Никаких чувств

Сквозь окна лучи солнца нежно падали на кафель, освещая часть кухни. Сон так и не покидал прикрытые веки мужчины, что сидел за барной стойкой, пытаясь прочесть пришедшее сообщение. Между бровей была видна небольшая морщинка, что засела там с момента, как Филм только встал с кровати. Его морозило от слишком раннего утра, но он не удосужился даже накинуть свитер, оставаясь в одной белой рубашке, пуговицы которой были расстёгнуты. Джэм всегда причитал его за беззаботность. — Заболеешь, если будешь так сидеть, — говорил, недовольно хмуря брови, а после притягивал мужчину ближе к себе и сам застегивал каждую из пуговиц, и Филм ему позволял, в ожидании затаив дыхание. Ему это нравилось. Эта нежность в чужих глазах его пленила, это волнение заставляло его сердце трепетать. Он уже давно был потерян — безвозвратно. Но большего требовать он не мог. Не имел права. — Никаких чувств, — с улыбкой произнёс он тогда, впервые пожимая руку новому коллеге. Тот лишь в удивлении выгнул бровь, молча разглядывая мужчину перед собой. Во взгляде читалось непонимание, но, сохраняя безмятежное выражение лица, он лишь ответил: — Никаких чувств. Он сам загнал себя в этот угол. Он сам не желал никаких отношений за сценой. Он и понятия не имел, что всё ещё способен полюбить. Он понятия не имел, ведь, иначе, никогда бы не совершил такой ошибки. Услышав закипевший чайник, Филм тяжело выдохнул, откладывая телефон в сторону и заливая кофе. Черный. Без сахара. Он любил утро и ненавидел одновременно. В такие моменты он наслаждался просыпающимся городом и запахом кофе. Он наслаждался тишиной. Казалось, мысли по утрам складывались во что-то единое: по вечерам он гряз в пучине собственных переживаний, а утром... Утром всё будто имело иной оттенок. Но боль от сожаления засела слишком глубоко. В последнее время мужчина просыпался с тревогой, чувствуя, как сердце разрывается от застывших в грудной клетке слёз. И каждый раз просыпаясь, ему становилось всё холоднее. Будто... Будто он просто умирал.

***

Стоило Филму зайти в здание, как в его руках оказался стаканчик с кофе. В миг остановившись, он растерянно моргнул, всё ещё не проснувшись окончательно ото сна, после чего перевёл взгляд на Джэма, спокойно смотрящего на него. — Что это? — спросил, слыша собственное сердцебиение в ушах. Бум. Бум. С каждой секундой всё громче. Быстрее. — Твой кофе. Ты же любишь это кафе? — как ни в чём не бывало пояснил Джэм, делая глоток из своего стаканчика и, резко развернувшись, направился по коридору в сторону съёмочной площадки. И только тогда Филм осознал, что всё это время он стоял, боясь сделать хоть вдох. Будто… Будто боялся, что всё это сон.

***

— Тебе не страшно падать? — одним вечером, после долгих сьёмок, поинтересовался Джэм. Филм был слишком уставшим, чтобы лгать. Да и не мог он. Только не Джэму. Достаточно встретиться с его суровым взглядом и Филм готов был рассказать все самые ужасающие тайны. — Страшно, — ответил, вглядываясь в ночное небо, где было видно огромное скопление звёзд. Этот момент казался прекрасным. Возможно, Филм был романтиком, ведь, как иначе он мог назвать это безумство становится уязвимым рядом с тем, от кого он прятал все свои чувства. — Тогда почему падаешь? — вдруг спросил Джэм, и Филм чувствовал, что они говорили вовсе не о падении. Джэм не был слепым. Не был дураком. Просто они оба приняли неофициальные правила игры — никаких чувств. — Потому что взлететь не получилось, — еле слышно прошептал Филм, не зная, был ли он услышан. На минуту между ними повисла тишина и спустя этот миг, когда Филм уже был готов уйти, чтобы наконец-то поехать домой и отоспаться, он ощутил чужие пальцы на своей талии, что, сильнее вцепившись в тонкую ткань одежды, спиной притянули его к крепкой груди. Теплые руки собственнически обвили его талию и это казалось таким правильным. Нужным. Филм прикрыл глаза, еле сдерживая слёзы, что столько месяцев копились в груди. Он ни разу не позволял себе плакать. Это бы означало, что он не сдержал собственного обещания. «Никаких чувств». — Знаешь, я ведь тогда солгал, — послышалось над ухом, и Филм вздрогнул от тёплого дыхания, что ощущалось на шее, будоража, дразня. — Я не могу ничего не чувствовать. Только не рядом с тобой. Это то, что Филм желал услышать всё это время. То, из-за чего он не спал ночами, мыслями постоянно находясь где-то в себе. То, ради чего его сердце билось быстрее рядом с этим человеком. Но… Они лишь актёры. Им свойственно играть. Им свойственно чувствовать то, чего на самом деле нет. Им свойствен самообман. И Филм не был готов вновь пережить эту невыносимую боль от потери какой-либо надежды. Он был актёром, что давно потерял собственные чувства. — Ты хорошо вжился в роль, — ухмыльнулся Филм, избегая чужого взгляда, в котором читалась некая суровость и упрёк. Так порой смотрят на провинившихся детей. Рядом с Джэмом Филм всегда чувствовал себя ребёнком. — Мне пора домой. Рано утром фотосессия. Вырвавшись из тёплых рук, даже не глядя на младшего, он покинул балкон, в кармане джинсов ища ключи от машины. Вся эта ситуация выглядела до слёз комичной, и Филм бы обязательно посмеялся, если бы слова Джэма не засели глубоко в его подсознании. Будто… Будто у он ещё имел право надеяться на искренность этих чувств.

***

Неделя была загруженной до того, что Филм возвращался домой только в полночь, просыпаясь в пять утра, чтобы успеть собраться на сьёмки. Помимо их совместного с Джэмом проекта, у него было ещё много работы с другими брендами и шоу, и он постоянно разрывался, засыпая при любой свободной возможности. Именно так его и нашёл Джэм, свёрнутым на старом диване в их офисе, где они обсуждали детали сьёмок. Его тёмно-каштановые волосы, обычно всегда аккуратно уложенные, торчали во все стороны, создавая на голове птичье гнездо, и Джэм не мог спрятать улыбки, садясь на корточки перед спящим мужчиной и нежно проведя рукой по растрепанным волосам. Филм устало промычал, притягиваясь к ласке, что дарила такое забытое тепло. И впервые лёд в его груди тронулся: холод понемногу исчезал, оставляя от себя приятное жжение. Это был самый прекрасный сон, и он не хотел просыпаться. — Солнце, пора вставать, — тихо произнёс Джэм, с сожалением глядя на мужчину, будить которого вовсе не хотелось, но сьёмки не могли ждать. Филм медленно открыл глаза и, встретившись с внимательным, с нотками волнения, взглядом, он обессиленно вновь их закрыл, позволяя себе и дальше провалиться в чёрную бездну. В ней было так тихо и спокойно. Не хотелось думать. Не хотелось бороться. Не хотелось играть. — Эй, ты не можешь опять уснуть! Филм! — уже громче, но мужчина продолжал его игнорировать, сильнее носом уткнувшись в своё пальто. Возможно, это непрофессионально. Возможно, он потом угостит съёмочную команду выпивкой в знак сожаления, что он задержал сьёмки. Но он просто не мог больше справляться со всем этим. — Честное слово, как кот. Делает, что хочет, — слышал бурчание Джэма, не придавая этому значения. В другой день он обязательно хлопнул бы его по голове за подобное сравнение, но сейчас он был просто не в состоянии. Он вновь ощутил тёплую ладонь в своих волосах, слишком нежно ласкающую его пряди. К такому можно быстро привыкнуть, и эта мысль его ужасала, но он не находил в себе силы отстраниться от прикосновения. Хотя бы в этот миг он мог ощутить это тепло. Будто… Будто не было никакого обещания.

***

Он наблюдал за Джэмом безотрывно. Можно было подумать, что стоит отвести взгляд и он задохнётся. Он даже не понял, когда стал так зависим. Когда вся их игра превратилась в это бегство от самого себя? Он сам сломал границы между собой и своим персонажем. Он ненавидел себя за это, как ребёнок, избегая проблемы. А проблемой был Джэм, который как собака преданно преследовал его везде. Филм не мог даже вздохнуть без его ведома — он был везде. — Всем спасибо за работу! Увидимся завтра! — произнёс менеджер и Филм, изнеможенно улыбнувшись, махнул рукой, так как это было всё, на что его хватило. Схватив своё пальто, он быстрым шагом вышел прочь из здания, направляясь в сторону парковки. Пальцы рук тряслись от недосыпа и слишком большого количества выпитого кофе. Он пытался вставить ключи в замок двери машины, но те никак не подавались, издевательски выскользнув из руки и звонко упав на асфальт. Одной рукой опершись о машину, а другой проведя по волосам, Филм был готов в голос взвыть от обречённости. Он чувствовал себя никчёмным. Бесполезным. О чём он вообще думал? За спиной послышались быстрые шаги, и тяжелая рука легла на его плечо, возвращая в реальность и заставляя вырваться из круговорота собственных мыслей. Обернувшись через плечо, Филм наткнулся на беспокойное выражение лица брюнета, который, заметив ключи под ногами, ловко их подобрал, хватая Филма за локоть и ведя в сторону пассажирского сиденья. — Ты не в состоянии сесть за руль. Я подвезу тебя, — строго, без возможности отказаться, но Филм не был бы собой, если бы не попытался возразить: — Я прекрасно себя чувствую. Возможно, не стоило так нагло врать, потому что в следующий момент его спиной толкнули к машине, нависая сверху. Слишком близко. Жарко. Страх. Но Филм не мог даже пошевелиться, ощущая, как его ноги приросли к земле, а стальная хватка не позволяла сделать и шаг в сторону. Взгляд суровый. Тяжелый. Требовательный. Именно так Джэм смотрел на Филма во время сьёмок. Именно так Тин смотрел на Чана, причитая о его бесчеловечности. Эта игра уже давно перестала быть игрой. — Позволь мне доказать тебе, что я серьёзен, — голос Джэма немного хриплый, но в нём не было ни намёка на сомнения. Он был уверен. Он знал, чего хотел. В отличии от Филма, который справлялся с проблемами попросту избегая их, Джэм всегда шёл напролом, головой бился о стену, если нужно было. Как кот и собака. То ли накопившаяся усталость, то ли некая обречённость заставили Филма наконец-то устало выдохнуть: — Только в этот раз. И Джэму этого было достаточно, потому что он не собирался терять эту возможность. Он больше не собирался позволять Филму избегать себя. Ведь с самого первого дня он понял, что не сможет сдержать то идиотское обещание. Он наблюдал за мужчиной со стороны, замечал каждую его натянутую улыбку, когда он смотрел на Джэма. Видел сожаление, что таилось в глубинах насмешки. Будто… Будто эти фальшивые чувства могли скрыть истину.

***

Филм решил улыбаться. Наплевав на собственные чувства. Наплевав на кровью обливающиеся сердце, он решил улыбаться. Он оправдывал это тем, что так он вживается в роль своего персонажа. И все верили. Почти все… Джэм лишь хмурил брови, скрестив руки на груди. Его бесила эта резкая смена эмоций. Его бесило подобное поведение Филма. Он был уверен, что, прижав того к стенке, он наконец-то смог добиться хоть какого-то результата, но брюнет резко сменил тактику, найдя иной способ избежания проблемы. Прямо как его персонаж. Стоило Филму отлучиться в уборную, как Джэм мгновенно последовал за ним, уверенно заходя внутрь и закрывая за собой дверь на замок, тем самым привлекая внимание Филма, брови которого саркастично взлетели вверх. Джэма это просто бесило. — Зачем ты тут? — безразлично. Или так могло показаться с первого взгляда. Младший не был глупым — он подметил подрагивающую губу, нервно сцепленные пальцы рук. Филм боялся находиться рядом с ним. И, воспользовавшись этим страхом, Джэм резко сократил их расстояние, заставив мужчину прижаться поясницей к раковине и в изумлении выпучить глаза. Поставив обе руки по сторонам так, что старший был пойман в капкан, Джэм позволил себе победную ухмылку, медленно проговаривая: — Я обещал быть серьёзным. Раздражающая улыбка спала с лица Филма и, опустив взгляд на свои ботинки, он прикрыл глаза, пытаясь побороть собственные слёзы. Спустя столько времени. Спустя всех этих мучений он не мог так просто сдаться. Не мог… Чужие пальцы руки схватили его за подбородок, заставив поднять голову и встречаясь с острым и уверенным взглядом. В нём читалось всё: нежность, печаль, суровость, волнение. И Филм больше не мог играть. Одинокая слеза скатилась по его щеке, обжигая кожу. Взгляд Джэма в миг смягчился, уступив место чему-то новому. Чему-то, чего Филм не замечал раньше. Будто… Будто он был важен для него. — Почему ты просто не мог оставить меня в покое? Почему, Джэм? Почему?.. — его голос дрогнул, и шёпотом произнесённые слова сорвались на душу режущий всхлип, от которого сердце брюнета было готово остановиться на месте. Прижав мужчину к груди и окутав его в свои объятия, тем самым отбирая любую возможность сбежать, Джэм нежно поглаживал каштановые пряди волос, слушая чужой плач и ощущая, как рубашка становилась мокрой от чужих слёз. Он и сам еле сдерживался от рыданий, шепча разные слова утешения. В какой-то момент плечи Филма перестали содрогаться и всхлипы утихли, но Джэм не спешил отпускать его их своих объятий, позволив себе продлить этот момент хоть на чуточку дольше. Он ждал слишком долго. — Почему, Джэм?.. — вновь послышалось, и брюнет тяжело выдохнул, крепче прижимая Филма к себе. — Потому что единственный раз, когда я играл, это когда я согласился с твоим обещанием, — последовал ответ и, спустя минуту, он поинтересовался. — Ради чего было это обещание, Филм? — Я боялся вновь влюбиться в человека, чувства которого были бы ложными, — завтра Филм будет корить себя за произнесённую правду. Завтра он пожалеет о каждом слове, но сейчас всё казалось таким правильным. Хотелось рассказать Джэму всё. Хотелось не отпускать его, оставшись в этих тёплых объятиях навечно. — Никаких чувств и сам же влюбился. Глупо получилось, не правда? Он не сдержал лёгкой ухмылки, но в этот раз она не была фальшивой. Скорее, печальной. Джэм чуть отстранился, вглядываясь в полные слёз глаза и мокрые щеки, по которым протёр рукавом собственной рубашки, вытирая их, и улыбнулся. — Тогда мы оба просто идиоты, что дали друг другу самое глупое обещание. — Значит, чувства есть? — с надеждой и Джэм ласково провёл ладонью по щеке мужчины, шёпотом, но с явной уверенностью произнося: — Чувства есть. Они были всегда, Филм. Просто кое-кто решил поиграть в кошки-мышки. Но разве он мог не убегать от того, что причиняло ему столько боли? Руки Джэма сжали его талию, заставив зашипеть от резкой боли, и вопросительно посмотреть на брюнета только ради того, чтобы встретиться с его потемневшим взглядом, в котором читалось опасность. Сейчас Джэм был похож на самую настоящую сторожевую собаку, и, если бы не положение, в котором Филм находился на данный момент, он бы обязательно кинул язвительный комментарий, да только он не мог и рта раскрыть, в удивлении уставившись на младшего. — Меня бесит одна только мысль, что кто-то заставил тебя отказаться от своих же чувств, — пояснил и Филм уловил грозный оскал, от которого по спине пробежали мурашки. — Я не позволю тебе сомневаться, Филм. Я не позволю тебе бояться. — Это обещание? — всё-таки съязвил мужчина, улыбаясь краем губ. Джэм наклонился так близко к нему, что они соприкасались носами, ощущая горячее дыхание на коже друг друга и, прислонившись к его губам, на одном выдохе произнёс: — Это клятва. И Филм больше не сомневался, потому что Джэм ловил его каждый раз, когда он ощущал собственное падение. Никаких чувств — эта игра изначально была обречена на поражение.