Простые истины

— …результат столкновения… удар… возможно, четырнадцать или тридцать дней… не беспокойтесь… Слова лишь обрывками долетали до сознания, пробираясь сквозь густую стену из дремы, и не имели вообще никакого смысла. Первое, что констатировал мозг — запах медикаментов. Слух уловил слабый писк кардиомонитора, равномерно отсчитывающий пульс и, честно говоря, нехило так раздражая своим звоном чувствительные перепонки. Тело ощущалось слепленным из мрамора — таким тяжелым, что сил пошевелиться совсем не было. На грудь, определенно, что-то давило, не позволяя полноценно вдохнуть. Желудок сжался в приступе внезапного страха, и кардиомонитор это зафиксировал — противный писк участился. Паника медленной волной поднималась от кончиков пальцев ног, оседая где-то в пересохшем горле. Голова была словно набита ватой, но это не мешало вопросам мельтешить под закрытыми веками красными буквами, дерзко посылая сигналы тревоги. Где он? Что случилось? — Нил. Голос был смутно знаком — эти хриплые нотки он уже слышал. Глубокий тембр посылал мурашки по коже, обволакивал его сознание, словно сладким медом, и вызывал неясные образы, за которые он не мог ухватиться, как бы ни пытался. Бархатистый голос приносил спокойствие и, казалось, глубоко укоренившееся чувство безопасности. Напряжение, которое сковывало его тело внезапно исчезло, не оставляя после себя и следа беспокойства. Какого черта творилось? Что-то теплое легло поверх ладони; из горла вырвался неожиданный хрип. Ресницы Нила — запоздало дошло, что это его имя — затрепетали. Веки не с первой попытки, но наконец раскрылись, являя миру небесно-голубые глаза, которые сразу же заслезились от яркого света. Нил поморщился и прищурился в потолочную плитку, смаргивая несколько слезинок. Зрение прояснилось. Да, он определенно в больничной палате. Фу. Нил ненавидел больницы. Как он вообще, черт возьми, здесь оказался? — Нил, — вновь повторили требовательным тоном. Нил осоловело скосил взгляд и… Матерь божья. Над ним склонился самый, черт возьми, красивый человек на этом гребаном свете. Растрепанные волосы светились на блядском солнце, создавая причудливый ореол вокруг головы. Он был похож на ангела, на создание, спустившееся с небес, чтобы погубить всех своей красотой. Светлые пряди выглядели мягкими и шелковистыми и вызывали странное, но вполне ясное желание потрогать их и понюхать, зарыться носом так глубоко, насколько это возможно. Парень наклонился так близко, что позволило Нилу разглядеть бледные веснушки на восхитительных щеках и носу, которые так прекрасно выделялись на бледной, совсем не загорелой коже. Он хотел пересчитать их все, составить карту, найти закономерность, запомнить каждую светло-коричневую точку, чтобы эти созвездия навсегда запечатлелись за закрытыми веками. Дыхание перехватило, а рот позорно приоткрылся, когда Нил обратил внимание на янтарные глаза, напряженно изучающие его в ответ. Они были такими теплыми и обжигающими, с золотыми крапинками, посылающие разряд тока по вмиг ослабевшему телу. Примечательно, что в этих глазах отражалась целая буря эмоций, хотя лицо оставалось пустым и, кажется, даже безучастным ко всему происходящему. Нил чувствовал себя увиденным, и слишком, слишком слабым перед этим взглядом. — Привет, — выдохнул он со сдавленным хрипом. Долбанный кардиомонитор продолжал издавать все более частые пронзительные писки. Медовые глаза прищурились, а сердце Нила подскочило к горлу, когда он осознал, что этот безумно привлекательный мужчина — такой, блядь, восхитительно-прекрасный! — сжимал его руку своей. Теплая широкая ладонь лежала поверх его собственной, вызывая жар на затылке. Нил чувствовал себя немножко пьяным и загипнотизированным таким внимательным взглядом. Во рту и до этого было сухо, но сейчас стало еще хуже. Это было так странно… Нил думал, что он асексуал или типа того, но сейчас этот светловолосый невозмутимый парень, определенно, вызывал в нем такие эмоции, которые не подходили под определение "никем не интересуюсь"... Ну, и ладно! В данный момент плевать на ярлыки и прочее. Плевать, главное, чтобы его руку не отпускали. — Нил, — позвала незнакомая женщина в белом халате, — как ты себя чувствуешь? — когда Нил не отреагировал и продолжал с восхищением смотреть на великолепное лицо перед ним (даже не пытаясь собрать мозги в кучу), доктор задумчиво промычала, делая какие-то записи в бумагах на планшетке: — Странно. Возможно, стоит провести дополнительные анализы. Сотрясение серьезнее, чем я думала… — Не беспокойтесь, — фыркнув, прервал веселый мужской голос, а Нил на периферии зрения заметил еще одного незнакомца в палате, — это его типичная реакция на Эндрю. Дыхание снова перехватило, обжигая легкие. Незнакомец говорил что-то еще, но Нил зацепился за имя, которое что-то вызвало в нем, отдалось в сердце мягким, восторженным толчком. Эндрю. Он понял, что сказал это вслух, только по тому, как парень — Эндрю, напомнил его мозг — еще сильнее прищурился, а разговор между доктором и незнакомцем прервался. Волнение, вызванное рукой, которая все еще сжимала его собственную, превращалось в жар, концентрируясь где-то в районе лица и шеи. Нил, совсем задыхаясь, сумел изловчиться и переплести их пальцы. На душе мгновенно стало спокойнее, и он упивался фейерверком, взрывающимся в желудке. Рядом кто-то терпеливо вздохнул. — Нил, мне нужно тебя проверить, — мягкий голос женщины стал громче, когда она сделала шаг ближе. — Не мог бы ты на секунду посмотреть на меня? Нил с огромной неохотой повернул голову. Спустя несколько коротких манипуляций — фонарик в глаза, градусник в лоб и все такое — ему, наконец, безмолвно разрешили продолжить пялиться на Эндрю, пока женщина записывала результаты в его медкарту. Где-то на фоне смуглый кудрявый незнакомец не переставал фыркать. — Есть какие-то жалобы на самочувствие? — спросила доктор. — Мм? — немного заторможено промычал Нил, и чуть ли в обморок не упал от того, с какой заботой и, возможно, даже поспешностью Эндрю подал ему стакан воды, помогая приподняться на постели. Нил с благодарностью посмотрел на своего героя, и только когда сделал глоток воды осознал, что тяжестью на груди было одеяло. Ну и бинты, скорее всего, обмотанные вокруг ребер. Нил нахмурился. Еще раз, почему он был в больнице?.. Поймав взгляд Эндрю, все это стало неважным. Какая вообще разница, что с ним, когда такой привлекательный парень прожигает его взглядом? Нилу уж точно плевать. Нил вполне чувствует себя в безопасности. — Как я уже сказала, — начала женщина после паузы, — серьезных повреждений нет. Память восстановится в течение двух недель, максимум месяц, — уже тише, она сочувственно добавила: — Не переживайте. После тяжелого сотрясения это вполне нормально. Вам не о чем беспокоиться. О. У него амнезия? Черт, это имело смысл. Он же ни черта не помнил. Морщинка между бровей стала глубже, пока Нил усиленно пытался хоть что-нибудь понять. Только неясные образы, простые факты всплывали в голове, не подтвержденные какими-либо воспоминаниями. Его зовут Нил, очевидно. Ему… эм… двадцать, кажется? И он… э… сирота? Почему это ощущается благословением? Чувствительность постепенно возвращалась, как и туман в голове пропадал — теперь он отчетливо осознал все свои повреждения. Ребра ушиблены, но не сломаны — уже хорошо. На лице что-то инородное, возможно, бинты или еще какая хрень, сковывающая при малейшем движении мышц. Голова пульсировала, и в совокупности с тошнотой и ранее сказанными словами доктора — у Нила, действительно, сотрясение. Ебать. Это объясняло, почему он нихрена не помнил, как здесь оказался, и кто эти люди вокруг него. — Все рекомендации я записала, — продолжила доктор и пробежалась взглядом по бумагам в руках. — Здесь список таблеток, необходимых для полного восстановления и поддержания иммунитета. Какое-то время следует воздержаться от физической и умственной активности, алкоголя и никотина. Пациент курит? Нил открыл рот, чтобы ответить (запоздало сообразив, что это бесполезно — он не помнил), но понял, что женщина говорила не с ним. Все внимание она уделила Эндрю, рассказывая о дальнейших шагах в выздоровлении и лишь изредка бросая взгляд на Нила. Очень грубо, что его так легко выключили из разговора, но Нил не жаловался, полностью доверяя заботу о себе Эндрю. Предпочтительнее было наблюдать за тем, как невысокий парень, несмотря на апатичный вид, внимательно слушал, иногда шевеля челюстью и несколько нетерпеливо отвечая на вопросы о том, употребляет ли Нил острую пищу, сладкое, алкоголь и… вау… Эндрю так много знал о нем… Потрясающе… В следующую секунду глаза Нила расширились от еще одного осознания, поразившего его со скоростью движущегося поезда. Из горла вырвался позорный писк, а внутренности трепетно сжались. Эндрю был его парнем. В этом так, так много гребаного смысла! Нельзя иначе объяснить непонятную реакцию и крохи информации, которые он получил с того момента, как пришел в сознание. Это чувство, бурлящее в желудке и ощущение, словно сердце стучит лишь ради этого парня. Ничего подобного никогда раньше не было. Ни с кем и никогда. Нил в этом уверен. Радость пузырилась в груди, расплавляя внутренности своей интенсивностью, оставляя след в виде широкой улыбки на пересохших губах. — В целом, состояние удовлетворительное. Можно, конечно, остаться до завтра под наблюдением врачей, — женщина восприняла тишину за вполне очевидный ответ и пробормотала: — Да, я так и думала. Подготовлю документы, отдохните немного. С этими словами она вышла из палаты. Нил этого не заметил. Как не замечал и странных взглядов, полностью погрузившись в осознание одной простой истины. Он влюблен в Эндрю. Черт возьми, Христос, он влюблен! Так много смысла. Сейчас, сейчас задумавшись об этом, Нил действительно это понимает: то, что он чувствует — влюбленность, влечение, непомерный интерес. Черт, как это, оказывается, приятно! О, и Эндрю любит его в ответ! Точно, любит — это чувствуется в нежном, крепком, заботливом касании в том месте, где их пальцы переплелись. Это видно в обеспокоенном взгляде, скрывающимся за безразличной стеной апатии. Ебена мать! Эндрю его парень. С ума сойти! Кто-то весело прочистил горло, возвращая его в настоящее. — Ты в порядке, Нил? — спросил незнакомый парень вроде бы и сочувственно, но явно забавляясь, переводя взгляд с Эндрю на Нила и обратно. Эндрю его чертов парень. Он не мог в это поверить! Нет, на самом деле мог, но это не укладывалось в голове. Этот безумно привлекательный мужчина с такими плечами, которые определенно могут вынести все тяжести этого блядского мира, был человеком Нила. Любимым человеком Нила. Он открыл было рот, чтобы уточнить, правильно ли все понял, но быстро закрыл его обратно. "Хэй, мы бойфренды?" — наверняка расстроит Эндрю. А Нил очень, очень не хотел расстраивать своего парня. Боже мой, он никогда не устанет это повторять. Бойфренд… — Я в порядке, — прохрипел Нил запоздало, не упустив из виду, как веки Эндрю дернулись. Смуглый парень свою реакцию сдерживать не стал и страдальчески застонал. — Что-то никогда не меняется, да? — пробормотал себе под нос. Нил повернулся к нему. Ладно, Эндрю — любовь всей его жизни. Это уже выяснили. Ясно, понятно, прекрасно, хорошо. Но кто, черт возьми, этот незнакомец? — Кто ты? — прямо спросил он, слегка хмурясь. Вместо того, чтобы ответить как нормальный, адекватный человек, парень драматично схватился за сердце и широко распахнул карие глаза (которые и близко не такие красивые, как у Эндрю). — Как ты мог забыть меня?! — вопрошал он, забавно выпучив глаза. — Мы столько пережили вместе! Сердце Нила упало; на подкорках сознания появлялось раздражение. Сколько они пережили? О чем, блядь, говорил этот незнакомец?! Мог ли он объяснить еще расплывчатее? — Ники, — процедил Эндрю сквозь зубы. Голова Нила резко дернулась к источнику этого чудесного, хриплого голоса. Из груди вырвался мечтательный вздох. Смуглый парень — Ники, по-видимому — тем временем обиженно заткнулся на середине слова. К сожалению, ненадолго. Примерно через ноль десятую секунды снова заговорил: — Я на самом деле даже не удивлен, что он не помнит меня, но прекрасно знает, кто ты, — и припечатал свое заявление неприличным подергиванием бровей. Рука Эндрю дернулась к нарукавным повязкам — Нил смутно вспомнил, что там, кажется, он держит ножи? — но, видимо, понял, что рука у него свободная лишь одна, а другой он сжимает пальцы Нила. К слову, Нил планировал не отпускать ладонь Эндрю примерно миллион лет. Вместо того чтобы угрожать ножом, Эндрю оставалось только довольствоваться хмурыми взглядами, которые он кидал на Ники, пока тот не сдался и с улыбкой пояснил: — Я Ники. Двоюродный брат Эндрю. Нил кивнул, якобы понял. На самом деле, нихрена. Исподлобья он переводил взгляд с одного на другого, совершенно не замечая сходства между кузенами. Словно читая его мысли — Эндрю фыркнул. Так тихо, всего лишь вздох, но Нил услышал, и как акула, почувствовав свою добычу, сосредоточился на этом звуке. Сердце радостно пело, абсолютно в любви, стоило только заметить в медовых глазах искорки веселья. Он не знает, какое у него было лицо в этот момент — подозревает, что нежное, глупое и влюбленное, но Эндрю оно явно не понравилось. А может наоборот понравилось, если судить по алевшим ушам и хмурому взгляду. — Ты помнишь аварию? — в лоб спросил Эндрю, после секундной тишины. — Эндрю! — отругал Ники. — Еще рано об этом говорить. Дай ему прийти в себя. Но Нил не возражал. У него было чувство, что он не любил любезничать и вести светские разговоры, прежде чем перейти к самому важному. Так что он прокрутил в голове вопрос и попытался вызвать воспоминания, связанные с ответом на него. Он нахмурился, чувствуя, как головная боль усиливается. — Было светло? — неуверенно спросил он. Ники просиял и с энтузиазмом кивнул. — Да! И выжидающе уставился на него. Нил моргнул. — Это все. Улыбка Ники дрогнула. — Все? Больше ничего? Нил покачал головой, морщась при этом движении. Ощущение было, словно по голове бьют кувалдой. Фу. — Совсем ничего? — продолжал допытываться Ники, с любопытством склоняясь к кровати. Эндрю одним взглядом заставил кузена отступить на шаг назад. Тот с вечной ухмылкой на лице поднял руки перед собой. — Какой-то смертник перепутал педали, когда ты возвращался из магазина, — мрачно сказал Эндрю, еще секунду предупреждающе смотря на Ники. Затем он обернулся к Нилу. — Тебя сбили на парковке у нашего дома, — и добавил спустя паузу обвинительным тоном: — Мое мороженое сейчас где-то тает на тротуаре. Нила этим замечанием было не обмануть. Всем естеством он чувствовал, что растаявшее мороженое для Эндрю имеет последнее значение. Ничего из остального он не помнил. Даже смутных образов не наблюдалось. И вместо того, чтобы попытаться что-то вспомнить, его мозг решил сосредоточиться на фразе "наш дом" и какое-то время отказывался функционировать. У них с Эндрю свой дом. Общий. Они живут вместе. О, черт, а что, если все шло уже к свадьбе? Твою же мать... Обидно, что именно этого он не помнил! — Угу, так что Эндрю увидел это из окна и пулей вылетел из квартиры, — подытожил Ники. — Теперь мы здесь. Нил кивнул, потому что, ну, что ему еще оставалось? Но он нахмурился, внезапно не понимая, что здесь делал Ники. — А ты что здесь делаешь? Ники обиженным вопросом не выглядел. Вздохнул только как-то с жалостью. — Я как раз в это время был у вас, — он надул губы. — Выгнали из общаги. Видите ли Кевину и Аарону нужно место, чтобы "позаниматься", — саркастичные кавычки Нил уловил. Что они означают — не совсем. — Понятно. Эндрю, видимо, надоело тратить воздух на пустую болтовню. Бесцеремонно выпроводив Ники за медсестрой, чтобы начать собираться домой, — но Нил подозревал, чтобы побыть немного в тишине, — он задумчиво опустил взгляд на их переплетенные пальцы. На лице Нила расцвела едва заметная улыбка, когда он заметил красный румянец на скулах парня. Черт, мужчина выглядел великолепно. Длилось это, к сожалению, недолго. Эндрю вздохнул и отпустил его руку, собираясь отойти. Нил старался не хныкать, но судя по приподнятым уголкам губ Эндрю — ему это не совсем удалось. — Ты совсем ничего не помнишь? Нил закусил губу. Он не хотел врать, но и говорить своему парню правду тоже не хотелось. Он видел, что Эндрю не из тех, кого легко обидеть, но Нил не думал, что даже такой человек останется хладнокровным, если узнает, что бойфренд его не помнит. — Нет, — покачал головой Нил и тут же добавил: — Самое важное я помню, и пока этого достаточно. Он постарался заверить это заявление многозначительным взглядом на руки, которые несколько мгновений назад были соединены с его. Эндрю, кажется, понял, что он имел в виду и тупо уставился на него в ответ. Нилу показалось, что в карих глазах была капля удивления, но это вполне могло быть игрой света. В любом случае все это стало неважным, когда Эндрю сказал слова, от которых сердце готово было тут же выпрыгнуть из груди. — Ладно, наркоман. Поехали домой.

***

К тому времени, когда они покинули больницу, небо уже окрасилось в теплый оранжевый цвет. Ветер приятно бил по щекам, пока парни пробирались по парковке. Остановились у черной спортивной машины, и Ники, не раздумывая, проскочил на заднее сиденье. Эндрю же остался, галантным жестом открывая пассажирскую дверь для Нила. Это показалось знакомым. Улыбнувшись своему парню, — потому что он такой джентльмен! — Нил забрался в машину, пристегивая ремень безопасности. Эндрю же спустя мгновение занял место водителя. — Вспомнил что-нибудь? — Ники выдержал всего около минуты тишины, прежде чем начал возбужденно ерзать. Нил терпеливо вздохнул. — Нет, — затем задумался. — Но машина кажется знакомой, — нехотя добавил он. — Еще бы! — хмыкнул Ники. — Это ты подарил ее Эндрю. Нил, который в этот самый момент растягивал рот в зевоте, подавился собственной слюной. Горло горело, пока он пытался выкашлять неприятное першение. На глаза навернулись слезы. — Что?! — сумел прохрипеть в конце концов. Он подарил своему парню машину?! ВОТ ЭТУ? Он покосился на кожанные кресла и темную обивку приборной панели. Выглядело неебически дорого и богато, при том, что Нил даже не разбирался в тачках! Ники — придурок — смеялся, и все бы это можно было принять за шутку, если бы Эндрю хоть как-то отреагировал. Но Эндрю молчал, не отрывая апатичного взгляда от дороги. — Да, у нас у всех была такая реакция, — отсмеявшись, поведал Ники. — Кто-то даже шутил, что ты его шугар-дэдди... — Это был ты, — сухо вставил Эндрю. Ники отмахнулся. — Неважно! Лицо Нила покраснело. Иисус херов Христос, в шоке думал он. У них такие отношения? Типа… прям серьезные-серьезные, раз он подарил своему бойфренду настолько дорогой подарок?.. Не то чтобы он не хотел порадовать Эндрю — потому что, очевидно, этот парень заслуживал целый мир, но… Откуда у него вообще такие деньги? — Откуда у меня вообще такие деньги? — Я бы тоже хотел знать, — пробурчал Ники. — Ты никому не говоришь, хотя держу пари — Эндрю знает. Эндрю на это заявление ничего не ответил. Нил ожидающе повернулся к нему и тут же пожалел об этом. Секунда. Всего чертова секунда отделяла его от сердечного приступа, потому что — черт возьми! Эндрю за рулем смотрелся горячо. Слишком горячо. Противозаконно! Порнографично! Одна рука небрежно обхватывала руль, другая — рычаг управления. Черная кожанка плотно обтягивала бицепсы, не скрывая всего богатства. Нил думал, что захлебнется собственными слюнями. Лицо у Эндрю было скучающим и расслабленным — очевидно, в машине он чувствовал себя вполне комфортно. Весь оставшийся путь Ники болтал без умолку. Что-то про спорт, — кекси, кажется? — про какого-то Аарона, Кевина и всю команду, которая сходит с ума и переживает за Нила. Нил понятия не имел, кем были все эти люди, но от непрекращающейся болтовни Ники захотелось, ну, на ходу выйти из машины. Голова медленно раскалывалась, и к тому времени, когда машина подъехала к четырехэтажному ярко-оранжевому зданию, даже Эндрю не скрывал хмурого и недовольного взгляда. — Выходи, — сказал он, как только машина остановилась. Нил повернулся, думая, что сказано было ему, но Эндрю довольно угрюмо смотрел на кузена через зеркало заднего вида. — Вы не зайдете? — с недоумением спросил Ники, одной рукой уже держась за ручку двери. — Нет. Ники надул губы и повернулся к Нилу. Лицо его сделало что-то странное. — Ты… тебе плохо? — неуверенно спросил Нил. Ники ощутимо сдулся и покорно вздохнул. — На тебя даже при потере памяти не действует моя жалобная моська, — сокрушенно проворчал он и громче добавил: — Ладно! Но я всем передам, что с тобой все хорошо… ну, относительно, — поправил себя Ники. — Позвони, когда тебя можно будет навестить. Уверен, Мэтт и Дэн… — Ники, — перебил Эндрю, — выметайся. Нил вздохнул с ощутимым облегчением, когда шумный парень с ворчанием покинул машину. Какое-то время ехали в умиротворенной тишине: Нил наблюдал то за Эндрю, то за мелькающими улочками, проносящимися за окном. Чувство дежавю не покидало его на протяжении всего пути, принося не то чтобы раздражение, но скорее дискомфорт. Словно еще чуть-чуть и он вспомнит, но голова так и оставалось пустой перед призраками прошлого. Что-то мелькало перед глазами, но никогда не складывалось в единую картинку. Эндрю нарушил тишину спустя несколько минут. Может быть, он знал Нила намного лучше, чем парень успел уже понять. Может быть, он видел, что у Нила куча вопросов, но нет желания что-либо говорить. В любом случае Эндрю сухо стал излагать простые для понимания факты: Нилу двадцать лет, его родители мертвы, он жил с дядей Стюартом, пока не пошел учиться в Пальметто, где обзавелся группой идиотских друзей. Вместе с Нилом они вдвоем живут в квартире, и на вопрос, почему не в общежитии со всеми, Эндрю сказал: — Не хотим делить свое пространство с кем-то еще. Нил это молча впитывал, как губка, создавая в голове мысленные образы. Эндрю старше на два года и у него есть брат-близнец — тот самый Аарон, про которого говорил Ники. Они играют в местной команде экси, и по словам Эндрю, Нил тот еще наркоман. Судя по тому, как его парень скривился при этих словах, сам Эндрю не разделял страсть Нила. Ну и ладно. Бойфренды не обязаны любить одно и то же. Это были основные факты, которые Эндрю посчитал, что надо знать Нилу. Об их отношениях он умолчал, но Нил подумал, что это так чертовски очевидно, что и не нуждается в озвучивании. Что угодно может измениться: день, ночь, город, внешность, характер, но это — то, что между ними, — даже потеря памяти не сможет отобрать. Нил немного смущенно улыбнулся, смутно вспомнив простую истину. Восход, Абрам, смерть. Нил и Эндрю. Эндрю и Нил.

***

Как выяснилось, живут они в многоквартирном доме, почти в центре Пальметто. Глаза Нила немного расширились, когда даже такой невежественный как он, смог уловить, что квартирки в этом районе не дешевые. В здании, возле которого припарковался Эндрю, есть консьерж, вежливо кивнувший при их появлении. Холл просторный, светлый и чистый, с декоративными — а может и живыми, Нил не знал — цветами в горшках пастельных тонов. Если один лишь холл произвел такое впечатление, что ждало его в квартире?.. Лифт выпустил их на пятом этаже. Эндрю не мешкаясь отправился к самой дальней квартире; Нил следовал по пятам, лишь мельком осматривая такой же ухоженный и чистый коридор. С ума сойти, здесь даже картина на стене висит, правда, непонятно что изображающая. Нет, серьезно, что это? Как будто единорог взорвался, испачкав своими радужными внутренностями белый холст. Нил поморщился. Вот так ночью выйдешь из квартиры — обосраться можно, увидев кляксы, которые явно при тусклом освещении создают богатый выбор для воображения. Голые бежевые стены здесь смотрелись бы куда лучше. Зачем портить простоту и минимализм? Все мысли внезапно проснувшегося с какого-то хрена ценителя искусства вылетели из головы, стоило Нилу зайти в квартиру. Переполненный любопытством, он осматривался по сторонам. Просторная кухня-гостиная, с окнами от пола до потолка, была обставлена современной мебелью, стоимость которой Нил и представить боялся. Один вид плазмы, занимающей изрядное количество места на стене вызывал ужас, что уж говорить про диван — такой уютный, мягко-оранжевый и… Зачем им такой большой диван, если оба они совсем маленькие по сравнению с этой громадиной? Чуть дальше в небольшом коридоре было три двери, ведущие, видимо, в ванную, спальню и… — Куда ведет третья дверь? — спросил он у Эндрю. Эндрю заваривал чай, и не оборачиваясь, коротко ответил: — Спальня. Нил закусил губу, рассматривая твердые мышцы плеч и спины своего парня, потому не сразу осознал услышанное. А когда понял, растерянно нахмурился: — Две спальни? Они спали отдельно? Почему? Разве пары обычно не… ну, не делят одну постель? Хотя, судя по обрывкам из воспоминаний, которые у него были, он вроде как понимал. Плохие дни частые гости в этом доме, — и у него, и у Эндрю, — так что звучало вполне логично, что иногда им нужно место для себя. Нил смягчился. Все в порядке, если честно. Это абсолютно нормально, и он даже был рад, что они нашли такой простой выход из ситуации, когда не надо было бы кому-то спать на диване или тяжестью своего присутствия делать хуже, находясь в одной спальне. Диван выглядел очень уютным, особенно с Эндрю, устроившимся в углу. В руках у него ведерко мороженого — разве Нил не ходил как раз за ним, когда и случилось все это?... — а перед Нилом на журнальном столике стояла кружка чая и упаковка таблеток, которую выдали им в приемной. Он улыбнулся этой домашней картине и сел рядом, не зная, на чем сосредоточить взгляд: на квартире, потому что все здесь знакомое и незнакомое одновременно, или на своем бойфренде. Вместо этого Нил осторожно взял кружку и вдохнул приятный аромат чая. Сердце тут же остановилось и застучало с удвоенной силой. Пах чай настолько восхитительно, что Нил сразу понял — его любимый. И это Эндрю сделал ему, потому что, конечно же, знал своего парня наизусть. Сила любви так сильно сдавила его легкие, так сильно переполняла все его существо, что для него осталось загадкой, как он все еще не кинулся с объятиями и поцелуями на этого удивительного человека. Эндрю не включил телевизор, потому что первые двадцать четыре часа Нилу строго-настрого запретили пользоваться электроникой и напрягать глаза. Комнату окутывала тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами. Нил совсем расслабился на диване, наслаждаясь мягкостью текстур под руками, и близостью Эндрю рядом с собой. В конце концов он тихо спросил, потому что вопросов было слишком много: — Сколько стоит аренда этой квартиры? Как мы вообще ее оплачиваем, если не работаем? Эндрю задумчиво промычал, зачерпнув пластиковой ложечкой мороженое. Плавно слизнул его, высунув язык. Нил слишком пристально следил за губами, обхватывающими гребаную ложку. Жар распространился по телу, скапливаясь в желудке. Эндрю обязательно быть таким…. ну таким чертовски соблазнительным? — Мы не оплачиваем, — пока Нил вытаращил глаза, на секунду вполне серьезно допустив мысль, что они вторглись в чью-то собственность, Эндрю продолжил легким тоном: — Твой дядя купил нам ее. Нил так резко открыл рот, что послышался неприятный хруст челюсти. — Мой дядя что? — его лицо побледнело. — Только не говори, что у меня есть тот самый "богатый дядюшка из Англии". Вообще не понятно, откуда это взялось. Что за "богатый дядюшка из Англии"? Черт возьми, он даже мысленно ставит кавычки на этом словосочетании. Эндрю покосился на него. — Ты не помнишь меня, но помнишь, что Стюарт из Англии? Брови Нила поползли вверх. — Стюарт из Англии? — затем возмущенно: — Конечно, я помню тебя! Что за вздор! Как он мог забыть его? Звучало абсурдно и глупо. Эндрю посмотрел на него, совершенно не впечатленный. — Ты очнулся после аварии и спросил меня о том, кто я такой. Нил фыркнул, почувствовав, как внутренности леденеют. Сколько боли он, наверное, причинил этим вопросом своему парню. Идиот, какой же он идиот. — Ну, а сейчас я вспомнил, — пожал он плечами. Это же не ложь, верно? Пусть он не помнил чего-то конкретного, но подсознание то кричало, что все это знакомо. Просто вопрос времени, когда мозг наконец начнет работать и сложит все в единую картину. — Ты не узнал Ники, — указал на очевидное Эндрю. — Да, — согласился Нил. — Но как я мог не вспомнить тебя? Эндрю наклонил голову набок и подозрительно прищурился. — Ладно, наркоман. Моя фамилия? Нил не растерялся. Нахально улыбнувшись, он выпалил: — Возможно, будущая моя. Он бы еще подмигнул, но подумал, что это наверное уже чересчур. Между ними вновь возникла тишина, только в этот раз несколько тяжелая, с оттенками чего-то напряженного. Нил этого не понял. Как и не понял, почему Эндрю застыл на месте с пустым лицом. Что он сказал не так? Типа… это же очевидно, что раз они встречаются, Нил хотел бы когда-нибудь довести все до… ну, до алтаря. О, черт… А что, если у Эндрю смешная фамилия и он так удивился, потому что не думал, что Нил захотел бы взять ее себе? Что очень, кстати, глупо! Какая бы ни была фамилия Эндрю, Нил с удовольствием ее разделил бы! — Что? — хриплым голосом спросил Эндрю. Нил невинно пожал плечами. — Что? — моргнул по-совиному и усмехнулся, вытягивая ноги на журнальный столик. — Расскажи мне побольше о нашей жизни. Эндрю заторможено моргнул и перевел взгляд на мороженое в руках. Смотрел на него как-то странно, с опаской: словно думал, что в него галлюциногены подсыпали. Нил мысленно фыркнул от такого сравнения. Спустя минуту молчания, Эндрю заговорил, продолжая бросать на него недоверчивые взгляды. — Твои родители мертвы. С десяти лет ты жил со своим дядей… Нил перебил, немного восхищенный тем, как Эндрю с пустой апатией рассказывал о таких ужасных вещах. Хотя странно, конечно, что факт смерти родителей не вызывал в нем чувство горя или печали. Но сейчас — земля пухом и все такое, — его волновали куда более приземленные вещи. — В какой момент появился ты? — спросил он, сожалея, что сам не помнил. — До тринадцати я скитался по приемным семьям. Потом меня усыновила Би, которая жила в соседнем доме от вас. Нил улыбнулся. — Так значит, мы с самого детства вместе? Эндрю как-то дернулся при этих словах, но сказал лишь осторожно: — Типа того. От тебя сложно избавиться. — Похоже на то, — с усмешкой согласился Нил. — Когда появился твой близнец и кузен? — Год назад. Встретились в кампусе. Нил понимающе кивнул. — Вы ладите? Странно, наверное, спустя столько лет существования узнать, что у тебя есть брат-близнец. — Он заноза в заднице, — лаконично ответил Эндрю, заставив Нила рассмеяться. Ему было жаль, что он не помнил, как взрослел Эндрю. Как превратился из очаровательного малыша в горячего, сексуального, крепкого, сильного, красивого… и все в таком духе — Нилу стоило, пожалуй, умерить свой пыл, да — одним словом во взрослую версию Эндрю. Ему было жаль, что не помнил столько многого, но не особо переживал. Воспоминания же никуда не делись, они где-то там, внутри, ждут своего часа. Врач сказала две недели, максимум месяц. Что для него это время? Ничто по сравнению с будущим, которое их ждало. Усталость прожитого дня брала свое. Глаза слипались, и когда Эндрю заметил, что он начинал клевать носом, отправил умываться, предварительно напомнив, какое полотенце и зубная щетка принадлежали Нилу. Из душа он вышел свежим, раскрасневшимся и чуточку более бодрым. Эндрю уже ждал его в коридоре, клиническим взглядом осматривая. Нил дерзко улыбнулся своему парню, потому что знал: футболка, которую он взял из стопки чистой одежды, явно принадлежала не ему. Слишком уж большой она была для его стройного тела. Зато к плечам Эндрю подходила в самый раз. Эндрю комментировать выбор одежды для сна не стал, хоть и задержался взглядом и на футболке, и на коротких тряпичных шортах. Спустя долгую паузу сказал: — Позови, если что-то понадобится, — и скрылся в одной из комнат, закрыв за собой дверь. Нил завис посреди коридора. Улыбка из дерзкой превратилась в растерянную. Сегодня был один из тех плохих дней? Почему Эндрю не захотел разделить с ним постель? Почему не поцеловал перед сном?.. Может быть, Эндрю думал, что Нил не помнил, а следовательно и не хотел чего-то физического-романтического? Но Нил-то определенно хотел. Типа… сильно хотел. Очень сильно. Но это мило, думал Нил, зайдя в соседнюю спальню. Эндрю пытался соблюсти границы, боялся сделать что-то недозволенное. Все в порядке, что у него были сомнения. Завтра Нил даст понять, что поцелуи и… прочее — кхм, да, — определенно желанны. Он бы даже сказал необходимы. Ему просто надо дать знать об этом Эндрю. Постель была холодной, но улыбка на лице теплой. У него самый лучший бойфренд, который всегда думает в первую очередь о его комфорте. Если бы он уже не был в него влюблен, то непременно это был бы момент его падения.

***

За следующие три дня Нил многое узнал, или вспомнил — называйте как хотите. Например, его друзья очень громкие, шумные и немного чокнутые. В хорошем смысле слова, вроде как… Он даже встретился с близнецом Эндрю, что заставило его задаться вопросом о том, как некоторые до сих пор умудряются их путать? Эндрю же красивый, забавный, сильный, милый и очаровательный. Аарон… ну, Аарон это Аарон, думал Нил, мысленно морщась. Какой-то мудак, если честно. Второе, что он узнал — его дядя очень опекающий. И немного раздражающий. Стюарт Хэтфорд позвонил ему на следующий день после аварии, как только узнал о случившемся. — Ты как, малыш? — обеспокоенно спросил мужчина. Нил справедливо возмутился: — Мне двадцать! — Не ответ на мой вопрос. — Я в порядке, — после паузы фыркнул Нил. Чувствовал он себя немного неловко. Нил не знал этого человека и о чем говорить — понятия не имел. Было, конечно, что-то родное в голосе, ощущение дома и безопасности — почти такое же сильное, как и с Эндрю. Это успокаивало, но не совсем. Если бы Эндрю не открыл на телефоне Нила галерею, — предварительно, разумеется, фыркнув от того, что Нил сам не догадался этого сделать, — он бы даже не знал, как выглядел его дядя. Фотоальбом в основном был забит фотками Эндрю — и вот этому Нил вообще не удивился. В отличие от того же Эндрю, ну да ладно. — Эндрю сказал, что у тебя амнезия? — спросил Стюарт. — Временная, — нехотя подтвердил Нил. Какого хрена Эндрю все рассказал его дяде? — Угу, — послышался вздох. — Значит, ты меня не помнишь? Не совсем так. Некоторые кадры воспоминаний обрывками вспыхнули в голове, но не более. Ничего цельного или того, что имело бы смысл. — Нет. Извини? Прозвучало нисколько не искренне, но Стюарт только добродушно посмеялся в ответ. Нил представил его в этот момент: статный мужчина, с морщинками на лбу и легкой сединой в волосах сидит сейчас, наверное, в своем кабинете и фыркает с непутевого племянника. — Я перевел тебе деньги, пожалуйста, купи все необходимое, — настойчиво попросил Стюарт. — Лекарства, любимый чай — все, что нужно для скорейшего выздоровления. Я смогу приехать только через неделю…. — Не стоит так беспокоиться, — ошеломленно перебил Нил. — Эндрю за мной присматривает. — Конечно, присматривает, — ласково фыркнул мужчина. — Когда этот ребенок не занимался бы этим? Нил протяжно вздохнул. И как это обычно бывает, только при одном упоминании о его парне — на губах расплылась блаженная улыбка, направленная в белоснежный потолок спальни. — Ага. Он замечательный, правда? Мне очень повезло с ним. Стюарт хрипнул, немного сбитый с толку, судя по голосу. — Э-э… Верно? Нил вырвался из мечтаний о веснушках на милом носу Эндрю. Хмурая морщинка пролегла между бровей, когда он уловил нерешительный ответ дяди. — Ты… ты в курсе, что мы встречаемся? — неуверенным тоном уточнил он. — Эндрю сказал, что мы с тобой часто созваниваемся, и я подумал… ну, что об этом ты должен знать? Голос в конце повысился на несколько октав, отчего заметно дрогнул. На том конце телефона мужчина подавился собственной слюной или кофе — хрен его знает, чем именно. Нил настороженно сел в постели, свободной рукой теребя ниточку на одеяле. — Стюарт? Мужчина какое-то время хрипел, а после засмеялся так громко, что Нил вынужден был отодвинуть телефон от уха, чтобы ненароком не оглохнуть. Окей, что за хрень? Эндрю не говорил, что у его дяди есть какие-то проблемы с головой. — О черт возьми, — промычал Стюарт, когда закончил казаться сумасшедшим. — Бетси должна это услышать, — когда Нил уже собирался спросить, что за херню он несет, мужчина каким-то насмешливым, но в тоже время нежным тоном продолжил: — Ну, конечно, я знаю. Вы же столько лет тосковали друг по другу! Разумеется, это произошло. И снова захихикал, продолжая нести какую-то чушь про лучший день в его жизни. Нил подозрительно прищурился, немного обеспокоенный состоянием дяди. Ответ Стюарта, однако, его успокоил. Приятно было иметь человека, который подтвердил факт его с Эндрю отношений. Третье, что узнал Нил было не очень приятным, но он принял это, как принимал все, что связано с Эндрю. Его парень не любил целоваться, но не возражал против объятий. К такому выводу пришел Нил, когда в течение этих нескольких дней всевозможные намеки с его стороны были не замечены. Или нагло проигнорированы, что более вероятно. Было это обычно так: — Знаешь, я ведь все помню, — многозначительно говорил Нил, стреляя глазами по чужим губам. Эндрю в ответ моргнул и медленно поднялся с дивана. — Поразительно, что ты забыл о драгоценном экси, но помнишь, что мне надо к дантисту. Вздохнув после этого, он схватил мороженое — несколько защитным жестом, — кинул на Нила грязный взгляд и ушел в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Нил остался стоять в гостиной, глупо хлопая ресницами. Что-то явно пошло не так. — Дантист? — переспросил он пустоту, а спустя секунду с нахмуренными бровями кинулся следом. — Эндрю! Верни мороженое! Да, обычно так это и бывало, но чаще всего заканчивалось объятиями. Как в тот раз, когда они смотрели фильм, а Нил ерзал, ища более-менее удобное положение на диване. В какой-то момент главные герои на экране слились в страстном поцелуе, и Нил учуял возможность. Повернул голову, гипнотизировал Эндрю взглядом, пока тот не вздохнул и не обернулся с раздраженным видом. — Что? Нил облизал и прикусил нижнюю губу. — Я тоже хочу, — едва слышно прошептал он. Эндрю недоверчиво посмотрел на него. Нил даже в приглушенном свете увидел, как сияют глаза его парня. Он медленно придвинулся, уже чувствуя фантомное дыхание на лице и сердце, подскочившее к горлу, когда Эндрю… …вдруг дернулся и притянул его к себе, крепко обхватив поперек тела — Нил, возможно, позорно пискнул при этом, но звук затерялся среди фонового шума телевизора. Каким-то образом Эндрю умудрился перевернуть его, и теперь Нил прижимался спиной к широкой груди своего парня, находясь в коконе из объятий. На несколько секунд они оба замерли. Нил дышал чаще положенного, совершенно не понимая, что творилось. Нет, то есть, он не идиот — это называется объятие, но… а поцелуй? — Доволен? — проворчали в макушку. Не совсем то, чего хотел Нил, но вскоре Эндрю расслабился, и тело Нила словно получило сигнал сделать то же самое. Кхм. Ла-а-адно. Объятия на самом деле тоже хороши. Действительно очень, очень хороши. Нил плавился, как зефирка на костре, утопая в тепле своего парня. В кольце этих сильных рук он чувствовал себя одурманенным… Даже то, что после просмотра фильма Эндрю обязательно проводил его до комнаты и оставил одного, не портило приятное волнение от их близости. Это было волшебно и крышесносно, и… Поцелуи, однако, все еще были очень желанны. Через несколько дней Нил еще кое-что понял, когда зуд в ногах стал нестерпимым. Он, по-видимому, любил бегать. Настолько сильно, что призрачный ветер, бьющий по щекам и твердый асфальт под подошвами кроссовок стали ему сниться. Ему казалось, что весь он вибрировал, переполненный неиспользованной энергией. Рутина понемногу начинала сводить с ума. Так как от занятий его освободили на ближайшие две недели, кроме выполнения домашки заняться ему было нечем. По утрам он заваривал Эндрю кофе, провожая на занятия, изредка отвечал на многочисленные сообщения Ники и Мэтта, а днем готовил обед, чтобы встретить Эндрю с учебы, как хороший и примерный бойфренд. Сытый мужчина — довольный мужчина и все такое. Это было хорошо и мило, пока не случился этот чертов зуд, мешающий нормально жить. В субботу утром, когда Эндрю еще спал в заслуженный выходной, Нил тихо выскользнул из спальни, пробираясь к входной двери. Он ненадолго — всего на часик, никто и не заметит. Чуть-чуть побегает и сразу вернется! Ему это нужно, необходимо и… он позорно вскрикнул, когда заметил Эндрю в коридоре со скрещенными руками. Черт возьми! Нельзя же так пугать! — Доброе утро, — выдохнул Нил, переживая некоторый кризис от вида растрепанных волос и заспанного взгляда своего парня. — Почему не спишь? — Куда, по-твоему, ты идешь? — спросил Эндрю. Нил сглотнул и постарался казаться небрежным. — На пробежку? — пожал плечами, неловко шаркая ногами по паркету. Эндрю, удерживая его взгляд, медленно покачал головой. — Нет. Ты идешь досыпать. Пока тебя не выпишут с больничного — никакой физической активности. "Но я же пассив?" — подумал Нил и тут же яростно покраснел. Иисус Христос, откуда такие мысли?! Ой, подождите. Никакой физической активности — означало никакого секса? В этом все дело? Поэтому никаких поцелуев? Это… на самом деле имело смысл. Эндрю не хотел его целовать, потому что знал, что это привело бы к интимной близости. Вот черт. Нила такой расклад не устраивал. Он не какая-то хрупкая девица — подумаешь сотрясение! — которой нужно особое отношение к себе. Нил хотел — и хотел сильно, — чтобы все было как прежде, до этой чертовой аварии и амнезии. А судя по тому, с какой периодичностью у него шевелится в штанах при виде Эндрю — было это довольно часто и какого черта? Прошло уже пять дней, а они не целовались, не спали в одной кровати, не исследовали тела друг друга языком и руками! Несправедливо! На пробежку Нил, конечно, не пошел, под пристальным взглядом Эндрю возвращаясь в свою комнату. Это не было проблемой — о своем зуде он забыл довольно быстро, когда в голове появилась новая цель — показать Эндрю, что Нил не против вернуться к привычной для них близости. А чего, собственно, тянуть? — Ты очень красивый, — бросил Нил, обернувшись на пороге спальни. — Тебе идут растрепанные волосы. Эндрю остановился как вкопанный. Видимо по утрам контролировать лицо было сложнее, потому как брови его приподнялись, явно демонстрируя удивление. Нил подмигнул ему, и почувствовав, что начало положено, развернулся и чуть ли не насвистывая, закрыл за собой дверь, прислонившись к ней всем телом. На лице играла легкая улыбка; сердце колотилось в груди. Эндрю так мило выглядел — вся эта растерянность его украшала, от чего он стал еще более очаровательным и мягким. Нил мечтательно вздохнул, падая на кровать и путаясь в простынях. Ему нужен план. Такой же надежный, как швейцарские часы. Нет. Еще лучше!

***

Позже в тот же день он пришел к выводу, что Эндрю мудак. Казалось, ничего не предвещало беды: Нил в общей гостиной смотрел какой-то матч экси — уже понимая, почему он так одержим этим спортом, — когда его парень вышел из комнаты в спортивных штанах и слишком, — блядь, Иисусе, помоги бедному сердцу, — слишком узкой безрукавной майке. Все эти мышцы и мускулы соблазнительно выпирали, пока Эндрю с апатичным лицом доставал из углового шкафчика коврик для йоги. Нил как-то быстро забыл о матче по телевизору, с сухостью во рту наблюдая за Эндрю. Ему пришлось вцепиться в спинку дивана двумя руками, повернуться вполоборота и привстать на коленях, чтобы увидеть, что происходило за его спиной. Эндрю раскатал коврик, встал и потянулся, вытягивая руки над головой. — Что ты делаешь? — как идиот спросил Нил. Эндрю скучающе ответил: — На что это похоже? "На мою скорую смерть" — подумал Нил, задыхаясь, когда заметил, как задралась майка на подтянутом животе, обнажив бледную кожу. Вслух — и спустя долгую паузу — сказал: — Собираешься размяться? — это по крайней мере объясняло, почему диван стоял посередине гостиной, а не у стены, освобождая больше пространства. Места достаточно для двух ковриков; интересно, как часто они вдвоем занимаются дома? Есть ли для этого специальные вечера? Эндрю смерил его ничего не выражающим взглядом, хоть Нил мог и поклясться, что в карих глазах плескалось отвращение к его глупости. Он уже хотел было… какая, блядь, разница, что он хотел, когда Эндрю внезапно принял упор лежа и стал отжиматься?! Нил открыл рот и чуть ли не проглотил свой язык. — Ебена мать, — прошептал он, радуясь, что не выключил телик, и сейчас шум от экси эффектно заглушил его громкий вздох. Нил понимал, что вел себя, как ублюдок, просто сидя там и пялясь, но ничего не мог с собой поделать. Эндрю, казалось, вообще не обращал на него внимания, сосредоточенный на том, чтобы красоваться силой своих мышц. Он сделал около тридцати отжиманий даже не вспотев! Член в штанах Нила набухал, с каждым движением Эндрю становясь только тверже. Он поерзал и сглотнул, загипнотизированный эротикой, происходящей перед ним. Дыхание перехватывало каждые несколько секунд, и он чуть ли не вскрикнул с облегчением, когда Эндрю закончил эту сладкую пытку. Ненадолго, как оказалось, потому что потом он начал качать пресс. Майка задиралась все выше и выше, обнажая мускулистый живот и дорожку волос, ведущую ниже и ниже и… — Это нечестно, — захныкал Нил. Эндрю остановился и оперся локтями о согнутые колени. Грудь его тяжело вздымалась, а Нил, кажется, был на грани обморока. — Что? Нил, наверняка красный и с расширенными зрачками, словно наркоман, проследил за капелькой пота, скатившейся по шее своего парня. Внутренний голос умолял подойти и слизать ее. Отвратительно. Отвратительно, что он не мог этого сделать, пока они с Эндрю не на одной волне. — Нечестно, что я не могу ничего сделать, потому что у меня сотрясение, — объяснил Нил и даже для его собственных ушей, голос у него был слишком уж плаксивым. Эндрю фыркнул и вытер со лба пот. Нил растаял от румяных щек своего парня. — Ты можешь пережить отсутствие пробежки еще пару дней, наркоман. Нил тут же возмутился. — Я говорил не о пробежке! — и чуть более смущенно добавил, красноречиво указав на Эндрю: — Ты дразнишь. Эндрю полностью замер. Все следы юмора исчезли из глаз, сменяясь чем-то новым, испытующим, изучающим. Нил не мог понять, что это за эмоция, которая прожигает его насквозь. Ему хотелось сглотнуть, но горло не работало. Ему хотелось облизать губы, но язык не слушался. Ему хотелось встать перед Эндрю на колени, но ноги отказывались двигаться. Так он и застыл на диване: возбужденный, смущенный и ожидающий. — Что ты имеешь в виду? — медленно спросил Эндрю, по ощущениям, взвешивая каждое слово. Нил раздраженно нахмурился. Что он, блядь, мог иметь в виду? Да он почти прямым текстом сказал, мол, Эндрю, будь добр, прикоснись ко мне, поцелуй меня, сделай хоть что-нибудь! Он уже хотел — несмотря на жгучее смущение — высказать все это вслух, как Эндрю вдруг резко встал и покачал головой. В его плечах сквозило напряжение. — Потерпи неделю и вернешься к своим пробежкам, — как-то отрывисто бросил он и ушел, оставив Нила в полном замешательстве. И все еще возбужденным. Неудивительно, что ночью ему приснился сон. Или воспоминание? Неважно. Это был клуб; светодиоды ослепляли своей яркостью, громкая музыка стучала в ушах и вибрацией отдавалась в ребрах. Там, где они сидели было спокойнее: толкучки, как на танцполе не было, и за столом они были лишь вдвоем. Перед ними пустые бокалы и рюмки, и отчего-то Нил знал, что остальные его друзья тоже где-то там, в клубе, но это не имело значения. Он посмотрел на Эндрю, очарованный тем, как при разноцветных огнях волосы его парня сияют. Завороженный тем, как даже в таком шумном месте Эндрю умудрялся оставаться апатичным ко всему на свете. Все в этом человеке кричало о спокойствии и стойкости. Нил хотел его поцеловать. Хотел предложить отойти в комнату для персонала. Хотел упасть на колени. Хотел… но что-то его сдерживало. Он не понимал, что именно. Эндрю оглянулся на него. Взгляд его был голодным и таким интенсивным, что казалось, еще немного и Нил сгорел бы на месте. Он не против был воспламениться, если бы это означало, что напряжение, нарастающее между ними, обретет форму чего-то более осязаемого. Он следил за чужими губами, осторожно наклоняясь. Он видел, как дыхание сперло не только у него. Он открыл рот, чтобы спросить. Нил проснулся с крепким стояком в штанах, именем Эндрю на губах и легким чувством разочарования в груди.

***

Целый день он был слишком дерганным, беспокойным и неудовлетворенным. Отказываясь умолять, — потому что уважает границы Эндрю и не опустится до попрошайничества, — он ничего не говорил, молча переживая всю нервозность. Эндрю, конечно же, заметил его неловкое поведение рядом с ним. Но оно и неудивительно: Нил в глаза не мог смотреть своему парню, не представляя в этот момент непотребства. От того и разговоры были сведены к минимуму, а большую часть дня он вообще прятался в своей комнате. К вечеру, однако, Нил настолько морально устал, что выполз из своей норы с покорным вздохом. Эндрю обнаружился в своей комнате, уютно устроившийся на кровати среди груды подушек. В руках у него раскрытая книга, глаза бегают от слова к слову, от строчки к строчке, погружаясь в очередной выдуманный мир. Волосы в беспорядке, как если бы по ним провели многочисленное количество раз ладонью. Нил остановился в проходе; слабая улыбка появилась на губах. Боже, Эндрю выглядел прекрасно. Нил так чертовски сильно любил этого человека. Сердце дрогнуло, когда его парень поднял прищуренный взгляд от книги и уставился на него с вопросом в бездонных карих глазах. Нил неловко поерзал, закусив губу. Из-за своих переживаний все мысли о сексе и поцелуях сменились на безграничную усталость от всей этой ситуации. Голова раскалывалась, странные сны участились. Теперь он более, чем уверен, что это не его озабоченное воображение, а воспоминания. Он что-то такое припоминал. Клуб, музыка, огонь в глазах. И печаль, сковывающая все его тело, без понятия, чем вызванная. И все эти эмоциональные горки так утомили его. Так хотелось расслабиться, почувствовать себя в безопасности и лучшее место для этого — объятия Эндрю. Так что ничего не имея в виду, он просто спросил: — Могу я остаться с тобой сегодня? Эндрю медленно моргнул и также медленно склонил голову набок. — Остаться со мной? — переспросил он сухим тоном, за которым Нил услышал удивление. Черт возьми. — Поспать, — уточнил Нил, и когда пауза затянулась, покачал головой, бормоча: — Все в порядке, если нет. Я просто… Что просто, он и сам не знал. К счастью, Эндрю перебил его странный лепет, и все еще с недоверчивостью в тоне, сказал медленно, словно думал, что его в любую секунду остановят: — Ладно, наркоман. Ты можешь поспать здесь. Нил вздохнул с облегчением, и не мешкая прошаркал к кровати. Забравшись под одеяло, он придвинулся ближе, обвиваясь вокруг Эндрю как коала, удобно устраивая голову на сгибе плеча. Все его тело моментально расслабилось, погружаясь в тепло своего парня. Эндрю не шевелился, но Нил слышал над собой отрывистый вздох. Может быть, не один Нил здесь так жаждал этой близости. — Что ты читаешь? — тихо спросил он, потираясь носом о голую кожу Эндрю. Глаза в какой-то момент закрылись, и когда он приоткрыл их, чтобы мельком бросить взгляд на упомянутую книгу, заметил, что шея перед его лицом поразительно розового цвета. Нил, не в силах сдержаться, вновь потерся носом о чувствительное место. Секунду спустя Эндрю дернулся и обнял его одной рукой — хотя скорее с силой прижал голову Нила к плечу, не позволяя много двигаться. Затем прокашлялся. — Задание по литературе, — голос был хриплым и грубым. Нил спрятал улыбку в чужой футболке, а после чуть ли не замурлыкал — Эндрю осторожно и трепетно помассировал его затылок, словно в трансе зарываясь пальцами в рыжие пряди. Было так хорошо и спокойно. Все переживания исчезли, остались только они — Нил и Эндрю. Эндрю и Нил. Хотелось остаться в этом мгновении навсегда. — Спасибо, — пробормотал он, зевая. Усталость забирала его в объятия морфея, и Нил был не уверен, что то, что вылетает из его рта разборчиво, но попытался донести свою мысль: — Ты потрясающий. Люблю тебя. Завершил он свое заявление, нежным поцелуем в крепкую челюсть. Нил заснул, даже не заметив, как тело под ним стало каменным.

***

Проснулся Нил от того, что солнце слепило в глаза. Ну, это и адская боль в висках не очень способствовала продолжению сна. Раздраженно он перекатился на бок и слепо пощупал вторую половину кровати. Она была пустой и холодной. Нил открыл глаза и тут же поморщился: слишком ярко. Дав себе несколько минут, он пытался вспомнить, что ему снилось, почему голова раскалывалась так, словно всю ночь кто-то упорно бил его чем-то тяжелым и твердым. Нил потянулся — пораженно вздыхая при новой волне боли и последовавшей за этим кратковременной темнотой в глазах, — и заставил себя встать с этой удобной постели. Вяло передвигая ногами, Нил вышел из комнаты, обнаружив Эндрю за обеденным столом в кухонной зоне. Перед ним была кружка кофе, судя по отсутствию пара — заваренная давно, а сам Эндрю безучастно смотрел в стену перед собой. Сердце Нила сжалось, когда он заметил темные круги и осунувшееся лицо своего парня. Еще больше он удивился — хотя мозг с опозданием это зафиксировал, — что при его появлении челюсть Эндрю сжалась, а плечи мгновенно напряглись. Нил не понял этой реакции, но все равно нерешительно послал слабую улыбку и поплелся в ванную умыться. Холодный душ творил чудеса. В этот раз, однако, передышка была короткой. Стоило выйти обратно на кухню, яркий свет вновь вызвал головную боль. Подавив стон — от раздражения! — он с облегчением и невероятной благодарностью заметил свежесваренный кофе, который приготовил для него Эндрю. Сердце Нила растаяло, на секунду он даже забыл об этой гребаной боли. — Доброе утро, — поздоровался он, после того, как сделал глоток восхитительного крепкого кофе. Он не стал садиться, боясь делать резкие движения, а потому просто встал, прислонившись задницей к кухонной тумбе позади него. В этом положении было еще одно преимущество — помимо того, что поддерживало его хрупкое равновесие — он стоял ровно напротив своего парня, кожа которого при свете утреннего солнца сияла, выделяя веснушки. Нил был очарован. — Что ты имел в виду? — напряженно и несколько поспешно спросил Эндрю, пропустив его слова мимо ушей. Нил нахмурился. — Ты о чем? — Вчера. Ты сказал, — выдавил Эндрю сквозь стиснутые зубы и поморщился, словно съел что-то кислое, — что любишь меня. Мозгу потребовалось еще мгновение, чтобы сообразить. — А, — как идиот сказал Нил и растерянно моргнул. — Мы этого обычно не говорим? — неуверенным тоном спросил он. Сердцебиение пульсировало в висках, кровь разогналась по жилам, посылая новую волну тупой боли. Голова немного закружилась, дыхание участилось. Осторожно он поставил кружку на тумбу, когда плохое предчувствие подкралось к нему, словно маньяк в переулке. — Да, Нил, — медленно сказал Эндрю, но слова доходили как сквозь вату, — обычно мы этого не говорим. Нил кивнул. Перед глазами заплясали черные точки. — Почему? Эндрю, кажется, опешил. — Что… — Я имею в виду… мы встречаемся, я люблю тебя — это буквально первое, что я вспомнил, когда очнулся. Так почему я ни разу этого не говорил? — бормотал он, хватаясь за тумбу позади него. Вздох застрял в горле, когда его осенило: — Блядь. Я был… я был плохим бойфрендом, да? Черт, прости… — Нил, — перебил Эндрю каким-то задушенным голосом. Нил расфокусированным взглядом посмотрел в сторону своего парня. Ебанный Иисус… почему все расплывается? — Прости, — повторил он, хватаясь за остатки восприятия реальности. Что-то было не так. — Просто ты потрясающий, и очень красивый, и горячий, и милый, и… Я думал, что… ну, ты наверняка знаешь, как сильно я люблю тебя и… Он судорожно вздохнул и зажмурил глаза, когда боль стала нестерпимой. Дрожащими пальцами он помассировал виски, что не принесло никакого толку. Послышался какой-то звук — вроде бы Эндрю вскочил со стула, но Нил был не уверен. Перед глазами все плыло, а черных точек становилось больше. — …я просто хотел сказать это вслух, — закончил он неразборчиво. — Нил… Дыхание стало прерывистым. — Нил? Нил! А затем все окончательно потемнело. Последнее, что Нил осознал — это то, как сильные руки подхватили его ослабевшее тело и не дали шлепнуться головой об пол.

***

Музыка окутывала клуб и была настолько громкой, что это чудо, что кто-то вообще смог расслышать собственные мысли сквозь оглушительные басы. Нил, к счастью, прекрасно слышал, и в тот момент посмеивался про себя, наблюдая за тем, как нелепо выглядел Аарон, дергаясь под современную музыку. Их столик находился на втором ярусе, где было прекрасно видно, что происходит на танцполе. Это был не первый раз, когда они оказались в Эдеме, но каждый раз было смешно смотреть на попытки близнеца Эндрю двигаться в такт толпе. Нил фыркнул — на этот раз вслух — и потянулся к стакану с каким-то безалкогольным коктейлем. Там, где они сидели было значительно тише и спокойнее, и это, пожалуй, единственное почему Нил вообще терпел эти ночи. Ну, это и Эндрю. Не то чтобы он совсем не получал удовольствия, но все эти тусовки, шум и люди вокруг вызывали смутную тревогу. Присутствие лучшего друга делало все в разы терпимее. Кстати об Эндрю. Нил обернулся, желая поделиться своими мыслями о танцевальных навыках Аарона, но слова застряли у него в глотке. Обычно всегда находящий, что сказать, в этот раз он был совершенно поражен безмолвием. Эндрю выглядел неземным в свете прожекторов и светодиодов. Его волосы были растрепаны, но не так, словно он только встал с постели, а намеренно и стильно. Его пленительные карие глаза выделялись еще больше за счет черной подводки, которую он обычно наносил, когда они посещали клуб. Безучастный взгляд скользил по толпе, и казалось, что Эндрю вовсе скучно — почти так же, как и Нилу, — но это было не так. Расслабленная поза, едва заметное подергивание головы в такт музыке выдавали его истинные эмоции — он наслаждался. А Нил, кажется, залип окончательно. Дыхание с шумом покинуло легкие. Нил и раньше понимал, что Эндрю очень красивый, но только в этот момент до него действительно дошел смысл своих же мыслей. Эндрю был не просто привлекательным — Эндрю, наверное, единственный человек во всем мире, которого Нил считал настолько неотразимым, что дух захватывало. Это случалось и раньше: когда Эндрю отражал решающий бросок в свои ворота, когда они только вдвоем сидели в местном парке, наслаждаясь тишиной, сигаретами и закатом. Черт, да буквально вчера, когда Эндрю вышел из душа в одном полотенце и Нил проследил за капелькой воды, стекающей по сильным мышцам груди. Тогда он не понимал — и не заботился — о том, почему его сердце бешено колотилось, а ладошки вспотели. Сейчас он, кажется, понял. Ведь дело не только в красоте. Он также объективно мог оценить, что да, Элисон красивая, Кевин вроде как тоже, но Эндрю… Нил никогда никого не целовал — и не хотел, — но мысль о том, чтобы сделать это со своим лучшим другом что-то взбудоражила в нем и лишила остатков воздуха в легких. Здесь все гораздо глубже. И, возможно, проще. Эндрю был его родственной душой, и до этого момента Нил думал, что платонической. И все было нормально, идеально и хорошо. Это то, что их обоих устраивало, это то, что они хотели на всю жизнь: быть лучшими друзьями и однажды умереть в один день. Нил смутно помнил, что в детстве они, вроде бы, даже клятву такую дали. Теперь все это обрело смысл. Эндрю понимал его как никто другой никогда не будет. Эндрю знал его наизусть, всегда мог определить в каком он настроении и что его гложет. Эндрю заваривал его любимый чай, а сам брал мороженое в плохие дни. Эндрю смешил его, поддерживал и всегда был рядом. И самое важное, что Нил делал в ответ то же самое. Он видел сквозь апатичное лицо эмоции, читал без слов, как открытую книгу. Находил в их рутине утешение и безграничную преданность. Они просто… ну, созданы друг для друга. Чувства казались неизбежными, понял он в тот момент. — Пялишься, — бросил Эндрю даже не оборачиваясь. Нил не отреагировал, потому что потерялся среди великолепия этого человека. Черт возьми, он влюблен в лучшего друга. Истеричный смешок вырвался из горла. Блядь. Окрыленность своего прозрения быстро улетучилась, когда он спустился на землю и вспомнил, что Эндрю не интересовался им в ответ. Это подтверждало множество фактов, один из которых… — Ты сегодня уходишь? — выпалил Нил, нервно закусив губу в ожидании. Для него не было секретом, что между Эндрю и барменом что-то происходило. Почти каждый раз придя в клуб, двое исчезали в служебном помещении на некоторое время, а потом Эндрю возвращался. И о… что это был за вид. Губы покрасневшие, волосы хаотично растрепанные, словно чья-то блядская рука зарывалась в них, когда они… когда они… Нет, Нил не мог в данный момент пойти по этому пути. Не мог представлять Эндрю с другим мужчиной. Не сейчас. Только не сейчас. Ревность уже протянула свои зеленые ручки, сжимая его сердце и заставляя злиться. Он не имел права злиться. Эндрю не принадлежал ему. Не так, во всяком случае. Самое смешное, что Нил раньше тоже раздражался, как он думал беспричинно. Теперь это обрело смысл. Теперь он хотел быть на месте Роланда. Хотел поцеловать Эндрю. Хотел отвести его в заднюю комнату и опуститься на колени, поклоняясь всему этому великолепию. Хотел… слишком многого. И это было невозможно. Эндрю наконец повернулся к нему, клиническим взглядом осматривая. В глазах не было подозрения, лишь смутное любопытство. Нил его понимал за это: раньше он никогда не спрашивал собирается ли Эндрю встретиться с барменом. Не его дело. Эндрю волен делать что захочет и не отчитываться перед ним. Все нормально. Просто, если Эндрю сейчас скажет, чтобы Нил отвалил или хуже — ответит утвердительно, — будет больно. Он это понимал, но ему нужно было знать. Просто… нужно. — Нет, — коротко сказал Эндрю спустя паузу и едва повышая голос, чтобы перекричать музыку. — Не сегодня. Плечи Нила невольно расслабились. Он даже не осознавал, что вцепился в край стола, пока не почувствовал онемение рук. Ему бы стоило прекратить делать себе больно, но… — Почему? Вот теперь Эндрю точно смотрел подозрительно. Обычно он не отвечал на глупые вопросы Нила, но может что-то на его лице отображало глубокую печаль или хрен знает, что еще, но Эндрю сжалился над ним и медленно произнес: — Потому что не хочу. — Да, ты никогда ничего не хочешь, — по привычке поправил Нил, а затем нервно опустил взгляд на стол. Не хочет сегодня, не значит, что этого не случится в следующий раз. И что тогда? Нил будет просто тупо смотреть на удаляющуюся спину Эндрю и улавливать ухмылку Роланда? Так теперь будет? — О чем этот разговор на самом деле? — скучающе спросил Эндрю, прерывая его мысли. Нил вздрогнул и передернул плечами. Всосал нижнюю губу. Он не мог рассказать Эндрю. Это бы все испортило. Его чувства могли все испортить. — Просто интересно, — он постарался ответить небрежно, но провалился, когда не смог даже посмотреть в глаза лучшему другу. Эндрю раздраженно вздохнул и сделал глоток виски. Стакан со звоном ударился о стол, и Нил поморщился, хоть и не слышал этого из-за громкой музыки. Пауза между ними затягивалась, и впервые за долгое время становилась неловкой и напряженной. Черт. Нил осознал, что влюблен в Эндрю меньше пяти минут назад, а уже накосячил. Блядь. — Нил, — настойчиво позвал Эндрю. Нил хмыкнул, но взгляд не поднял. Пальцы нервно сжимали бокал с красной жидкостью — Эндрю заказал ему что-то клубничное. Сердце учащенно билось о ребра; желудок сжимался, посылая беспокойные импульсы по всему телу. — Нил, — сквозь зубы повторил Эндрю. Слишком беспомощный перед звуком своего имени в устах лучшего друга, Нил поднял голову. Он надеялся, что сейчас не представлял из себя вид побитой собаки. — Что? — спросил он так тихо, что вероятность того, что Эндрю услышал равнялась нулю. Ему, конечно, не ответили. Он сглотнул, когда пауза между ними затянулась. Черт знает, что произошло с Эндрю, но Нил в это время потерялся в карамельных глазах. Глазах, которые с каждой секундой становились все темнее и темнее. Такого взгляда Нил еще не видел, и у него перехватило дыхание, когда непрошенное сравнение пришло в голову — Эндрю выглядел голодным. А Нил был его долгожданным десертом. Внезапно появилась одышка, — хотя он даже не двигался, — тело начинало покалывать. Жар окутывал его целиком, румянец скапливался на щеках и распространялся на шею и грудь. Интенсивность взгляда Эндрю пригвоздила его к месту. Он — не в силах с собой что-либо поделать — посмотрел на чужие губы. Они манили. Так сильно манили. Напряжение между ними обретало форму чего-то более осязаемого. Нилу казалось еще немного и он сгорит, совсем потеряется. Он был не против. Он хотел этого. Хотел придвинуться ближе, сократить расстояние между ними. Хотел почувствовать эти губы на своих и расплавиться. Хотел остаться в этом мгновении навсегда. Он наклонился. Дыхание сперло, когда заметил, что Эндрю тоже. Нил открыл рот. Уже собирался спросить… — Вы такие скучные! — прервал их скулящий голос Ники. Момент был окончательно и бесповоротно разрушен. Эндрю и Нил отскочили друг от друга, как ошпаренные. К счастью, Ники был слишком пьян, чтобы заметить что-то странное. Краснеющий Нил тупо смотрел, как Ники уселся напротив них за столиком и жадно поглощал свой коктейль, вернувшись с танцпола. Эндрю же отвернулся, безучастно глядя в толпу под ними. Нил лишь краем уха слушал бессмысленный лепет Ники, больше пытаясь взять контроль над дыханием. На секунду ему показалось, что… что Эндрю тоже хотел его поцеловать. Назойливая мысль крутилась в голове, не давая покоя. Но… это невозможно, правда? Если бы Эндрю хотел его, он бы давным-давно сказал об этом. Верно?.. Не может такого быть, чтобы Эндрю страдал — даже звучит глупо — от влюбленности в лучшего друга. Тоска и все такое. Ха. Сюрреалистично и смешно. Остаток ночи прошел как обычно и то секундное помутнение, притяжение, что было между ними, вскоре забылось. Они об этом не говорили, не вспоминали, не упоминали. Как будто и не было ничего. Ровно через год — какая чертова удача — конченый придурок случайно перепутал педали. Ровно через год, в этот же день, Нил оказался в больнице с сотрясением мозга и потерей памяти.

***

Резкий запах вырвал его из дремы. Нил сморщил нос и слепо отшатнулся. Черт возьми, что за хрень? Он приоткрыл глаза и чуть ли не застонал от чувства дежавю. Белый потолок, люминесцентные лампы, солнечный свет, проникающий сквозь открытые жалюзи. Он снова в гребаной больнице. Чудесно. — Нил? — позвала уже знакомая доктор, убирая нашатырь в сторону. Нил вздохнул и медленно приподнялся на локтях. Голова тут же запульсировала тупой болью, чувство тошноты забурлило в желудке. Восхитительно. Просто охренеть, как здорово, что он бывал за последний месяц в больнице чаще, чем за пять предыдущих лет своей жизни. Супер. Он глубоко вздохнул. Судя по настенным часам — было десять часов утра. Глаза постепенно привыкли к слишком яркому свету; голова перестала так сильно пульсировать. Он моргнул и более осознанно осмотрелся. Он был не в обычной палате, это скорее всего какой-то медицинский кабинет. Доктор, чье имя он не спрашивал еще в прошлый раз и в этот вряд ли спросит, стояла возле твердой кушетки, где расположился Нил. А рядом с женщиной стоял донельзя обеспокоенный и напряженный Эндрю, который в данный момент счел своим долгом прожигать Нила тяжелым взглядом. Нил слабо улыбнулся. Что-то никогда не менялось. — Все анализы в норме, — начала женщина, когда Нил окончательно принял сидячее положение, — никаких отклонений нет. Как ты себя чувствуешь? Нил моргнул. И именно в этот момент, в эту секунду пришло понимание. Он все помнил. Абсолютно все. Детство, смерть родителей, жизнь со Стюартом, экси, университет Пальметто и… Эндрю. Блядский Боже! Глаза расширились, когда воспоминания одно за другим актуализировались в голове, любезно показывая, каким долбанным идиотом он себя выставил. Лицо начинало гореть. Черт. Черт возьми! — Я все помню, — тихо прохрипел он с пересохшим горлом. Блядь. Он не упустил из виду, как Эндрю дернулся, стоило признанию повиснуть в воздухе. Нил предпочел сосредоточиться на докторе, которая гордо расправила плечи и добродушно улыбнулась. Она что-то говорила, но Нил ее не слышал. Он хотел, но не смел посмотреть на Эндрю. Он оттягивал тот момент, когда увидит понимание в янтарных глазах. — Так что, если чувствуешь себя в порядке, можете отправляться домой, — закончила женщина с ласковой улыбкой. Нил сглотнул и оторопело кивнул. Несколько минут все происходило как в тумане. Он вроде бы осознал, что они вышли из кабинета, в молчании прошли к лифту, так же в тишине оказались в холле больницы, а затем вышли на улицу. Холодный ветер вернул его к реальности. И эта реальность была пиздец какой ебанутой. Он был ебанутым. Пока они медленно двигались к припаркованной мазерати — которую да, Нил купил Эндрю в подарок на восемнадцатилетие, потратив некоторую часть из наследства отца, — он косо посмотрел на своего друга. Эндрю не выглядел чем-то обеспокоенным, но Нил знал лучше. Он видел суровую линию плеч и острый взгляд, целеустремленно направленный перед собой. Блядь, Нил так, так облажался. — Я… я наверно пойду на пробежку, — выпалил Нил, остановившись в трех метрах от машины. Находиться в замкнутом пространстве рядом с Эндрю, не имея возможности выбраться, внезапно показалось ему мучением. Он не хотел сделать все хуже, чем уже было. Но Эндрю только невпечатленно посмотрел, не затронутый его внутренней паникой. — Тебе сказали еще три дня воздержаться от физических нагрузок, — сухо напомнил он. — Садись в машину. Ноги Нила приросли к месту, не в силах сделать следующий шаг. Ебена мать. В голове всплыло воспоминание того, как он несколько дней назад собирался на пробежку. Вспомнил, о чем подумал в тот момент, когда Эндрю сказал подобные слова. Ебать. Просто… блядь. Лицо стремительно краснело, когда он вспоминал последующие за этим события. Он. Сказал. Что любит. Эндрю. ОН СКАЗАЛ, ЧТО ЛЮБИТ ЕГО! Он, черт возьми, поцеловал его! В челюсть, но все же. Мог ли Нил нанять кого-нибудь, чтобы его по-быстренькому убили и избавили от мучений? Черт возьми. Он так облажался. Его тупой мозг все разрушил. — Тебе особое приглашение нужно? — нетерпеливо спросил Эндрю, держа перед ним открытую дверь.

***

Добрались до дома они в полном молчании. Гнетущая тишина давила на сердце, и когда Нил наконец оказался в квартире стало в разы хуже. Пока он застыл посреди гостиной с ужасом в глазах осматриваясь по сторонам и вспоминая, каким долбанным идиотом он был, Эндрю в это время как ни в чем не бывало прошел до холодильника, неспешно его открывая. Нил не купился на это мнимое спокойствие, видел, как Эндрю завис на секунду-другую, прежде чем достать любимое мороженое. Он не знал, что делать дальше, поэтому молчал, ожидая своего приговора. Было бы легче, если бы Эндрю просто выплюнул все, что думал о нем и его долбоебизме, но он ничего не говорил. Просто достал мороженое, поставил его на кухонный островок, методично открыл крышку и полез в ящик за большой ложкой. С каждым мгновением становилось все хуже. Тишина была настолько громкой, что Нил вздрогнул, когда из его комнаты послышалась непрекращающаяся вибрация телефона. Он нахмурился и посмотрел в том направлении, но двигаться не спешил. Кому он, черт возьми, понадобился? — Не ответишь? — скучающе спросил Эндрю, не отрываясь от своего холодного лакомства. Нил резко обернулся. Сглотнул. Вытер вспотевшие ладони о джинсы. — Нет. Он поморщился от того, каким тихим был его голос с нотками печали и страха. Эндрю только хмыкнул на это, и внезапно пассивное игнорирование стало невыносимым. — Хах, вот же меня угораздило, да?.. — натянуто фыркнул Нил. — Так забавно получилось! Нет, нихрена подобного. Он хотел умереть. Эндрю не реагировал, но поза его стала жестче. Нил на секунду залип, осматривая эти твердые мышцы рук и острые плечи, а после дал себе мысленную пощечину. Сейчас явно не время, помнишь, идиот, именно это и привело нас к этому моменту! Следующий вздох получился судорожным и отдавал горечью на языке. — Слушай, — начал он нерешительно, — у меня было не все в порядке с головой… — Было трудно произнести эти слова вслух? — лаконично поинтересовался Эндрю. — Отвали, — фыркнул Нил, радуясь, что Эндрю кажется настроен на разговор. — Мне жаль. Больше он ничего не сказал, потому что действительно не знал, как объяснить, почему две недели его пустой от воспоминаний мозг думал, что они встречаются. Ну, то есть он знал, как объяснить, но не хотел делать еще хуже. Надо ли оно вообще Эндрю? Черт, он наверное решил, что Нил совсем чокнулся — все эти намеки, глупые комментарии и небрежные комплименты. Иисус Христос, оглядываясь назад, Нил действительно вел себя странно для их отношений — дружеских отношений! — все эти две недели. О. Он пропустил тренировки. Блядь, Кевин наверно в ярости. Не то чтобы это сейчас имело значение, конечно. — За что тебе жаль? — учтиво спросил Эндрю, теперь пристально вглядываясь в его лицо. — Я… был странным? — от того, как неуверенно он звучал Нил поморщился и махнул рукой беспечно, пытаясь исправить оплошность. — В голове все перепуталось... Эндрю отвернулся и отложил мороженое. Линия плеч стала еще прямее, челюсть ожесточилась. Не поднимая глаз от стола, он спросил: — Так значит, ты не влюблен в меня? — что-то неуловимое было в его голосе, но Нил не понял, что именно. Это был шанс. Можно было сказать, что все это просто забавное стечение обстоятельств, заверить, что все случившееся — глупость его воображения. Ну с кем не бывает, в конце концов! Подумаешь, случайно решил, что у них любовь и все такое… Это был шанс не разрушить то лучшее, что было в его жизни. Надо было просто открыть рот и все объяснить. Но Нил молчал. Сердце колотилось где-то в горле, легкая испарина появилась на лбу. Холодок прошел по позвоночнику, а губа оказалась в плену зубов, до боли прикушенная. Он не мог найти в себе силы сказать хоть что-то. Язык отказывался двигаться, казалось, намертво приклеившись к небу. Нил видел момент, когда Эндрю все понял. Видел, как Эндрю после минутной тишины удивленно поднял голову. Видел неверие, плескающееся в глазах, цвета теплого янтаря. Видел, как его собственная оболочка рушится, выпуская все истинные чувства на поверхность. Страх пробежался по каждому нервному окончанию, ладони нервно сжались в кулаки за спиной. Подкожный зуд требовал немедленно сбежать. — Прости, — прошептал он в поражении, пытаясь одним взглядом передать, как чертовски сильно ему жаль. Глаза Эндрю расширились, и Нил невольно сделал шаг назад, уже увереннее добавляя: — Это не должно что-то менять. Наступила пауза. Кадык Эндрю дернулся, а сам он положил ложку — которую до этого сжимал в кулаке — на стол. Медленно, словно хищник перед своей добычей, он стал двигаться на Нила. Взгляд его обжигал. Нил пытался оценить степень опасности, но инстинкт самосохранения давно не работал в присутствии Эндрю. Оставалось только пятиться к стене и следить за так редко проявляемыми эмоциями на прекрасном лице. — Как давно? — наконец Эндрю обрел голос. Он звучал раздраженно, но сквозь сердитые нотки Нил уловил досаду. Его сердце упало. Эндрю жалеет о чувствах Нила. — Слушай, — начал он, дрогнув, когда отступать больше было некуда; спина столкнулась с твердой поверхностью стены, — мне правда очень, очень жаль. — Как. Давно? — прорычал Эндрю, поставив руки по обе стороны его головы. Нил как бы слишком влюбленный идиот. Несмотря на то, что сейчас явно не время и не место, он почувствовал волну возбуждения, когда оказался в коконе сильных рук и близости горячего тела перед собой. Грудь Эндрю равномерно вздымалась, но его взгляд… О, что это был за взгляд! Черные зрачки почти поглотили медовую оболочку, заставляя дыхание участиться. Нил сжал ладони, стараясь не дышать лишний раз и не вдыхать аромат парфюма и геля для душа. — Примерно год, — тихо ответил он. Ноздри Эндрю раздулись. — Год, — повторил он сквозь зубы. — И тебе не приходило в голову сказать мне? Нил покачал головой, облизывая губы. Серьезно, может стоило намекнуть Эндрю, чтобы он отошел на шаг-другой? Становилось слишком жарко. Он что, не видел, какой эффект оказывал на Нила, тем более, когда уже знал о его чувствах? Издевательство какое-то… — Я знаю, что ты не чувствуешь того же, — вполголоса произнес он, нахмурившись. — Я не хотел все испортить. — Не чувствую того же, — насмешливо повторил Эндрю. Нил думал, что это невозможно, но Эндрю вдруг придвинулся еще ближе, сокращая и без того призрачное расстояние. Дыхание перехватило у обоих, но заметил это, кажется, только Нил, потому как Эндрю не стал заострять на этом внимания. В следующую секунду их губы соединились, и Нил вовсе забыл, как дышать. Черт возьми, Святая Мария! Поцелуй был жестким и грубым, и в нем чувствовалось отчаяние, и Нил не понимал, что происходило, но охотно отвечал. Это оказалось еще лучше, чем он представлял. Губы Эндрю на его губах ощущались самым правильным из всего, что могло только быть. Это были не бабочки в животе, и не фейерверк в голове, но достаточно интенсивно, чтобы заставить его вообще перестать думать и превратить мозги в абсолютную кашу. Все, на чем он мог сосредоточиться — это обжигающие губы, скользящие по его; это язык, облизывающий и просящий впустить внутрь. Стон, вырвавшийся из горла, когда крепкая рука обхватила его талию, а другая запуталась в рыжих волосах. Это было чертовски восхитительно! И закончилось слишком быстро. Эндрю отстранился, тяжело дыша. Нил сдержал хныканье и глупое желание преследовать эти губы за еще одним поцелуем. Но Эндрю не ушел далеко, все также оставаясь в его личном пространстве. Они дышали одним воздухом, и только спустя бесконечно долгую паузу Нил рискнул открыть глаза. Его сердце, казалось, готово было вырваться из легких. Эндрю выглядел… ему слов не подобрать, чтобы описать всю глубину тех чувств, которые сейчас разрывали его на части. Щеки Эндрю раскраснелись — Нил знал, что сам он выглядел не лучше, — глаза впивались в его губы, а руки все еще сжимали талию и волосы на затылке. Боже, он такой красивый. И все еще не объясняло, почему они поцеловались. — Что… — прохрипел Нил, не в состоянии составить цельное предложение. Осторожно он обхватил дрожащими руками плечи Эндрю, и когда в ответ не получил ничего, кроме обжигающего дыхания в миллиметре от своих губ, уже более уверенно прижался к твердому телу. Так много чувств одолевали его в этот момент. Растерянность, недоумение, возбуждение, счастье. Последнее пересилило все остальное, и пьянящее головокружение было тому доказательством. — Ты идиот, — заявил Эндрю. Трудно было воспринимать это заявление всерьез, когда спустя секунду Эндрю нежно потерся своим носом о его. — Я не понимаю, — прошептал Нил, закрывая глаза, нежась во внимании этого парня. Эндрю коротко поцеловал его. Возможно, это был его план, чтобы свести Нила с ума. Да, это походило на правду. У него хорошо получалось. Так держать и все такое. — Мы могли бы заниматься этим уже целую вечность, если бы ты что-нибудь сказал, — проворчал Эндрю, продолжая коротко целовать его. Медленно — слишком медленно, к своему стыду, — Нил начинал понимать. От осознания у него подкосились коленки, и вздох сорвался с опухших губ. Он отстранился, чтобы заглянуть в янтарные глаза, которые с насмешливой нежностью смотрели на него в ответ. Это не могло быть правдой. Да? Не мог же Эндрю тоже быть влюблен в него? Нил неторопливо переместил одну ладонь с широких плеч на лицо Эндрю, обхватив нежную кожу, большим пальцем поглаживая родинку под глазом. Эндрю посмотрел на него сквозь ресницы, и наклонил голову, чтобы поцеловать обнаженное запястье Нила. Да, вот теперь все встало на места. — Как давно? — вернул он вопрос, и не в силах с собой что-то поделать, прозвучал ироничным тоном. На лице его все равно растянулась широкая улыбка, когда Эндрю бросил на него грязный взгляд. — Отвали, — беззлобно фыркнул Эндрю, снова целуя его. Да, это в принципе могло подождать. На самом деле, весь мир мог пойти к черту, если это означало, что Эндрю будет продолжать целовать его. И это, наверно, могло продолжаться вечность, но к сожалению, Нил вспомнил кое-что важное. Резко отстранившись, он широко раскрытыми глазами посмотрел на Эндрю. — Блядь, — выдохнул он. — Что? — спросил Эндрю, притягивая его обратно в объятия. — Блядь, — вновь повторил Нил, и ужас осознания растекся по нему новым румянцем на щеках. — Я сказал Стюарту, что мы встречаемся, — Эндрю не отреагировал, но Нил чувствовал, как он замер. — Теперь я понял, почему он смеялся. Пиздец… он ведь даже не поправил меня! Нил надулся. Тоже ему, родственничек! Стюарт прекрасно знал, что они не встречаются. Нил сам, лично говорил неоднократно, что они всего лишь друзья! Почему Стюарт так поступил? Еще и смеялся, как умалишенный! — Теперь понятно, почему несколько дней назад мне звонила хихикающая Би, — задумчиво протянул Эндрю. — Я тогда ничего не понял, но сейчас ее слова звучат разумно. — Что она сказала? — с любопытством спросил Нил, стараясь не отвлекаться на веснушки Эндрю. — "Наслаждайся! Ты можешь узнать много нового!" — передразнил он Бетси, немного скривившись. Нил фыркнул. Секунда тишины. Затем: — Ну, зато не придется говорить, что мы встречаемся, потому что они и так уже знают, — Нил закусил губу. — Верно? Он не успел как следует побеспокоиться, что что-то неправильно понял. Эндрю втянул его в обжигающий поцелуй и пробормотал в самые губы: — Верно. Потому что так всегда было, есть и будет. Нил и Эндрю. Эндрю и Нил.