Петля обещанных надежд

Никого не замечая, толкая всех прохожих подряд и несясь только вперёд, он не замечал, что по его щекам текли слёзы. Даже не успевал их смахнуть. Только бы не упустить, только бы снова не потерять — это всё, что сейчас было в его мыслях. Он нашёл его: после стольких лет, после многочисленных попыток и неудач, они всё же встретятся, не может быть... Он в это не верил, но всячески пытался отбросить ужасные мысли в сторону, ведь он не может ошибаться, это точно он. Этот взгляд Юнги узнает везде, из тысячи, даже если это было мельком... Осталось всего каких-то пару метров, и вот, долгожданная встреча. Главное успеть, не потерять из вида. Только бы тот узнал его, ведь он так долго этого ждал... Ждал этого момента, этих чувств, что вот вот должны накрыть его волной с головы до ног. Разлиться по всему телу тёплыми майскими ручьями и заполнить ту пустоту, что так долго бушевала в нём. Недостающий фрагмент его пазлов снова встанет на своё место и восстановит его разбитое, томящееся в надеждах и обещаниях сердце. Я успею, я должен— он пытался ускорить шаг, и успокоить себя, что у него мало получалось. Он протянул руку и взял его ладонь в свою: — Нашёл.. Эмоции сами нахлынули и он, не долго думая, прижал своё маленькое счастье к себе. Узнал.. Воспоминания нахлынули со скоростью света, он вспомнил, всё вспомнил. Сон оказался явью. Оба не в силах сдерживаться прижались к друг другу, со слезами на глазах, то ли от счастья, то ли от ужасных воспоминаний, стоя посреди заполненной людским муравейником улицы. Юнги сдержал обещание. Они сдержали обещание. Вместе. Снова слёзы. Сердце замерло. Волнение —дрожь в теле. Это не похоже на паршивое чувство: что-то приятное и трепещущее, от чего бабочки в животе летают, и цветут цветы.

***

— Не-ет!!! Чимин!!! — не в силах выбраться из крепкой хватки военнослужащего отца, срывая голос, кричал Юнги. — За что? Отец, за что? Утих назойливых ветер, нагнав тёмные кучевые облака. Заморосил дождь. Где-то уже давно гремел гром — предвестник сильной тоски и печали. Вот бы дождь смыл эту душераздерающую картину, за которой не в силах больше наблюдать никто. Больно. Смерть — это всегда боль, неважно для кого именно. Даже просто наблюдать бывает невыносимо тяжело. — Бросьте. Маленькое, полуживое, побелевшее, как первый снег, тело упало на холодную, чёрную землю. Слёзы. Сердце замерло. Оно не желало больше биться. Биться без человека. Человека, из-за которого оно пылало и билось все это время. Биться за любовь. Любовь, которую придется похоронить сегодня. Не желало поддерживать жизнь того, кто не сдержал обещание — ни одного, из ранее давшего. Снова это паршивое чувство, снова потеря близкого человека. Сердце уже не сможет пережить это. Юнги не собирался жить с этим. Невесомые крупинки надежды продолжали витать вокруг него, ослепляя разум и душу. Он не хотел, чтоб все так закончилось. Он не хотел.. Не хотел видеть, слышать, дышать. Воздухом, который ему придется вдыхать одному. Без того, кто подарил ему эту возможность — дышать лёгкой грудью, наслаждаясь этим мгновеньем. Чувствовать. Без того, кто разделял с ним эти чувства. Он не хотел ничего. Потому что всë было связано с ним, с тем, кто больше не сможет разделить уже ничего ни с кем. С тем, кто лежит сейчас на холодной земле, пытаясь сделать хотя бы один рваный вдох и продлить свою жизнь на пару жалких секунд. — Отец этого щенка убил твоего брата, а-ли ты позабыл?! — обращаясь к сыну, грозно спросил глава династии Мин. — Причём тут тогда он? Зачем ты убил ни в чём невинного человека!? — срывая голос, спросил Юнги. — Он бы вырос таким же подонком, как и его отец, — коротко ответил тот. — Ты не знаешь его, он никогда не был таким! — пытался вразумить отца младший. — Значит, стал бы, в жизни всё меняется и, увы, не в лучшую сторону, — Юнги согласен с ним — отчасти он прав. На секунду бросив в его сторону взгляд, он с досадой сглотнул. Отец не всегда был таким. После потери старшего сына его жизнь пошла по наклонной: строгость, неуравновешенность, бесцельные войны — потеря себя. Очень болезненный период. Затем ушла из жизни жена. Ей было тяжело. Потеря сына и рассудка мужа отпечаталась и на ней. Глава династии совсем сошёл с ума из-за мести и не заметил, как вырос и возмужал второй его сын, что сейчас так бойко и уверенно пытался вырваться и все изменить. — Нет! Почему ты не убил его отца, раз так хотел отомстить!? — Зуб за зуб, око за око, — возможно, это единственное, ради чего жил его отец — просто наконец сказать эту фразу. Он думал, что заткнет ей всех. И правда стало тихо. Никто не смел даже сглотнуть — избавиться от режущего в горле кома. Но он видел, как его сын — гнусный щенок — не хотел мириться с этим. Юнги не смотрел в его сторону, кажись, и не слушал даже его. — Да пошёл ты! — не оставляя надежд выбраться, ответил младший. — Ты же хотел именно этого! Что не так? Ты же тоже жаждал мести, и куда же эта жажда делась? — язвиво посмотрел мужчина на сына. — Ты не знаешь, чего я хотел, — Юнги понимал, что отец прав, он жаждал когда-то мести, хотел отомстить так же, но это было давно. Он понял, что от мести легче ему не станет, ничто не заменит ему потерю брата. — И хочу.. Любовь — то, что спасло его тогда. Он был готов уже пронзить младшего своим мечом, но, увидев тот самый милый испуганный взгляд, наполненный детской и наивной жизнью и так проникающий в душу, дал обет, что никогда и никому не позволит тронуть это маленькое чудо. Его теплые янтарно-карие глаза он уже никогда не сможет забыть. В них всегда жила радость, лучик яркого солнца — надежда на новый день. Такие горящие и завораживающие. Сейчас же они не горят, не отражают. Ни солнца, ни надежды. Юнги не смотрел на отца, он думал лишь о Чимине. Он надеялся, что тот жив, что тот очнётся, и это всё закончится. Закончится этот кошмар. Надеялся, что польет дождь и смоет всю эту грязь, что довелось немногим, но увидеть. Что ветер унесет за собой воспоминания о болезненных событиях сегодняшнего дня — сотрёт память. Взойдет солнце и начнется новый насыщенный делами и событиями день. Надеялся, что он всего-лишь в кошмарном сне. Это был не сон. Юнги знал это. И хотя мысли и чувства смешались, разум всецело твердил, что именно то, чего он так боялся и произошло: он не смог, не сдержал обещание и мысленно молил простить его. Простить за грубейшую ошибку, за предательство, за обман. Себя он не простит никогда. Как он будет сейчас смотреть в безжизненные глаза своего возлюбленного? Стыдно.. Он подвёл его.. Не смог защитить, не смог уберечь... — Любовь — бессмысленная трата времени. — Поэтому мать и оставила тебя! — дерзил отцу Мин. Короткий смешок в ответ. Что ещё ожидать от такого человека, как он. Попытка увенчалась успехом, он смог вырваться и, что было сил, рванул к любимому. — Ваше величество? — встрепенулся было военачальник, державший недавно юного господина. Старший не повёл и бровью. Сердитым взглядом провожал он сына. Внутри закипала злость, ненависть. — Пускай, оставь его, сам поймет. Подбежав к младшему, Юнги упал на колени, аккуратно приподнял белоснежную голову и облокотил на свое предплечье. — Я тут, малыш, я рядом, — Юнги боялся даже дышать. — Прости меня, прости, что не сдержал обещание, что не уберёг тебя, — его охватил настоящий страх. Паника. — Прости.. Только не умирай, прошу. Ты мне нужен, слышишь? — не оставлял надежды Мин. Он хватался за жизнь — за чужую жизнь — пытался сохранить её. — Юни? — еле дыша, прошептал Чимин. — Да, я рядом, слышишь? Кое-как подняв свою маленькую бледную ладонь и кривясь от пронизывающей до жути боли, Чимин нежно коснулся щеки своего хёна: — Давай встретимся в наших следующих жизнях и проведем счастливую жизнь?Обещай, что найдёшь меня, что мы встретимся — в другой жизни, — чуть повышая голос, как бы умоляя вторил он. — Что? Что ты такое говоришь? — взяв его ладонь в свою, испугался старший. — Обещай мне, прошу! — не унимался тот. Боль. Нестерпимая боль пронзала его от любого движения и сказанного слова. — Обещаю, но как ты меня узнаешь? — Я пойму, обещаю, — опуская веки, шептал он. — Будь ты проливным дождем или мерцающим снегом — ты единственный делаешь меня счастливым одним своим присутствием.. я узнаю тебя, — последний вдох, — я люблю тебя... Чимин не любил дождь и не любил холод. Он любил Юнги. Любил его кривую улыбку, сиплый и, возможно, немного грубоватый голос. Прикосновения, что пытались согреть его даже сейчас — пытались поддерживать в нём жизнь. Любил того, не давал горевать даже в самую буйную погоду, кто дарил свою улыбку, как солнце среди грозовых туч. Он просто любил. Так по-детски и так по-доброму наивно. И правда не важно, кем они будут в следующей жизни. Любовь их сведет. Будет сводить снова и снова — пока они верят в это. Пока они верят друг другу. — Нет, нет, нет, Чимин-и. Только не умирай, ты меня слышишь? Попытки привести возлюбленного в чувства были тщетны. Последний вздох, последний раз он так смотрит на него, последний раз в этой жизни он говорит ему эти слова. Бездыханное тело, маленьким комочком лежит на рукаве его красной накидки. Слёзы, боль в груди – паршивое чувство. Он знает, что не сможет пережить эту потерю. Он не собирался жить. — Я тоже тебя люблю, мы всегда будем рядом. Взяв меч, проткнувший недавно его возлюбленного, он вонзает его в себя, стараясь не потревожить безмятежный и вечный сон, своего малыша. — Не-ет!! Что ты делаешь, глупец?! — прокричал отец, в голосе которого, кажется, наконец прозвучали нотки любви и волнения. Но было поздно, онемевшее тело уже упало, приобнимая другое, дав обещание найти друг друга в следующей жизни. Отец упал на колени, перед трупом сына, но всё же смог сдержать слёзы. Забытое чувство накрыло его с ног до головы, паршивое чувство. Из-за своей мести он потерял всех. Он должен был остановиться, прислушаться, но так упрямо и глупо стоял на своём.

...И проклял Демон побеждённый

Мечты безумные свои,

И вновь остался он, надменный,

Один, как прежде, во вселенной

Без упованья и любви...

А дождь все же пошел. На следующий день, когда хоронили самую тяжёлую историю любви. Их похоронили вместе, в могиле наименованной "Любовь двоих наивных". Положение в государствах не изменилось, но эта история навечно осталась в памяти каждого. Они пытались. Пытались изменить этот мир, прогнивший в бесконечном огне войны. А у них бы получилось. Обязательно получилось, если бы дали шанс. Даже небо оплакивало потерю. Двое таких разных, но искренних и целеустремлённых, меняющих стереотипы этого мира.