Ghost.

      Когда человек спокойно сидит дома, на мягком диване, жует восхитительную пиццу с ананасами, запивает холодным сладким спрайтом, поглядывая скучный ужастик, с типичным сюжетом, аля старый дом, семья недоумков и бабайка в шкафу, то увидеть рядом с собой силуэт, как ни в чем не бывало устроившийся на том же диване, с той же пиццей и спрайтом, это конечно нужно иметь стальные нервы и рабочее сердце, чтоб не сдохнуть на месте.       Бан Кристофер Чан никогда в своей довольно недолгой на тот момент жизни и представить не мог, что существует паранормальное, необъяснимое, да Боже, он просто в ахуе бы помер, предположив хоть на секунду, что в его холостяцкой бобриной хатке закрысится прозрачный шкет. И вот надо было ему краем глаза, за просмотром фильма ужаса, абсолютно случайно, запалить фигурку рядом с собой. Как ни странно, он не испугался, не помер прям на том идеальном мягком диванчике, у себя в маленькой квартирке, в задрипанном городке, а сделал самое идиотское, свойственное только такому похуисту, как Чан, задал вопрос, — хочешь пиццу у меня отжать? – он взвизгнул пронзительно, загребая коробку к себе на колени.       Самое логичное, да, другого от него не ожидали даже пауки под диваном, не то, что призрак подростка. Который к слову, удивлённо подскочил, на все свои призрачные возможности и резко отлетел подальше от визжащего парня. — я буду драться за еду, даже если тебе нечем, даже если ты переломаешь мне руки, я тебя вместо пиццы, прямо своими зубами, съем, понял? – глаза Бана сузились до предела, а брови опасно сдвинусь к переносице.       Призрак грустно поглядывал на сумасшедшего парня перед собой, его удивляло, что тот готов был убиться за еду, продать свою мать за пиццу с ананасами и потерять почку ради спрайта. Призраку, к слову, было без разницы, он не хотел отбирать ни у кого еду, Чанбин просто посиживал спокойно себе на диване, поглядывал в экран ноутбука и не мог представить себе, что человеческому глазу доступно видеть неупокоенные души. С каких таких великих пор, настолько ли он отчаялся, что Господь решил ему ко дню рождения сделать такой подарок – друга или человека, с которым можно поговорить, да без разницы. Он тут уже достаточно долго, наблюдает, как этот дебил живёт себе красиво, ест вкусную еду, смотрит ужасы, работает, дрочит, Боже, самое отвратительное из списка. И этот недоумок посмел увидеть Чанбина только сейчас, и считает, что первая потребность ауры без тела это отжать у него пиццу, – умно. — ты немой, что-ли? – Чан всё это время наблюдал, сверкая глазами, на новый объект. — а ты ебнутый, что-ли? — у меня не так много сил, чтоб болтать с шизофрениками, вроде тебя, которым только позволь, они удавятся за кусок пиццы. — злыдень. – Чан нахмурился еще сильнее, надувая и без того пухлые губы, — между прочим пицца с ананасами божественная еда, а ты злорадствуешь. — да, конечно, умник, я то знаю, какая на вкус твоя пицца, – призрак развёл руками, — а вот с божественной ошибаешься, Бог, в целом, тот ещё мудила, раз я здесь. — а ты, конечно, тот ещё ангел, – парень тыкнул в предположительную грудь собеседника, попав мимо. Призрак исчез. — эй. — ты где? – его лицо отражало недоумение, ему хотелось поговорить подольше, выяснить побольше, и задать главный вопрос, – употреблял ли его новый друг корочки пиццы в еду? А может выкидывал? – если да, придётся поделиться, а если нет, Чан сам не прочь полакомиться пряным хлебом.