Про обещания

У Субина кожаная куртка, татуировки на предплечьях, угроза вылета, мотоцикл и американо по утрам. У Кая мягкие худи, плюшевые игрушки, занимающие половину кровати, скейт и какао вместо кофе. Они слишком разные. Они дружат, потому что разные. Дружат с детства, и иногда Каю кажется, что Субин — большая его часть. Кая не будет без Субина, без его байка, косухи и бутылок дешевой газировки, так же, как не будет Субина без бесконечных объятий Кая, без его игрушечных животных, без безразмерных футболок и крошечных зефирок в горячем шоколаде. Кай не знает, когда впервые понял, что влюблен. Может быть, когда Субин укатил с двух последних пар, но вернулся за ним, пахнущий пивом и весной, и затащил Кая на заднее сиденье мотоцикла. Они колесили по городу добрых полтора часа, и Кай едва не орал от страха, прижимаясь к скользкой, пахнущей кожей куртке. Или тогда, когда Субин выкрал его из университета — Каю пришлось пропустить философию, какая потеря, — и отвез к себе: рубиться в приставку, есть пиццу и пить дешевое, но дорогое сердцу пиво. А потом они спали в обнимку, потому что кровать у Кая узкая, и Субину холодно, и одеяло недостаточно широкое. И Кай впервые забыл о мягких игрушках. Возможно, после того, как Субин сам приготовил ему торт на день рождения, кривой и невкусный, на котором было неровно и очень проблемно выведено «моему лучшему другу», и Каю торт казался самым вкусным на свете, несмотря даже на то, что сам Субин выплюнул его в раковину и заявил, что есть это невозможно. Когда они лежали на траве и считали звезды? Когда Субин кутал его в свою куртку, потому что Каю стало холодно? Когда они пили одну бутылку колы на двоих, потому что на большее у Кая не было денег, а Субин забыл дома свой кошелек? Кай не знает, когда, но знает, что влюблен. Это чувство… странное. Оно не мешает ему жить, не мешает дружить с Субином. Оно только иногда отдается грустью в районе грудной клетки, потому что Кай знает: не взаимно. У Субина есть девушка — Наён. Она красивая: маленькая и худая, не такая, как Кай. У нее красивые ноги и лицо, а еще длинные волосы, и они совершенно не похожи на короткие Кая. Она в принципе на Кая не похожа, но Субин встречается с ней, а не с ним, потому что Кай — это Кай. Он лучший друг и ничего больше. Кай смирился. Он не залипает по ночам на чужие фото, не листает Инстаграм, не мечтает о счастливой совместной жизни. Он только думает иногда, что у Субина красивые губы, красивое тело, красивые руки… весь Субин красивый, но Кай любит его совсем не за это. Он вообще не любит Субина за что-то конкретное, Субин в целом, со всеми своими «да» и «нет», притягивает так сильно, что Кай не может и не хочет сопротивляться — невозможно. Они лежат, Кай ногой на Субине, в комнате Кая, и молча пялятся в потолок. По потолку ползает нечто, напоминающее жука, и Кай совершенно точно не хочет задумываться о его происхождении. Он немного завидует своей же лежащей на животе Субина икре, пока тот мотает ленту новостей. Кай шевелит ногой, привлекая внимание. Субин откладывает телефон и поворачивается к нему, ложась на бок — ногу приходится убрать, и это грустно, зато лицо Субина теперь очень близко, и Кай мог бы поцеловать его, будь в нем хоть немного безрассудства. Субин смотрит очень внимательно и нежно — привычно. — Ты меня любишь, хен? — Кай шепчет, опаляя чужие щеки горячим, мятным после жвачки дыханием. — Больше всего на свете, — обещает Субин и аккуратно чмокает Кая в нос — тот жмурится. — К чему вдруг такие вопросы? — Просто интересуюсь, — Кай улыбается и закидывает длинную ногу Субину на бедро. — Вдруг ты разлюбишь меня, когда вы с Наён будете жить вместе. — Не думаю, что это случится, — Субин хмурится задумчиво. — По крайней мере, в ближайшее время. Я не готов… к более серьезным отношениям. И не думаю, что у нас с Наён получится построить что-то действительно крепкое. Мы слишком разные. — Мы тоже разные, — Кай сдерживает теплую радость внутри грудной клетки. — Но все равно вместе. До сих пор. — Ты — другое дело, Хюнин-и, — мягко отзывается Субин и аккуратно проводит ладонью от плеча Кая вниз, ладонью спускаясь на талию. — С тобой я готов быть всегда. Они лежат не как друзья и говорят не как друзья, но с Субином так всегда. Наверное, они могли бы поцеловаться и остаться просто друзьями, потому что Субин гетеросексуален, а тому, кто гетеросексуален, можно вести себя как угодно. Кай заучил это, как мантру. — Я люблю тебя, — он произносит это одними губами, и смотрит Субину в глаза, зная, что тот понимает. — Я люблю тебя. Субин принимает правила игры и, не отрывая от Кая теплого взгляда, повторяет за ним, сжимая руку на талии сильнее. Каю становится одновременно тепло и больно. Позже, через несколько дней, они встречаются втроем: Наён, Субин и Кай, и долго сидят в некрасивом снаружи, но вполне приемлемом внутри кафе. Кай прячется за меню, пока Субин и Наён напротив ссорятся по поводу того, что Субин проводит с ней мало времени. Каю стыдно, потому что, возможно, это из-за него, но, как бы то ни было, он не собирается отдавать Наён ни секунды Субина. И радуется чересчур бурно, никак это, впрочем, не показывая, когда Субин заявляет, что он дает все, что может. — Почему бы тебе не донести все до дома? — в конце концов предлагает он, кивая на Кая. — Неприлично разводить тут скандал. Мы не одни. Наён послушно замолкает, но на Кая смотрит ядовито, и тот снова исчезает за большой плотной книжечкой. ——— — Мы с Наён расстались, — говорит Субин месяц спустя, пока ноги его, сидящего в кресле, покоятся на коленях Кая. — Ей не нравится, что я не торчу с ней ночи напролет. Кай искренне старается изображать сострадание, но справляется едва-едва, сдерживая рвущееся изнутри ликование: — Мне очень жаль. — Не стоит, — Субин закатывает глаза к потолку и слегка пихает Кая пяткой в живот. — В любом случае, не то чтобы я был влюблен в нее до боли. Она была больше подругой по сексу. Кай пытается не думать, но воображение само подкидывает неприятные картинки, и он морщится. Несмотря на то, что Субин сейчас с ним, а не с Наён, постель они делить не будут никогда. По крайней мере, не так. — Вот как, — говорит он после паузы, не зная, как еще отреагировать. — Ты встречался с ней из-за секса? — Ну да, — Субин жмет плечами. — Что в этом такого? Каю становится немного лучше. — А она любила тебя, как думаешь? — он спрашивает, потому что действительно интересно. — Думаю, да, — равнодушно отзывается Субин. — Тогда ты полная сволочь, — констатирует Кай. — Возможно, но только с ней, — Субин спрыгивает с обиженно повернувшегося назад компьютерного кресла и укладывается на кровать, головой туда, где совсем недавно лежали его же пятки. — С тобой я бы никогда так не поступил, Хюнин-и. — Не использовал бы меня, зная о моих чувствах? — уточняет Кай, изо всех сил строя равнодушное лицо. — Да, пожалуй, — соглашается Субин. И внезапно смотрит снизу вверх так внимательно, что у Кая ёкает сердце. — Ты не против, если я когда-нибудь влюблюсь в тебя, Хюнин-и? — Абсолютно не против, — Кай улыбается. — Ты мог бы сделать это прямо сейчас, если хочешь. — Прямо сейчас? — Субин поднимает брови. — И что мне нужно будет сделать с моими чувствами? Сохранить в тайне или озвучить, чтобы получить отказ? — Ты не получил бы отказ, — у Кая внутри все сворачивается, когда он отвечает тихо. Тихо, но уверенно. — Никогда не получишь. Субин, по всем канонам, молчит довольно долго. Кай запускает ладонь в его волосы и ласково перебирает пряди. — Скажи честно, — Субин прикрывает глаза, поддаваясь его рукам. — Ты влюблен? — Да, — Кай даже не собирается уходить от ответа. — В меня? Кай медлит секунду, взвешивая все «за» и «против»: — Да. Ничего не меняется. Потолок остается на месте, пол не начинает вращаться, Субин так и лежит головой у него на коленях. Кай нагибается и аккуратно целует его в лоб. — Я обещаю, что влюблюсь в ответ, — Субин не отрывает от него нежного взгляда. — Только подожди немного, Хюнин-и. Дождешься? — Дождусь, — обещает Кай, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. *** Они лежат на кровати в комнате Субина — двуспальной и очень мягкой. Кровать огромная, но это не мешает им проводить время почти в обнимку, занимаясь своими делами. — Помнишь, как я обещал тебе, что влюблюсь, Хюнин-и? Субин, как всегда, очень внезапный. Кай вздрагивает от неожиданности и поворачивается к Субину лицом: — Почти год прошел. Я помню, но, мне казалось, ты тогда пошутил. — Я не шутил, — лицо у Субина и вправду серьезное. — Кажется, это действительно случилось. — Что случилось? — уточняет Кай, чувствуя, как внутри все переворачивается. Вместо ответа Субин мягко целует его в уголок губ. Это странно. Кай не знает, как конкретно долго ждал этого — как минимум, полтора года, может быть, даже два, — но определенно достаточно, чтобы совсем потерять надежду. И сейчас, чувствуя губы Субина на своих, Кай очень надеется, что не проснется прямо сейчас, потный и обнадеженный. После того, как Субин отстраняется, Кай пристально смотрит на него из-под пушистых ресниц: — Я тебе больше не нравлюсь? — Субин, взлохмаченный и взволнованный, нравится Каю так сильно, что словами не передать. Кай молча наклоняется и ловит его губы своими, едва справляясь с бабочками, впивающимися изнутри острыми крыльями куда-то в желудок. Субин отвечает немедленно, и они целуются, спокойно и размеренно, никуда не торопясь, и Кай теряется в себе и в собственном счастье. — Я влюблен в тебя, — Субин отстраняется, чтобы прошептать ему куда-то в подбородок. — Давно. Я ждал, чтобы убедиться окончательно. Чтобы никогда в жизни не разбить тебе сердце. Слова его отдаются в голове Кая тихим эхом, и особенно задерживается слово «влюблен». Оно течет, переливается и сияет, как радуга. Он замечает, что плачет, уже тогда, когда щеки мокрые, а Субин смотрит на него взволнованно-непонимающими глазами. — Все хорошо? — он осторожно большими пальцами убирает соленую дорожку с лица Кая и всматривается так, будто надеется найти на нем огромный мешок золота. — Что с тобой, Хюнин-и? — Я тебя люблю, — Кай уже почти ревет, вцепившись в Субина руками и ногами, как маленький капризный ребенок, щекой уткнувшийся ему в шею. — И я, — Субин нежно целует его в макушку, пальцами водит по пояснице, другой рукой сжимает чужую ладонь. — И я тебя. Они лежат в обнимку очень долго. Кай слушает сердце Субина — оно бьется спокойно, размеренно. Так, как нужно. Ускоряется, стоит Каю коснуться его плеча. — Ты красивый, — говорит наконец Субин, нехотя отвлекаясь от Кая, чтобы взглянуть на его зареванное лицо. — Ты красивее, — Кай абсолютно честен — Субин кажется ему самым прекрасным человеком на свете. Они долго спорят, и никто не побеждает, потому что спор медленно перетекает в нежные неспешные поцелуи. Чужие губы влажные, мягкие и немного ободранные, потому что у Субина есть привычка кусать их, и Кай наслаждается каждым проведенным вот так мгновением, наслаждается возможностью наконец быть ближе: трогать как хочется, говорить как хочется, целовать как хочется. Он не разочарован — ожидание стоило того. ——— Проходят две недели — две самые счастливые недели в жизни Кая, — прежде чем они решаются зайти дальше обычного. Потому что Каю всего девятнадцать, у него никого не было и это… страшно? Поцелуи медленные и глубокие, со стороны наверняка выглядящие пошло — Каю так кажется. Язык Субина путешествует у него во рту, изнутри проходится по нижней челюсти. Иногда он останавливается, чтобы языком пройтись по губам, собрать слюну. Они молчат, потому что говорить невозможно, но Каю очень хочется сказать, насколько сильно ему нравится то, что происходит. Субин отрывается от него, чтобы спуститься ниже, поцелуями окутать шею, кусать и зализывать, оставляя на белоснежной коже яркие отметины, пока Кай дышит часто, сбиваясь иногда, потому что кожа там действительно чувствительна. Субин использует все: губы, язык, зубы — чтобы доставить ему удовольствие, и оно того стоит. Кай чувствует, как становится жарко внизу — как всегда в последние недели, когда они с Субином остаются наедине, — но сегодня, он знает, Субин не ограничится своими тонкими пальцами на его члене. Он хочет взять его, и Кай совершенно не против. Он стонет впервые, когда Субин зубами оттягивает мочку уха — там всегда все ярче, чем в остальных местах. Его эрогенная зона. Член твердеет, и опустившаяся на него ладонь вырывает из Кая еще один тонкий короткий стон. Все ощущается не так, как обычно — кожа к коже, и через тонкую ткань домашних штанов прикосновения менее яркие. Обещающие. Интригующие. Кай внезапно вспоминает, что не один он нуждается во внимании — Субин, полностью им поглощенный, совершенно забывает о себе. Кай исправляется немедленно, ладонью обнимает Субина за шею, чтобы притянуть к себе, и снова целует: медленно и сладко, так, чтобы оба они возбудились сильнее, чтобы были готовы. Субин гладит его твердый член ладонью через штаны, и ткани действительно мало, так что Кая прошибает с каждым движением. Он решает не отставать и тоже, не разрывая поцелуй, спускается рукой ниже, пальцами проводя по полутвердому стволу — Субин с удовольствием мычит ему в рот. В конце концов поза меняется: Субин опрокидывает его на кровать, нависая сверху, и помогает стянуть штаны и белье — Каю приходится приподнять таз. Он все еще в футболке, и это выглядит странно, так что Субин избавляет его от нее тоже. Кай ежится — в комнате прохладно, — и Субин почти ложится на него, целует обнаженную кожу, согревает своим одетым еще телом. И Каю одежда на нем не нравится совершенно. Ему хочется увидеть Субина всего, не спрятанного за широкой футболкой, с его красивыми мышцами, с загорелой кожей и стоящим по вине Кая влажным членом. — Разденься, — просит он, выдыхая, когда Субин обводит сосок языком. — Хочу смотреть на тебя. Субин послушно стягивает с себя все — это требует времени, так что Кай успевает снова замерзнуть, — и возвращается к прерванному занятию. — Тебе придется сесть, — шепчет Субин внезапно. — На колени. И приподнять бедра. Когда я достану смазку. Мне нужно растянуть тебя, я читал, и так, думаю, будет удобнее всего. — Тогда слезь с меня, — Кай шипит, когда его член касается чужого бедра. Субин лезет в тумбочку, и они быстро садятся лицом друг к другу, так близко, что их тела соприкасаются почти везде, и там — особенно. — Выгнись немного, — Субин хлопает крышкой и выдавливает прозрачную густую пакость себе на пальцы. Кай послушно прогибается в спине, опираясь на плечи Субина, прижимаясь к нему вплотную, и их члены трутся друг о друга, так что он снова стонет тихо, нарушая липкую возбужденную тишину. — Потерпи, ладно? — Субин заводит одну руку ему за спину, другой успокаивающе путешествуя по позвоночнику. — Может быть неприятно сейчас. Хочешь, поцелую? Кай не отвечает, сам требовательно впиваясь в него губами. Они вновь возвращаются к тому, с чего начинали — к жадным, голодным поцелуям. Субин аккуратно касается его липкими влажными пальцами, надавливает, и пробует с одним. Он входит легко: Кай выгибается сильнее, горящий нетерпением — должно же быть что-то приятное в таком сексе. Наверняка должно быть. Нужно просто немного потерпеть сейчас, пока Субин готовит его. Для себя. Эта мысль заставляет Кая подаваться навстречу чужой ладони. Он лучше Наён, сколько бы времени после нее ни прошло. Будет лучше. Субин добавляет еще палец, и это неприятно. Кай стонет недовольно ему в плечо. — Потерпи, маленький, — Субин шепчет ему на ухо, обжигает дыханием висок. — Потом будет хорошо. Я займусь твоим членом, пока сзади все будет гореть от удовольствия. — Откуда ты знаешь? — Кай кусает его в шею, потому что два пальца — это почти больно. — Я уверен, — Субин целует в лоб, продолжая аккуратно двигать рукой. К трем пальцам привыкнуть сложнее, но Кай справляется, думая о том, что член, который сейчас касается его, будет двигаться внутри, будет приносить ему удовольствие: он читал — он знает. Ему хочется этого удовольствия, хочется Субина внутри, хочется, чтобы боль сменилась наслаждением. Проходит время, наполненное только тихими выдохами Кая и влажными шлепками ладони о кожу. Их члены все еще касаются друг друга, и Каю, кажется, потребуется совсем немного — пара прикосновений, пара медленных движений влажной ладонью, — чтобы кончить. Но он терпит, тихо хныкая, пока Субин трахает его пальцами, опустив острый подбородок ему на плечо. Ощущения… странные. Больше не больно, но и не приятно, просто непривычно. Кай ждет, позволяя Субину другой рукой сжимать его ягодицу, так сильно, что наверняка останутся синяки. — Хочу тебя, — Субин шепчет ему на ухо и облизывает мочку — Кай послушно стонет. — Очень сильно. Кай в ответ подается навстречу его руке и вздрагивает внезапно — тело прошибает странным, но очень сильным удовольствием, спазмом, заставляющим застонать протяжно в чужую шею. — Попал? — Субин проводит языком от ушной раковины до ключиц, и это тоже неплохо. — Хорошо? — Очень хорошо, — признается Кай. — Хочу еще. — Будет приятнее, если я использую член, а не руки, — Субин отстраняется от него и любуется смуглой влажной кожей, порозовевшим от смущения лицом. Кай в ответ смотрит на него из-под длинных, почему-то почти женских ресниц, и облизывается. Длинно и мокро. Субин рычит и опрокидывает его на спину, наваливаясь сверху, рукой разводя бедра, и пристраивается между ними. Кай стонет гортанно, не от удовольствия, а чтобы Субин услышал, чтобы ему совсем сорвало крышу. — Может быть больно, когда я войду, — предупреждает Субин, рукой касаясь влажного колечка мышц. — Скажи, если будет совсем плохо. — Договорились, — Кай смотрит на него внимательно, выжидающе. Субин толкается бедрами, и это действительно немного больно. Кай закусывает губу, но молчит, позволяя ему войти глубже. — Ты такой горячий внутри, — Субин дышит часто, и это заводит сильнее. Каю нравится видеть чужое удовольствие. — Такой узкий. — Двигайся, — почти приказ, тут же сглаженный. — Пожалуйста. Субин стонет тихо ему на ухо и резко двигается — Кай вздрагивает. Внутри все заполнено, его распирает — у Субина большой, — так что он стонет поощряюще, только чтобы Субин не останавливался сейчас, чтобы двигался, чтобы сделал то же, что недавно делал пальцами. Кай хочет быть сведенным им с ума. Он чувствует чужой член в себе, ловит ритм и послушно подается бедрами навстречу, гонится за наслаждением. В комнате пахнет сексом, в комнате слышится секс: в стонах, в мокрых шлепках, в тихом на выдохе «пожалуйста», в хриплом потоке беспорядочных ласковых слов. В какой-то момент Субину удается, и Кая выгибает. Он стонет громко, даже не пытается сдержаться, и просит еще, просит больше. Ему так хорошо, вспотевшему, принимающему, он хнычет от удовольствия, выгибается в спине, стонет снова, громче, не останавливаясь, пока Субин продолжает беспорядочно вбиваться в него, раз за разом попадая туда, куда следует. Теперь, мокрый и взвинченный, Кай понимает, в чем прелесть такого секса. Он позволяет втрахивать себя в уставший матрас, в скрипящую от мучений кровать, позволяет сжимать свои бедра до врезающихся в плоть пальцев, позволяет раскрыть себя, позволяет себе быть лучшим. Субин кладет руку на его член и двигает синхронно с ритмичными шлепками — Кай снова стонет, скошенный внезапной волной возбуждения. — Хочу кончить, — он хнычет, не зная, куда двигаться: навстречу ладони или члену внутри. — Субин-а, пожалуйста. Тот не отвечает, но ускоряется послушно и там, и там, доводя Кая совсем до ручки. Тот говорить больше не умеет, только издавать короткие сладкие стоны, неконтролируемые, сами вырывающиеся из горла. Субин на него почти ложится, касается телом горячей кожи, сцеловывает с плеч соленые капельки пота, стонет тихо ему в ключицы, не переставая двигаться, быстро, сбиваясь иногда, вгоняя в состояние абсолютной невменяемости. Оргазм накатывает ожидаемо, но от этого не менее сумасшедше. Снизу все сжимается, натягивается, как струна, и Кай стонет, длинно, протяжно, громко, глаза закрывает от удовольствия. Это ощущается в разы лучше, чем оргазм после дрочки; сейчас его как будто выжали, выпили все до дна. Кай откидывается на спину, уставший и довольный, и прикрывает глаза. Он дышит сбито, переводит дыхание, весь мокрый и липкий, в себе же, и щурится сыто, наблюдая, как Субин быстро избавляется от презерватива и сам себя доводит до края быстрыми движениями, отвернувшись к краю кровати, чтобы не испачкать и так мертвую уже, спасибо Каю, простынь. — Тебя надо вытереть, — Субин, рухнувший рядом с ним, вопреки собственным словам обнимает за талию и утыкается носом в плечо, оттуда же и заканчивая. — Ты грязный. — Это все, что ты хочешь мне сказать? — Кай немного обижен. — Могу поблагодарить тебя за лучший в мире секс, но это будет звучать странновато, — Субин аккуратно кусает его за косточку-ключицу. — Да, — Кай признает. — И вправду, пожалуй, немного странновато. — В душ, — старший резко вскакивает и тянет Кая за собой. — Вперед, милый. Ничего путного из совместного мытья, разумеется, не получается, потому что Субин руками второй раз заставляет его кончить прямо под теплыми струями, и Кай вновь стонет громче, чем стоило бы. В конце концов, они все же выходят, сравнительно чистые и завернутые в огромные полотенца. Субин быстро меняет простынь, и они валятся на кровать, тотчас полностью обнаженными прилипая друг к другу под тяжелым одеялом. — Я очень сильно тебя люблю, — Субин целует его плечи, ключицы, шею — везде, куда дотягивается. — Очень, непередаваемо сильно. Кай обнимает его крепче и шепчет в макушку признания в любви, одно за одним, потому что в голове его для Субина они генерируются бесконечно.