Farewell/Прощание

Снежинки падали на ткань алого вязаного свитера, покрывали рыжие волосы и умудрялись попасть на нос, но тут же таяли от тепла его тела. Казалось, Чайльд не замечал мощного снегопада вокруг: молча стоял и смотрел прямо на нее, прожигая взглядом каждый уголок души. Глаза цвета моря, изучающие её лицо, впервые вызывали у Люмин невыносимую тяжесть в сердце. Каждая секунда молчания давалась невыносимо тяжело. — Знаешь, — Тарталья издал тихий смешок и ненадолго замолчал, — я не привык прощаться… навсегда. В его голосе чувствовалась плохо скрываемая боль, которая через кислород передалась и Люмин. На глазах выступили слезы, но она быстро их сморгнула, вспоминая, что он никогда не мог равнодушно относиться к ним. Чайльд был таким красивым даже с румянцем на лице и потрескавшимися от холода губами. Русые волосы переливались от падавшего со спины теплого света окон его дома, и пряди спадали на лоб, прикрывая глаза. Она всегда с нежностью их убирала, и захотела сделать это снова, по привычке. Ей стоило больших усилий не воплотить свое желание в реальность: Аякс стоял всего в нескольких сантиметрах от нее — нужно только протянуть руку, и она могла бы прикоснуться к нему и убрать их. Или сделать один шаг и соединить их губы, но Люмин тотчас отбросила эту мысль. Прощальный поцелуй все только усугубит. Она поняла, что какое-то время смотрела на его губы, и смущенно отвела взгляд. На лице Чайльда заиграла едва заметная горькая улыбка: он определенно думал о том же. Только сейчас Люмин заметила, что на нем был тот самый свитер, который она связала спустя бесчисленное количество попыток под руководством его мамы. Воспоминание об этом отдалось ноющей болью в сердце, как и осознание того, что больше она ему никогда ничего не подарит. Не верилось, что она сказала ему, что навсегда покидает Тейват с Итэром в поисках нового дома. Люмин чувствовала, как в нем что-то сломалось в момент, когда она произнесла те болезненные слова. Блеск в глазах моментально погас, а улыбка перестала быть теплой и искренней, как раньше, став натянутой и печальной. Он понимал, что она не останется. Она знала, что он не смирится. И это разрывало её на части. В Тейвате Люмин обрела друзей и настоящую семью, ощутила себя нужной и любимой, но не смогла вновь расстаться с братом, которого так долго и упорно искала, рискуя жизнью: Итэр захотел продолжить странствия по мирам, и не пойти за ним было бы предательством. — Мне очень жаль, — дрожащими губами прошептала Люмин. Ей больше нечего было сказать. Люмин стоило огромных усилий не дать волю слезам в этот момент. Аякс пах кедром и ромашковым чаем, который он всегда заваривал, когда она оставалась у него. Они находились в шаге от дверей его дома казавшегося для нее когда-то и своим собственным. Теперь это не так, и как прежде не будет никогда, ведь Люмин не вернется. Хотелось разрыдаться от боли и беспомощности. Она и так испортила ему вечер, если не всю жизнь: бесцеремонно заявилась на порог дома, где раньше они постоянно проводили дни и ночи, и сразу вывалила на него всю правду, не подготовив к ней. Так эгоистично и жестоко… А Аякс только и успел выскочить на заснеженную улицу и крепко обнять её перед тем, как позволить спалить его мир дотла. — Значит, вы отправляетесь искать «дом», — наконец выдавил он. Люмин подняла на него глаза. Его голос звучал так подавлено, так сломлено — совсем не похоже на то, как весело и бодро он говорил с ней обычно. Словно в другой жизни. — Да, именно так, — подтвердила она, поникнув. — Я не могу бросить Итэра, прости, Чайльд. — А меня, значит, можешь? — Аякс горько усмехнулся, его взгляд помрачнел. Люмин ожидала, что прямо сейчас он пошлет её, вернется в дом и захлопнет дверь прямо перед носом. Но Чайльд ничего не делал, и путешественница забеспокоилась, что ему, должно быть, ужасно холодно стоять на улице в сильный снегопад в пижамных штанах и свитере. Ведь даже она, одетая в самую утепленную одежду во всем Тейвате, не могла унять дрожь. От холода ли? Люмин обняла себя руками: — Мне пора, — выдавила она, — я благодарна тебе за все, Аякс, и мне было хорошо с тобой, но я не могу остаться. Прости меня, если сможешь. Люмин не смогла заставить себя сразу же развернуться и уйти, это было выше неё. Чайльд неожиданно рассмеялся, вымученно и горько, так, словно это все было затянувшейся шуткой. Она виновато опустила голову, не находя в себе сил посмотреть на него. Она не могла поступить иначе. — И всё? — с дрожью в голосе спросил он. — Это всё, что ты хочешь сказать мне на прощание? Его голос заставлял все её тело сжиматься от напряжения. Путешественница не знала, как объясниться или оправдаться — ведь любое слово причинило бы Аяксу еще больше боли. — Прости. Он снова издал смешок и запустил руки в волосы, запрокинув голову. — Дом… — протянул Тарталья, словно пробуя это слово на вкус. Он покачал головой и зло прищурил глаза, посмотрев на нее. — Разве я не был твоим домом? Неужели время, проведённое вместе, ничего для тебя не значило? «Ты и есть мой дом, Аякс» — хотела возразить Люмин, но стыдливо молчала. Любые оправдания и возражения все только усугубят для них обоих. Она не могла остаться, нельзя было показывать, что она даже немного этого хочет. Стоит ему дотронуться до неё еще раз, прижать к себе и завлечь в долгий поцелуй, в который он всегда вкладывает все свои чувства, она не сможет противостоять этому. Не сможет оттолкнуть и уйти. — Думаешь, это тоже было игрой для меня? — продолжил Чайльд. — Мы с тобой. Люмин встала, как вкопанная, и лишь покачала головой. Она оцепенела от его слов, грубого ледяного тона, обращенного к ней, хотя в глубине души понимала, что заслужила это. Все-таки, она оставляла его навсегда, без возможности увидеть её, найти или как-либо связаться. И это было несправедливо по отношению к нему. — Нет, нет я так не думаю, — тихо оправдалась она и постаралась сохранить остатки спокойствия. Все тело сжалось, когда она осознала смысл его вопроса. — Что ты имеешь ввиду под «тоже», Чайльд? — обиженно поинтересовалась Люмин. Она почувствовала, что постепенно начинает закипать в ответ. — По-твоему, для меня это было игрой? Предвестник поджал губы: — Получается, так оно и было. Она дёрнулась, как от пощечины. — «Так и было»? — Люмин издала смешок и покачала головой. Дрожь по телу стала более ощутимой, а к горлу подкатил ком обиды: слова Аякса ранили больнее любого клинка. — Почему ты думаешь обо мне настолько низко? — Потому что ты оставляешь меня, прощаешься так легко, будто то, что между нами было, ни хрена для тебя не значило, — Аякс тяжело дышал, но говорил все таким же ледяным тоном. Каждое слово разбивало ей сердце, и лучше бы он молча ушел, чем высказывался так жестоко и категорично по отношению к ней. Люмин почувствовала, как слезы побежали по щекам: его слова были ударом по самым уязвимым местам. — И я тоже ни хрена не значил. — Это не правда! — в сердцах она сорвалась на крик. — Прекрати говорить обо мне так, будто я всё это время использовала тебя! Всё было по-настоящему для меня, каждый момент! — Тогда какого черта ты ведешь себя со мной так, будто я для тебя был никем?! — он тоже перешел на повышенные тона. — Я не хочу терять тебя, потому что люблю тебя, черт возьми! Сердце пропустило удар. Люмин хлопала глазами и растерянно смотрела на то, как медленно его грудь вздымалась и опускалась под тяжелыми вдохами-выдохами. Тарталья прожигал её взглядом, который она впервые за долгое время не могла прочитать. По щекам обоих текли предательские слёзы. Они молча смотрели друг на друга. Два одиночества, пути которых пересеклись однажды. В глубине души Люмин желала остаться, искренне желала не покидать Чайльда, но оставлять брата после всего, через что она прошла ради его возвращения, было неправильным. Она сглотнула. От разъярённого вида возлюбленного сердце ушло в пятки, и с каждой секундой, что она смотрела на него, ей становилось ещё хуже от всепоглощающего стыда. Люмин чувствовала себя жалкой. — Я… — К черту это всё. Она не успевала ничего сказать: Аякс подался вперед и соединил их губы в жадном поцелуе. Он прижал её к себе, углубляя его, и она почувствовала родной кедровый аромат, опьяняющий её и заставляющий забыть обо всем. Сердце отбивало бешеный ритм, который отдавался в ушах, но Люмин не обращала внимания. Она прикрыла глаза и охотно отвечала на каждое действие, прижимаясь к парню сильнее. «Нельзя, нельзя» — кричал разум, но сердце пело совсем о другом. И она прислушалась к чувствам. Она и не заметила, как щекам и носу стало теплее, а шум от снежной бури перестал свистеть в ушах. Хлопнула входная дверь, одежда Люмин постепенно оказалась на полу, и её движения стали более свободными и раскованными. Её мягко повели в центр комнаты и через секунду её спина опустилась на мягкий ковер у камина, согревая уже обнаженное тело. Поцелуями Чайльд быстро спустился ниже, оставляя отметины на шее. Он был таким теплым, родным, и Люмин хотелось быть к нему как можно ближе, чувствовать его. Она чуть отстранилась и сняла с него свитер, вновь притянула к себе для ещё одного долгого поцелуя. Тело горело, желая большего, и она развела ноги, позволяя Тарталье удобно устроиться между ними. Она не хотела думать о том, что будет потом, полностью отдаваясь удовольствию находиться рядом с любимым. Когда он освободил себя от остатков одежды, дыхание Люмин участилось. Он не спешил входить в неё, и вместо этого горячими пальцами коснулся влагалища. Неторопливыми круговыми движениями начал ласкать его, отчего она застонала. Её тело натянулось как струна. — Такая мокрая, — с наслаждением прошептал он. — Для меня… Люмин вдохнула носом воздух. Аякс с наслаждением мучал её неторопливыми движениями руки между влажных складок, не спешил давать ей большего, хотя видел и чувствовал, как сильно она жаждала его внутри себя. Мстил за то, что она хотела его оставить. Наказание длилось недолго, и уже в следующий момент он с силой толкнулся в неё, заполнив собой полностью. Люмин отключила все мысли и позволила себе забыться в объятьях Аякса, стонала прямо ему на ухо и извивалась. Ей было слишком хорошо и уютно рядом с ним — сильные руки, сжимающие талию, уверенные движения внутри нее и настойчивые поцелуи, которыми он осыпал каждый миллиметр тела — всё это перемешалось в один клубок наслаждения. Спустя несколько вспышек удовольствия, следовавших одна за другой, она перестала воспринимать реальность, которая сузилась до них с Чайльдом. Казалось, кроме них в этом мире больше никого не существовало. Люмин перестала различать звуки, запахи, и сосредоточилась на неповторимых ощущениях, которые он дарил ей своими умелыми действиями, страстными прикосновениями и поцелуями. — Останься со мной, — шептал он, продолжая истязать её сильными толчками. Она не отвечала: силы и возможность что-то говорить давно покинули её. Все тело напряглось, и когда Аякс последний раз толкнулся вглубь нее перед тем, как излиться внутрь, привычное облегчение расползлось по каждой клеточке тела. Люмин обмякла. Они оба тяжело дышали. Она обессилено распласталась на полу и прикрыла глаза: хотелось еще немного насладиться теплом его тела и приятным запахом, послушать треск камина. Она не заметила, как провалилась в сон, и уже не почувствовала сильные руки, мягко подхватившие её, чтобы унести наверх. Люмин проснулась с первыми лучами солнца и нежилась под мягким пледом, скрывающем прелести девичьего тела, а справа, лицом к ней, мирно спал Аякс. Волосы падали ему на лоб, скрывая глаза. Она бережно убрала их за ухо и улыбнулась уголками губ. — Я люблю тебя, — прошептала Люмин и аккуратно положила голову на его плечо. Все казалось таким ненастоящим, слишком идеальным, чтобы быть правдой. Они вдвоём, снова делят тёплую постель, а через пару часов, когда оба окончательно проснутся, будут вместе готовить завтрак, как это происходило всегда. Она любила обнимать его со спины, когда он пытался не поджарить оладьи, и вдыхать приятный аромат, ставший таким родным. С Чайльдом Люмин чувствовала себя на своём месте, правильно, будто все её путешествия были только ради того, чтобы найти его и в конечном итоге остаться с ним, навсегда. Наконец-то она поняла, к какой жизни стремилась всё это время. Постоянные приключения и скитания по мирам потеряли смысл после победы над Бездной, но Итэр, её брат... Как она его оставит? Долгое время для Люмин он играл ключевую роль, был всем её миром, и она отдала бы за него что угодно. Так было до того, как судьба разлучила их и поставила по разным баррикадам. А потом она познакомилась с интересными, добрыми и заботливыми людьми, нашла любовь. Неужели она правда собиралась оставить всё это? Её размышления прервал стук в дверь, который разбудила чутко спящего Чайльда. Бывший предвестник во время сна мог проснуться от любого звука и шороха, всегда готовый броситься в драку даже в одной пижаме. — Я никого не жду, — Люмин чувствовала напряжение в его словах. Он аккуратно отодвинулся от неё и быстро встал на ноги, натягивая штаны. — Будь здесь, Люми. Уверенный тон Тартальи заставил её сдаться и не выходить вслед за ним. Спустя минуту она услышала скрип двери, а после давящую тишину. — Это к тебе, — голос Аякса стал настолько низким, что заставил её вспомнить их вчерашний разговор, когда она едва не ушла от него. Люмин натянула на себя его красный свитер, который доходил ей почти до колен, и быстро спустилась вниз. Она опешила, когда увидела того, кто стоял в дверях. — Итэр… — она напряженно сглотнула, но её лицо резко стало решительным, серьезным. Она была готова к этому разговору. Когда Люмин подходила ближе, то краем глаза заметила, как Чайльд помрачнел, очевидно, из-за боязни, что теперь она уж точно покинет его навсегда и остановить её во второй раз не получится. Если бы он только умел читать её мысли, то все беспокойство сняло бы рукой. Ведь она точно знала, чего хочет и за что будет бороться до конца. Её приключения окончены. Она нашла, что искала, и больше не собиралась отказываться от этого, даже ради Итэра. Близнец опешил от её откровенного вида, заметив, что вместо привычного платья с их Родины на ней был надет свитер, едва прикрывавший бедра. Но деликатно не прокомментировал это. — Я заждался тебя, — с недовольством сказал Итэр. — Мы должны были уходить еще вчера, почему ты… Люмин остановила его жестом, вызвав недоумение на лице: — Я никуда не пойду. — Что?! — воскликнули одновременно Чайльд и Итэр, тона которых были противоположны друг другу. Она поджала губы и посмотрела прямо на близнеца, её лицо не выражало ни печали, ни сожаления — только уверенность. Итэр же покачал головой и нахмурился, подарив неодобрительный взгляд Аяксу. — Я остаюсь, — с нажимом повторила она. — Здесь, в Тейвате, у меня появились друзья, близкие люди, и я не собираюсь их покидать. — Ты не можешь меня бросить ради них, Люмин! Как же наш дом?! — возмущенно спросил он. — Ты хотела найти его! Отыскать место, где мы могли бы быть вместе. И теперь Люмин поняла, почему в один момент неоднозначные мысли по поводу Тейвата одолели её и не отпускали долгое время. Ненависть брата к этому миру, его искреннее презрение по отношению к выжившим архонтам передались ей в виде сомнений. Он давил на неё, взывая к чувству вины, неосознанно заставил отказаться от всего, что стало ей дорогим. Итэр не понимал её и понимать не хотел. — Я нашла свой дом, — холодно ответила Люмин. — Желаю тебе того же. Прощай, Итэр. И дверь перед её братом с хлопком закрылась, и только после этого она позволила себе выдохнуть. Люмин знала, что Итэр не будет разбираться с ней и лезть в драку: им хватило подобного на войне, — поэтому сейчас это было последним, о чем нужно переживать. Теперь можно жить спокойно. — Значит ты… — наконец шокированный Чайльд подал голос. Она повернулась к нему и вместо ответа соединила их губы в страстном поцелуе, на который бывший предвестник с охотой ответил. Люмин улыбнулась ему, когда они отстранились друг от друга. — Я люблю тебя, Аякс — призналась она, выдохнув в его губы. — Я никуда не уйду, потому что люблю тебя… Ей так нравилось ощущать на языке вкус этого слова — «люблю». Словно сладкий мед, оно доставляло ей море удовольствия, как и его произношение вслух. Люмин готова была говорить Чайльду об этом не один раз, как всегда делал он. Теперь она точно и бесповоротно могла отдавать ему в ответ столько же любви, сколько он дарил ей всё это время. Люмин тут же была поднята на руки и завлечена в ещё один поцелуй, вызвавший трепет в сердце. По телу прошлась волна мурашек, когда Аякс крепче сжал её талию и прижал девушку к своему голому прессу. Она хихикнула ему в губы. С этого момента каждый день будет проходить точно так же, как и сейчас — весело и беззаботно. Потому что впервые за долгое время Люмин наконец-то чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она чувствовала себя дома.