всей силы, оголяя грудь, и услышал пару хрустов в районе спины. Стареет. Стало немного легче, и Тизиан стал осматриваться, как будто бы он нечего тут не видел и вообще спит тут впервые. Так и было. Охотника от осознания этого прошибло током, что заставило проснуться полностью, и прогнать остатки сна. Зрачки сузились и забегали туда сюда. В панике стал осматриваться, крутить головой влево - вправо и глазть на верх на потолок. Кровать не его, шкафы не его, все не его! Он не в своем доме . Ещё одна мысль ударила в голову, и она была как никогда кстати. Это комната Эпистата Амена. Занавески, в которых пробивался свет только только встающего Солнца, в отличие от остальных домов где расположились все охотники - красные и плотные, да и сам по себе интерьер выглядел богато. Это заставило Тизиана выпрямиться, стать натянутым от напряжения как струнка. Он уже думал, что как же ему хотелось встать и убежать куда подальше, забыв про ленту для волос, когда послышалось приближающиеся шуршание сзади и чьи-то, мускулистые, бледные руки легли на талию охотника притягивая его к себе. От такого Тизиан забыл как дышать. А когда мягкие, чуть шершавые губы легли на шею охотника, оставив нежный поцелуй, с чмоканьем оторвавшись, он и вовсе воздухом подавился. Сзади послышался голос. Знакомый голос. Низкий,громкий и немного грубый баритон теперь был еле слышным, почти нежным. - Лежи лежи, любимый. Ещё рано. Руки Амена сначала мягко огладили спину Тизиана, а после потянули , с силой укладывая на кровать. Смущенному охотнику нечего не оставалось, кроме того как послушаться, и с немного испуганным взглядом лечь рядом, все так же спиной к хозяину комнаты. Щеки сами по себе вспыхнули румянцем, и Тизиан, сжавшись, обхватил свои плечи руками, пока чужие, все так же остались на его талии, только обвили сильнее. Теперь мужчина в добавок ещё почувствовал, как сзади к нему прижался сам Эпистат, и положил голову ему на плечо, создавая что то на подобии обьятий. Тизиан,краснея, судорожно пытался вспомнить, как он тут окозался и что вообще забыл. И почему эпистат называл его "любимый"?... (Загадка Жако Фреско нахрен)

***

Тизиана больше поматала не сама охота на Шезму, или изнурительная подготовка к ней, а то, что было после нее. Целый праздник на весь лагерь устроили. Злополучный алкаголь(будь он проклят), пьяные песни, байки у костра да и в принципе пьяные и не очень развлечения, коснулись и правой руки Эпистата. Решив, что сегодня можно и тем более заслуженно, он наклюкался до состояния того, что язык начинал заплетаться. Благо, вовремя остановился, придержал коней так сказать. Если бы ещё пару кружек, то проснулся бы Тизиан как и боялся, на полу или на улице. Тизиан дёрнулся, когда вспомнил, что до хижены его молча вызвался довести сам Амен, что за весь вечер к алкоголю не притронулся. Только что подтолкнуло святого Эпистата Амена, привести этого пьяного в стельку охотника в свой дом и уложить там спать, понять не удалось. Тут резко в памяти вспыло то, что казалось Тизиану, ему приснилось. Тихие, еле слышные стоны с обоих сторон, и такие же шлепки кожи о кожу. Размытый силуэт Амена, который, казалось, смотрит на него со всей нежностью что у него была. То как он зарывается в распущенные волосы Тизиана. Говорит, что они красивые. Да и принципе проявляет нежность, что казалось, не свойственна ему... Тизиан так и не вспомнил все то, что он говорил, но наговорил конечно, судя по его оцениванием ситуации, не зря. Его наполнили смесь стыда и облегчения, но румянец что все так же украшал кожу Тизиана никуда не изчез. За то, со вчерашней ночи появился мужчина, которого тот теперь может спокойно, на едине называть любимым.

***