Ghost.

      Жизнь Чанбина никогда не отличалась чем-то из ряда вон, он был обычным студентом медицинского колледжа, после пар сразу плелся к себе в квартиру, по пути заглядывая в хлебный магазинчик у дома, друзей не имел, с семьёй не общался по сугубо тупой причине – ориентация. Как не странно, знали только мать и брат, для отца он оставался эгоистом, который по неизвестным причинам решил отдалиться.       В тот день всё шло стабильно, ясная погода, хорошие пары, особо добрые одногруппники, конечно кому то пришло оповещение о дне рождения. Со не любил своё день рождение, не только потому что с самого детства в этот день его унижали больше обычного, просто тупой праздник, как никак почти семнадцать лет назад ему дали жизнь, нежеланную. Совокупность факторов портила настроение, и даже хлебный магазинчик не исправил тот факт, что ему придётся поговорить с братом. Он написал ему пару минут назад, короткое — |давай на крышу|, испортив и без того поганое расположение духа.

°°°

— отойди от края, малец, – кричит мужчина, – просьба звучит клишировано, заезженно, раздражающе. –почему вдруг его просят отойти, с чего от края, зачем мы вообщем все тут собрались, Боже – проносится в голове.       Парень смотрит вниз, хватаясь руками за чужие горячие, его держат за воротник белой рубашки, глаза давно уже мутно видят из-за слез, сердце стучит о рёбра, пытаясь дать ещё пару минут жизни организму. – это что блять всё, вся жизнь, которую суждено прожить, восхитительно, просто прекрасно– следом. — за что, ты ублюдок, так со мной поступаешь, – грубо выплёвывает Со. — ты, маленький пидор, ещё спрашиваешь, – отец тебе лично шею бы свернул, считай это подарок на день рождения. Чужие руки отпускают тело, Бин летит вниз быстро, не меняясь в лице, на котором застывает спокойная ненависть, он не успевает даже закричать, когда тело касается асфальта, душу выбивает тут-же.

°°°

      Чан проснулся от звука, падающей посуды, доносящегося с кухни. Глаза, еще не отошедшие от сна, не хотели открываться, он точно знал, что это Бин, снова мечется, не находя себе места. Кристофер тяжело выдыхает, стягивает одеяло и плетётся на кухню, дабы успокоить неупокоенную душу. — что ты опять вытворяешь, Бинни, – мычит устало, глазами высматривая беспокойную фигуру. — ничего, радуюсь жизни, – снова грубит, снова отталкивает, — я не умею спать, если ты не заметил, дорогой товарищ, не мешай предаваться унынию. — пойдём со мной, – тихо проговаривает, для убедительности указывая рукой в сторону комнаты. — не буду я с тобой спать, ты противный, – Бин отворачивается, начиная тупить в стену от смущения. – его позвали спать вместе, а он даже не тело, он ничто и сзади хвостик. — издеваешься. – нет, хочу тебя успокоить. — упокой лучше, чтоб я твою морду больше не видел.       Удар. Сквозь лицо Чанбина проходит рука, резко ударяясь о кафельное покрытие, Чан одергивает руку, осознавая. Он смотрит ему прямо в глаза, не скрывая злости, дышит в бешеном темпе, удивляя бестелесного. — совсем сбрендил, – хмыкает Со. — ты, мелкое недоразумение, либо идешь со мной сейчас спать, либо завтра я принесу лаванду. – Кристофер разворачивается к раковине, споласкивая ушибленную руку, после уходит в комнату, располагаясь на диване.       Через пять минут ухо улавливает сопящие звуки ползущего к нему привидения, вместе с тем в комплекте идет бурчание и пофыркивания. — умница. — естественно, я не хочу лаванду. — супится Со.       Чан разворачивается лицом к спинке дивана, удобно устраиваясь, сзади него невесомо копошатся, спустя минуту чувствуется холод на шее и обжигающее морозом прикосновение к руке. — Чанбин. — извини.       Ощущение пропадает.