Молча

Заснуть этой ночью у Тары так и не вышло: она то проваливалась в дрёму, то выныривала из неё, свёрнутая в комок чувством страха, так что на работу она собиралась в лёгкой прострации. – Какая-то ты... серая, что ли? – Эрика на прямых ногах подошла к стойке. – Да капец, вообще не поспала сегодня, – Тара отхлебнула из стаканчика. Бариста она или нет? Может же себе стаканчик кофе сделать пока никого нет? – Ну-у, сделай мне «айриш» и рассказывай, – подытожила Рейес, усаживаясь на стул. А нужно ли ей вообще что-то рассказывать? Это ведь их проблемы, и Тара сама их ещё как следует не обдумала. Или она, как сторонний наблюдатель, сможет дать дельный совет? Хотя не такой и сторонний, она ведь уже рассказывала о их рыбках. Хотя и тогда Дев повёл себя как идиот, так что всё ещё нормально. Эрика, заметив её заминку, добавила: – Если хочешь, разумеется. – Хочу, просто... думаю, с чего начинать. – Ну, тут все просто: начинай с начала, – и обе они хохотнули, а Тара начала совсем издалека - с разговора с Милли. К концу рассказа Эрика уже пила свой кофе, а Тара снова ощутила тех бабочек в животе. – Уходила бы ты от него, – всё-таки задумчиво изрекла блондинка. – Насильники, они как наркомы - бывшими не бывают. Это сейчас он хорошенький, а потом будет хуже. Проверено. – Твердо закончила она. – Да вот не знаю. Мы живём вместе, и он почти полностью меня содержит. Это удобно, и... – Эрика вмешалась. – Сейчас удобно, а потом уйти будет ещё тяжелее, поэтому лучше сейчас. Найди себе кого получше. Плохих-то много - всегда успеешь. – М-да-а, – протянула Тара, соглашаясь. Она тоже об этом думала. – Ладно, решать всё равно тебе, конечно. Но ты подумай, – сказала она на прощание и ушла в свой «островок». – Ага... * – С каждым разом ты всё грустнее и грустнее, – выдал вместо приветствия Мистер Хейл, и Тара вздрогнула, только сейчас заметив его. – Ну, что же поделать? Жизнь такая - невесёлая, – поддержала его настрой девушка и глубоко вздохнула. – А хочешь шутку? – Всегда хочу! – Тогда меняю шутку на кофе! – Мужчина взобрался на стул, локтями упираясь в столешницу. – Э, нет, такое только с доплатой! – В каком размере? – В размере полной стоимости. И добавка на ваш выбор за счет заведения! – Поспешила добавить она, чтобы совсем не расстраивать Питера. Ей, в конце-концов, еще учиться у него. – Тогда ладно. Давай «Латте Макиато», но взбитых сливок побольше. – Сейчас будет! – Тара кинулась делать кофе, а Мистер Хейл начал рассказ: – Едет мужчина на машине, а у него возле психбольницы колесо отвалилось. Вытащил он запаску, бегает вокруг машины, во все ящички уже заглянул - нигде болтов найти не может. За всем этим наблюдают пациенты, сидящие на заборе. Надоело им смотреть на его метания, они и говорят: – А на трёх болтах колеса ехать будут? Мужик и отвечает: – Могут, конечно. Да только у меня и этих трёх нет. А пациенты ему и советуют: – С колеса по одному скрути и везде по три будет! Обрадовался мужчина, благодарит, и уже перед тем, как уехать, спрашивает: – А вы как додумались-то? – Теперь Питер сменил тональность голоса и более веселую и высокую: – Ну так мы больные, а не идиоты! И, полностью довольный своей шуткой, он рассмеялся, стукнув кулаком по столу. Таре, хоть ей и не совсем понравилось, тоже пришлось дежурно рассмеяться и отдать кофе. Она не стала закрывать его крышкой и напенила сливок «с горкой». Ушел мужчина явно довольным, так что Рейкен успокоенно выдохнула. * Этим вечером посетителей вышло куда больше посетителей, чем обычно. Возможно, сказалось то, что вне будние дни больше людей выходят вечерами из дома, или то, что Тара слишком часто отвлекалась на собственные мысли и не замечала времени между посетителями и они казались нескончаемым людским потоком, но, в любом случае, когда пришёл Айзек, Рейкен оказалась рада, потому что с ним можно было поговорить. – Ты прикинь какие там вообще очереди в этом магазине! Снизу, который, – сразу пояснил он, сходу прыгая на один из двух свободных стульев: на втором уныло, в одиночестве, пила кофе Брейден. Обычно она приходила вместе с Трейси, но сегодня та, наверное, почему-то не смогла, и Брейден осталась сама с собой. – Ну, так! Выходной день, как-никак. – А, точно... – Айзек почесал вихрастую макушку. – Вообще уже дни не различаю. – Да летом всегда так - есть сегодня, завтра и вчера, и всё, – Тара хохотнула, и парень поддержал. – Вот-вот. Ладно, дава-ай... – он опустил глаза на меню. – Давай «раф». Медовый! – Сейчас-сейчас, – Тара подалась назад, принимаясь за кофе. – Может, проводить тебя? – Выдал Айзек, пока она занята. – А? – Девушка, до того затянутая процессом, отвлеклась и остановилась, повернувшись к нему. – Ну, до дома. Темно же сейчас будет. Середина лета прошла - солнце раньше будет садиться. – Ну... – И Тара действительно задумалась. Милли ведь говорила, что хочет забрать его себе, так что это отличный шанс «прорекламировать» её. И она говорила Айзеку о том, что она в отношениях. Значит, напомнит ещё раз. – Хорошо, только я тут где-то на полчаса позже уйду - кассу нужно закрыть и порядок навести. – Я подожду, – пообещал он и подпёр щёку ладонью. * – Маршрут, конечно... – он замолчал на пару секунд, подбирая нужное слово. – Не самый лучший. – Какой есть, – легкомысленно пожала плечами Тара и оглядела двор, через который срезала путь домой. Конечно, можно было идти по широкой, хорошо освещённой и относительно людной дороге, но сейчас она не одна, так что может себе позволить сэкономить лишних семь минут. – Ну так вот, – Айзек опомнился, продолжая рассказ. – В итоге она сказала, что мы друг другу не подходим, но можем остаться друзьями, потому что, цитата: «Как человек-то я хороший.» – Так себе предложение после измены, – Тара скривила носик, постаравшись представить себе то, что испытал парень. И то, что она себе представила , ей не понравилось. – Вот-вот. Примерно так и ей и ответил. Хотя её потом все равно бросили и она попыталась снова начать отношения со мной. – Еще чего! – В сердцах воскликнула девушка и махнула в воздухе рукой, едва не ударив по собеседнику. – В итоге назад мы так и не сошлись, да и она больше не писала. Хоть у кого-то всё хорошо, – он хохотнул, явно имея ввиду Тару, но та была иного мнения. Она уже успела пожалеть, что тогда не доверилась ему, так что теперь решила не таить: – Ну, как бы сказать... Вообще-то не слишком. Но точно не так критично, как у вас, – Тара неловко рассмеялась, замявшись прямо пока отвечала. Зря она всё-таки это затеяла. Но, может, Айзек, как парень, даст ей какое-нибудь объяснение, и она будет лучше понимать Дева. И это не совсем нормально, но со временем в отношениях всё устаканивается и становится лучше. Правда ведь? – А что такое? – Айзек смеха не поддержал, и стало еще неуютнее, чем было. – Он что-то сделал? – Да почему вы все сразу думаете, что это обязательно он? – Потому что ты хоро-ошая, – пояснил Айзек, под конец фразы повысив тон голоса. – Да, я такая, – она эффектным движением руки смахнула с плеча волосы так, что те перелетели на спину, и задрала подбородок. – А что с ним - я не знаю, – посерьёзнела сразу Тара и Айзек вслед за ней. – Он вроде не делает ничего такого, но всё равно перестаёт мне нравиться. И все говорят, что они тоже это замечают. Когда мы только начинали отношения всё было хорошо, но потом он начал давить на жалось и вести себя как-то... по-детски, что-ли? И недавно он признался, что несколько лет назад изнасиловал какую-то девушку. – Айзек резко коротко вздохнул, и Тара быстро продолжила, не дав ему вставить своего слова. Она и без него знала, что это плохо. – По пьяне, конечно, но всё равно погоду это не изменило. Мне теперь неприятно с ним находиться. – Она сказала это не подумав и только потом поняла, что он действительно теперь ей отвратителен. – Но со временем мы же привыкнем друг к другу. Он мирится с моими недостатками, а я с его. Это, конечно, слишком, но... Но я не знаю, в общем. Больше было похоже на то, что Тара это все рассказала только для того, чтобы разобраться самой, но теперь голос подал и Айзек, промолчав каких-то пару жалких секунд. – Уходи от него. – Парень отчеканил это так чётко и уверенно, что Таре захотелось сделать именно так просто потому что ей сказали. – Если он кого-то взял, даже будучи пьяным, то сможет сделать это и снова. Он ведь не трезвенник? Да даже если и так, то он ни при каких обстоятельствах не должен был касаться другого человека без его на то прямого и адекватного согласия. Рейкен долго не находилась с ответом, а желудок знакомо стянуло холодным и влажным волнением. Наверное, слишком долго, потому что парень вдруг заговорил снова, но уже мягче: – Я понимаю, что не имею никакого права тебе приказывать что-либо делать, но если он слетит с катушек и причинит тебе вред, то не понравится это никому, а особенно тебе. Чем дольше вы будете с ним в отношениях, тем сложнее тебе потом будет из них выйти, понимаешь? Это может выглядеть так, будто я просто хочу чтобы ты ушла от него и избавиться от конкурента, но я правда не хочу, чтобы ты пострадала, Тар. – Вот и Милли мне так же говорит. Но я не знаю. Он хороший, он любит меня. И он пообещал, что ничего мне не сделает, – Рейкен понимала, что это звучит попросту убого, но других аргументов «за» у нее просто не нашлось. Теперь у неё в голове действительно сложилась полная картина того, что происходит у них с Девом: она живёт в одном доме с насильником, который просто _пообещал_ ей ничего не делать, потому что любит, но... Он действительно пообещал не обижать её потому что любит? Он прямо так и сказал? Вроде нет. Он ничем не подкрепил своё обещание. Таре как-то перехотелось возвращаться домой, но они как раз дошли до её подъезда. – Подумай сама хорошенько, – сказал ей на прощание Айзек и пошел обратно. А Тара домой. * – Я дома-а! – Протянула Тара, стягивая кроссовок с ноги. – Я тоже-е, – ответил ей Дев, постаравшись повторить её интонацию. Тара собиралась заскочить в ванную вместе с вещами, но взгляд зацепился за аквариум. За пустой аквариум. Даже если рыбки прятались в домике, то видны были их хвосты, а сейчас их не было. Обратив внимание на её замешательство, вмешался Дев: – Заметила, да? – Он неловко запустил всю пятерню в волосы. – Бли-ин... – Он замолчал, а Тара всё ещё смотрела на него. Куда он дел рыбок? – В общем, я пришёл, а они оба брюшком к верху. Я их вытащил и выкинул. Думал, ты пока не заметишь. Извини, нужно было позвонить как только я увидел. Тара только привыкла к тому, что у них появились питомцы, а теперь их нет. Непонимание билось в черепной коробке со звоном и сверканием золотой монетки по мраморному полу. И что теперь? Как на это нужно среагировать? Что она должна сделать? Она так много переживала из-за того, что они появились, а теперь так же неожиданно они и пропали. Как правильно выразить то, что почувствовала? Облегчение от того, что причины её головной боли больше нет? Гнев от того, что Дев ей так легко об этом сказал? Грусть от того, что её питомцы умерли? У Тары даже не появилось привычного пощипывания в носу перед тем, как из глаз потекли слезы, и она совершенно не могла себя заставить прекратить. Эмери подорвался с дивана, пытаясь её успокоить какими-то ласковыми словами, но она их даже не слышала. Всего было так много, что она просто не могла перестать ни рыдать, ни подвывать. Руки затряслись, а колени подогнулись. Дев оттащил её к ближайшему стулу и усадил, а сам упал на колени перед ней, прижимаясь в объятии. Девушка никак на это не отреагировала физически, хотя в ней всколыхнулась волна отвращения к нему. К его легкомысленному отношению к смерти, к человеческому телу и её чувствам. Почему он посчитал, что Тара так легко отреагирует на смерть живых существ? Он просто вывалил на неё информацию о смерти и всё, на этом все его усилия кончились. Какого вообще черта он так легко ко всему относится? Нихрена он не изменился. С чего Тара вообще должна ему поверить? Наслово? Ну да, конечно. Ещё бы. * Она просидела под чёртовым душем уже двадцать минут и могла только догадываться о том, какой придёт счёт за воду в этом месяце, но теперь она для себя чётко решила, что отношения с Девом нужно закончить. Ей страшно рядом с ним, теперь он вызывает у Тары только отвращение к нему. Она просто переедет обратно в общежитие, к Милли. И даже сможет пожить в комнате одна, потому что летом Милли иногда выбирается «перекантоваться» к родителям на несколько дней. И в общежитие Дева просто не пустят, а значит там она будет в безопасности. Да он даже номера её комнаты не знает! А в ТЦ есть охрана. Всё будет хорошо. Только нужно придумать куда сбежать завтра, чтобы не оставаться с ним наедине весь день. * – А не рано ли для прогулок? – Дев, всклокоченный и сонный, оторвал от подушки голову, щурясь на Тару, бегающую по квартире в уличном топе и домашних штанах. – В самый раз! Мы в последнее время вообще не виделись! – Соврала она так бодро, будто это было правдой. – И надо зайти в магазины: обновить косметику и ещё какие-нибудь штаны на работу. И неплохо было бы прикупить какой-нибудь бра... – Рейкен широким шагом скрылась в ванной, захлопнув за собой дверь, а Дев с коротким стоном уронил голову обратно. Тара даже почти сказала правду: по магазинам действительно нужно было пробежаться. Телефон звякнул уведомлением: Милли уже под подъездом. Тара прыгнула в юбку, нацепила босоножки, на всякий случай прихватив кофту, и выбежала на лестничную клетку. – Что этот чувырла выкинул опять? – Вместо приветствия выдала девушка и развернулась на пятках. – Рыбок, – поддержала Тара каламбур и та вопросительно приподняла бровь. – Он сказал, что рыбки умерли, и выкинул их. Несколько минут Милли костерила Дева всеми известными её юному сознанию словами, но теперь Рейкен совсем не хотелось её останавливать. – Я хочу с ним расстаться, – прервала она матную разминку Милли, и та замолчала, пораженно на неё уставившись. – Мне больше не нравится. Я не хочу. Она заулыбалась, довольная тем, что и до Тары, наконец, дошло, что с Девом ей лучше не оставаться. Милли слишком долго её в этом убеждала, чтобы сейчас скрывать своё счастье. – В общаге твоё место свободно - ко мне не нашли кого подселить, - так что возвращайся. – Конечно вернусь, – успокоила её Рейкен и они зашли на территорию ТЦ. * – Смотри! – Милли пихнула Таре под нос расклёшенные спортивные штаны ядовито-зелёного цвета с порванными коленями. – И кто такое вообще носить будет? – Обе скривились в лице и Милли поспешила повесить их туда, откуда взяла. Они успели купить ещё только носки, и то просто потому что Тара не хотела выходить из магазина с пустыми руками. И хоть она и старалась абстрагировать от Дева, мысли все равно её догоняли и она зависала где то в своём мире, совершенно не слушая радостного трёпа Милли и иногда лишь поддакивая её повышающейся интонации. С тех пор, как она устроилась на работу говорить хотелось всё меньше и меньше. И не потому что она уставала, а потому что ничего не происходило: она сидела в своих два-на-два метра целыми днями, общалась только с клиентами, а в свои выходные она прогуливалась до магазинов и обратно, чтобы навести порядок дома и приготовить еду. Жить стало откровенно скучно. Всё, о чём она могла поговорить с Милли ограничивалось тем, что при Милли и происходило и своё мнение на эту ситуацию у неё уже было. – Вещи долго будет собирать, – внезапно вслух выдала она, перебив чужой монолог. – Нужно сделать генеральную уборку, что-то выкинуть, а что-то просто покомпактнее сложить, чтобы было удобно упаковать. – Милли не потребовалось много времени на то, чтобы сменить тему разговора, тем более она и сама, наверное, заметила, что Тара её совсем не слушает. – Это да. И можешь ещё что-нибудь мне вынести, типа оно моё, а ты просто прикарманила, и дашь попользоваться. А ты уже решила когда съедешь? И ты с ним говорила вообще? Ну, что хочешь расстаться? – Не-а, – грустно протянула Тара. – Я не знаю с чего начать. То есть, – она задумалась, а после начала с новой силой: – В его глазах он большой молодец и вообще умничка, и мне нужно будет сильно постараться просто чтобы доказать ему обратное, а это значит ещё один длинный и неприятный разговор, из которого я обязательно выйду виноватой, а он окажется бедный и несчастным мальчиком, которого обидела злая Тётя Тара. Для него походу показатель того, что он меня любит, это то, что он оплачивает квартиру. Хотя он может оплачивать её и сам, когда живёт один. И тем более он перешёл на полный рабочий день, и зарплата у него теперь больше. И вообще - почему я должна с ним оставаться, если я не хочу? Я же могу сказать, что это потому что он... Ну, изнасиловал девушку? Я просто скажу, что теперь боюсь его и всё! – Воу! – Милли подняла руки в примирительном жесте, призвав Тару успокоиться. – Погоди, погоди. Зачем ты вообще придумываешь отмазки? Скажи как есть: ты идиот и поэтому нам надо расстаться. То, что он идиот, может понять даже идиот. – Так-то да, но он же не отстанет, если я не дам ему конкретной причины. Он опять заканючит и надавит на жалость. – Пусть давит! Его вообще жалко не должно быть! – Милли непределенно махнула рукой в воздухе, едва не снеся стеллаж с очками, виновато глянула на консультанта и продолжила уже чуть менее эмоционально: – Даже если так, то мы поняли что именно он пытается сделать: просто выставить тебя виноватой даже если виноват он. Так почему ты вообще будешь чувствовать себя виновной, если всё испортил он? Он - нарциссичный истеричный жалостливый болван, который просто пользуется тобой как бесплатной рабочей силой. И виновата всё равно ты? – Он! – Внезапно раздался мужской голос у них за спинами, и обе вздрогнули, синхронно оборачиваясь. Айзек сделал самое вовлеченное лицо, какое только смог, и продолжил мысль: – Туда его уже! – Вот даже Айзек за! А он просто сторонний наблюдатель! – Милли ткнула в него пальцем и наткнулась на колючий взгляд того же консультанта за его спиной, так что всем пришлось двинуться прочь из магазинчика чтобы продолжить разговор. – Не такой и сторонний! – Несогласился Айзек и поспешил пояснить. – Тара мне уже рассказывала. А ты Милли, да? – Он вгляделся ей в глаза и протянул ладонь для рукопожатия. – Да, – девушка пожала его кисть и вернулась к теме. – Да и даже если ты будешь чувствовать себя виноватой, то это пройдёт! – А если нет, то останется! – Айзек снова вклинился в мысль Милли, но та не была против. – И со временем будет только сложнее с ним порвать. – Во-во! – Стоп! – Тара взвизгнула, заставив всех замолчать. – Я знаю, что я от него уйду! Мне просто нужно придумать как всё получше обставить так, чтобы для меня от этого были минимальные последствия. – А, – выдохнула Милли. – Ага-а! – Поддержал ее Айзек! – Ну тут совсем просто! Скажи, что нашла себе другого! – О, реально! – Милли оживилась. – Вон, Айзека! Не будет же он скандал устраивать? Нужно только сказать ему в людном месте! Видела, как он при других затыкается? – Я не против, спасибо, что спросили. А вообще я действительно не против. – Вот видишь! И все решено! – Милли издала радостный звук и победно подняла кулак вверх. – Ну... – Тара замялась. А что, если Дев что-то сделает Айзеку? Хотя что он там ему сделает? – Ладно. Хорошо... * Время перевалило за десять часов, когда Тара зашла домой, так что она даже не удивилась, застав Дева на диване, долбящим в телефон. Лучшим решением было просто проскочить в душ и лечь спать, но взгляд сам собой зацепился за движение в аквариуме. Рыбки. Там снова плавала пара рыбок: рыжая и серая, блестящие в свете настольной лампы, используемой вместо ночника. Дев с озорным блеском вглядывался ей в глаза, ожидая реакции. Самой честной реакцией Тары были бы закаченные глаза, но сейчас она решила, что это просто отличный повод для скандала. Ей потребовалось чуть больше полуминуты на формирование полноценного разговора у себя в голове и тезисного его разложения, так что она решила сыграть в драму: молча взяла портфель и под непонимающим взглядом парня зашла в ванную. Скидала всё самое необходимое в сумку, и вышла обратно в комнату. – А? Они тебе не понравились? Там не было точно таких же, но эти отличаются только цветом. Мне заказать других? – Теперь он уже сидел на краю дивана, взволнованно ища глазами взгляда Тары. – Или ты совсем не хочешь рыбок? Новых можно и не заказывать, а этих просто выкинуть, если тебе так хочется. Что мне сделать? – Замолчать. – Девушка, хоть и старалась сделать голос как можно ровнее и глубже, все равно задрожала всем телом пока говорила и почувствовала как намокают глаза. Она не собиралась плакать! Подрагивающими от волнения пальцами она открыла шкаф и забила в портфель некоторые свои вещи. Если она чего-то не забрала сейчас, то возьмёт у Милли. – Что происходит? – Дев промолчал добрых полторы минуты, за что Тара была ему глубоко благодарна: даже полторы минуты разговора могут оказаться крайне неприятными, если будут проходить с ним. – Я ухожу. – Тара ответила только тогда, когда щёлкнула замком на входной двери и открыла её. Она даже не успела разуться. Ну, ничего: полы здесь мыть теперь не ей. Она ещё раз оглядела Дева с ног до головы: просто тощий и подтрёпанный парень, сейчас стоящий перед ней в одних домашних штанах. Он выглядел почти жалко, если бы Тара не знала, что, начни она с ним спорить, никуда не смогла бы деться от него. – Чего? Погоди, куда уходишь? Это какой-то розыгрыш? Ты сейчас не серьезно? Куда ты собралась? – Пока он сорвался в речитатив глупых вопросов, Тара успела подцепить пальцами свои босоножки и выйти за порог. Уже там её догнал Дев и схватил за запястье. – Объяснись. – Я не хочу с тобой жить, я не хочу с тобой встречаться, я тебя не люблю, – выдала она на одном дыхании и сразу продолжила, чтобы не дать Деву перебить её. – Сдохли рыбки? Ладно, купим новых. Изнасиловал кого-то? Ладно, я же пьяный был. Разрыдалась девушка? Ладно, поплачет да и успокоится. Не ладно, поплачу и не успокоюсь. И что ты сделаешь тогда? Снова махнёшь рукой и скажешь, что так и должно быть? Или ещё лучше: новую найдёшь? Мне надоело, я больше не хочу. И не буду, понял? – Она дёрнула рукой, вырвав её из захвата, и развернулась на пятках, чтобы дойти до кнопки лифта. Где-то в шахте заворчала эта гнилая от времени машина, и двери разъехались в разные стороны. – Завтра я заберу вещи. – Створки сошлись вместе, а Тара поехала вниз, глубоко довольная собой. С запозданием поняла, что всё-таки расплакалась: щёки были мокрыми. В несколько движений она прошлась по лицу и размазала всю тушь по нижним векам. Пакет с её сегодняшними покупками до сих пор висел на локте, а портфель она закинула за спину. Когда дойдет до общаги нужно будет хотя бы позвонить Милли, чтобы та её встретила: пропуск остался лежать в другой сумке, а её она не стала брать. Да и вообще про пропуск как-то не подумала. Ладно, резберётся на месте. * – И в итоге я сказала, что завтра приду за вещами. Он даже вякнуть ничего не успел. – Тара допивала уже третью кружку чая, сидя в комнате вместе с Милли. Время перевалило за час ночи, а она ещё даже макияжа не смывала. – Ну ты даё-ёшь... – Милли отхлебнула из своего стакана с противным звуком. – Хотя и правильно: чё с ним размусоливать? И самому уже пора бы понять, что он не лучшая пара и выходки его терпеть вечно никто не собирается. – Вот и я так считаю. Завтра с утра закажу грузовое такси - или как они там называются, - заберу вещи и переселюсь сюда окончательно. Хватит тут и с него, и с меня. – Я с тобой - мало ли что он выкинет. – Ага... – Тара, хоть и головой понимала, что бояться от него решительно нечего, потому что он, фактически, ни на что не способен, кроме как давить на жалость, всё равно пугалась чего-то такого, невероятного, мелкого, подлого и неприятного, что Дев мог бы сделать. – Пойду я, в общем, умоюсь, и спать лягу, а то завтра совсем не встану. – Давай-давай, а я уберу тут, – Милли тяжело поднялась с кровати и подняла с тумбочки кружку свою кружку, а потом и тарину. Не сказать, что Тара была полностью довольна тем, как она поступила, но сейчас это казалось лучшим и наименее эмоционально затратным для нее вариантом. Да, сложно. Да, это не последний их разговор. Да, ей будет трудно заснуть сегодня. Но самое сложное она уже сделала - она ушла и обозначила то, что хотела: «я тебя не люблю, я ухожу». Она точно молодец. * На полу лежали осколки и всё ещё жалко барахталась пара рыбок, а соседи снизу, вероятно, уже проснулись и скоро придут, потому что с потолка начнёт капать, и нужно бы собрать всю воду, но сейчас было так сильно все равно, что он просто сел на край кровати и впился пальцами в кожу головы. Как он вообще смог это допустить? Тара сказала, что её всё устраивает, что она его понимает и принимает, а теперь собрала монатки и укатила в закат, отсвечивая мокрыми щеками. По его плану, если Тара уже жила с ним, то деться куда-то ей было бы просто неудобно. И что теперь? Что он теперь должен со всем этим сделать? Какого вообще черта он ввалил в неё столько денег, времени и сил, а теперь она просто ушла? Просто отпустить её? Нихера. Она точно придёт сюда за вещами, значит, у них будет ещё как минимум один повод встретиться. Парень оглядел комнату: везде стояли вещи Тары, а значит собирать их она будет долго. Сейчас ему нужно только успокоиться и постараться принять эту ситуацию, потому что прямо сейчас он ничего сделать не сможет. Он должен дождаться завтра и решить что именно ему делать. Тара точно приедет сюда с Милли, значит он должен будет что-то придумать для них обеих. Милли его не переносит, как и он её, так что будет достаточно тяжело хотя бы просто поговорить с Тарой, не то, чтобы переубедить её. Вот же дрянь. Он поднялся с места и неторопливым шагом дошёл до ванной за тряпкой, стараясь обходить осколки и всё ещё думая над тем, что будет говорить завтра. * Принцесса: Я зайду где-то через полчаса. Ключи у меня есть. Ты на работе? Хоть Дев и проснулся по будильнику ещё час назад, он всё равно с минуту тупо пялился на сообщение, раз за разом перечитывая. Даже не поздоровалась. Девчик: взял на сегодня выходной, помогу донести вещи, если что Ответа, конечно, не последовало, но парень его и не ждал: он поднялся с постели и начал собираться: одежда, почистить зубы, умыться. Все его мысли занимала сейчас только его речь, придумыванием которой он занимался полночи. Это грандиозный план, и никакая Милли ему ничего не испортит. Она жила в его квартире за его счёт, ей он разболтал кучу своих тайн и ей он доверил приготовление еды, хотя, что тогда, что сейчас, терпеть не мог эту индейку. Она просто не может уйти от него так просто. Если у него не получится заставить её остаться с ним, то он хотя бы заставит пострадать. В двери провернулся ключ как раз когда он садился есть: каша парила и пахла на всю квартиру, а Тара прошла в комнату вместе с Милли. Обе они выглядели достаточно встревоженно, но вид полностью безобидного и по-утреннему лохматого Дева успокоил Рейкен, а Милли, мяукнув что-то похожее на приветствие, скрылась в ванной вместе с огромным портфелем, и почти сразу зашуршала бумажными полотенцами, в которые заворачивала стеклянные бутыльки. Тара, неловко поморгав на него с десяток секунд, подошла к шкафу. И если она и успела обрадоваться тому, что Дев молчал, то сейчас ей явно придётся расстроиться. – Может, объяснишь, почему именно ты так решила? – Он отхлебнул чая и положил подборобок на обе руки, обратив их ладонями вниз. Девушка замерла на мгновенье и продолжила возиться с одеждой. – Потому что мне не нравится. Я больше не хочу с тобой отношений. Мне страшно с тобой в одной квартире и если мне страшно сейчас, то этот страх никуда уже не денется. В каком бы ты ни был состоянии, ты не должен был посягать на чужое тело без согласия второго человека, и если ты сделал это единожды, то сделаешь и во второй раз, если тебе подвернётся возможность, – она со звучным вжиком застегнула сумку и взялась за следующую. Дев терпеливо ждал то время, пока она молчала, собираясь с мыслями. – У нас разные взгляды на жизнь: ты хочешь детей, а я нет. Я не хочу портить своё тело, каким бы ни было то мнение со стороны, это всё ещё моя жизнь и я хочу ею распоряжаться так, как хочу я, не испытывая за свои решения чувства стыда. А с тобой мне стало стыдно за то, что я не хочу детей. Эти отношения должны были бы когда-нибудь закончиться, и лучше раньше, чем позже, потому что дальше будет только сложнее и мы думали бы над этим больше и больше, просто тратя лучше годы своей жизни на тупиковые отношения. – Тара замолчала, продолжив собирать вещи, и перешла из шкафа на свою тумбочку. Она сохраняла тишину достаточно долго, так что Дев справедливо решил, что теперь его очередь говорить. В ванной снова зашуршала бумага: Милли аж остановилась, чтобы послушать о чём они говорят. – Я не думал над тем, что это тупиковые отношения. Мне всё нравилось в тебе и я не думал, что тебе во мне не нравится что-то настолько, что ты готова просто в один момент собрать вещи и уйти. Изнасилование. Я понимаю, что я поступил чертовски плохо по отношению к той женщине, но тогда я был малолетним идиотом, который думал, что вся жизнь - просто игра, каждое случайное незначительное действие в которой не имеет особых последствий. Сейчас, с высоты своего возраста, я могу сказать, что я изменился. Сейчас для меня сложно будет даже просто обидеть человека, не то, чтобы нанести ему какой-то физический вред. Если бы тогда я знал, что из-за того поступка в прошлом я потеряю тебя в настоящем, то, естественно, я бы этого не совершал. Я посчитал, что тебе нужно это знать и рассказал потому что меня грызла совесть, и мне нужно было это кому-нибудь рассказать чтобы прекратить вариться в своём аду, который сам и придумал. – Дев в нерешительности замер с ложкой над тарелкой, а после бросил её вниз и отодвинул от себя. – Ты - лучший мой партнёр, который у меня был, и мне не хочется, чтобы мы с тобой расставались. Мы жили вместе, и мне было хорошо. Я никогда не заходил в отношениях с кем-либо достаточно далеко для того, чтобы съезжаться и находиться с кем-то в четырёх стенах сутками без чувства дискомфорта. И мне жаль тебя терять. Мы не сможем ещё раз обговорить то, что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя хорошо со мной? Тара продолжала складывать вещи в сумку, но теперь делала это быстрее, более резкими движениями и не стараясь аккуратничать - лишь бы быстрее закончить. Если она сейчас продолжит строить с ним разговор, то станет хуже. Всё то, что он сказал, звучало логично и искренне, но она всем своим нутром чувствовала, что Дев что-то задумал, и всё то, что он сейчас сказал - сова, натянутая на глобус. И у неё не было никаких этому доказательств, так что она заколебалась, задумавшись над тем, что Эмери в действительности мог бы сделать чтобы она прекратила его бояться. Милли вышла из ванной, гремя портфелем, раздутым от всего того, что стояло на полочках и в ящичках. Это отрезвило Тару и она, глубоко дрожаще вздохнув, начала: – Ничего, я уже всё решила, – под вопросительный взгляд Милли, Тара указала ей на коридор, имея ввиду обувь. Дев лишний раз поразился тому, как они друг друга понимают, потому что сам он от такого кивка просто вышел бы из квартиры, чтобы не мешать. – Это не что-то, что можно исправить за день, неделю или даже за год. Это все мелочи, с которыми ты жил всю свою жизнь, и изменить это будет очень, очень сложно, а я не готова ждать не один год вместе с тобой в страхе и дискомфорте. Мне жаль своего времени и здоровья. И не физического, а морального: морально мне будет тяжело осознанно возвращаться к тебе домой... – Тара только сейчас поняла, что буквально отзеркалила фразу парня: ему жаль терять её, а ей жалко своего времени. Забавно немного даже. – И я не хочу больше обсуждать, что ты хочешь исправиться и не потерять меня. Я поняла это. Я просто не готова столько ждать этого. Милли издала одобрительный звук из коридора и Дев дернулся, уже почти решившись начать движение для того, чтобы схватить тарелку и швырнуть ее в коридор. Сраная Милли. Тара не видела? Он перевел взгляд на Тару. Та резко отвернулась от него и продолжила свое занятие, теперь уже комьями забивая одежду в сумки. Вот же. * Как и обещал, Дев помог донести все сумки до машины: это оказался небольшой потрепаный грузовичок с шашками на бортах. Девушки несли только большие, но легкие пакеты с обувью и прочей утварью, которую Тара зачем-то к нему привезла или купила уже когда они жили вместе. Получилось значительно больше, чем когда она к нему заезжала. Ладно. Уже когда мишина собиралась отъезжать, он выдал короткое «Люблю тебя», и провожал взглядом до тех пор, пока задний бампер не скрылся за поворотом. Тогда он спокойным шагом вернулся внутрь, зашел в лифт, а после и в квартиру. И уже там во весь голос разразился матом. Он так старался! Он выдал такую тираду! Всё должно было пройти идеально! В итоге максимум, который он смог сделать, это сыграть на чувстве вины и отпустить. Она должна была рыдать и биться в истерике, а не молча уехать в закат! Всё коту под хвост. У них даже не осталось точек пересечения: вместе они не учатся и работают так, что случайно не встретишься, потому что в этот ТЦ Дев заходит раз в миллион лет. Блять. * Айзек: Че Айзек: Как у них там? Милли: нормально, вещи забрали, она его так отшила тыб видел Милли: ей грустно, позови ее прогуляться Айзек: Ща Айзек: А ты с нами? Милли: не Милли: вы вдвоем Айзек: Ааа понял)