Необязательные танцы.

Санни думает, что ему всегда нравилась Обри, с их самой первой встречи. Он абсолютно полностью растерялся, когда все ещё расстроенная девочка протянула ему руку и представилась, шмыгая носом. В тот день он ещё не знал, что она станет неотъемлемой частью его жизни, но успел заметить её длинные растрепанные волосы и темные большие глаза, в которых жалостно блестели слезы. Она долго размазывала их по своему лицу, пока Мари не уговорила её принять протянутый платок. Но Санни все равно хотел смотреть на неё. Девочка сидела на асфальте в светло-голубом платье, на удивление ещё не покрывшемся пятнами. Её ладони были грязными, а на ногах от коленок до стоп виднелись синяки и ранки. Мари осторожно подтирала следы, оставленные руками, на её лице. Кто-то может сказать, что это не самая приятная картина, но Санни продолжал смотреть. Его внимание привлекала густая копна запутанных волос на её голове и нетронутый, аккуратно зацепленный розовый бант. Нравилось то, как эти волосы обрамляют и контрастируют с ее бледным лицом. И то, как выделяются на этом бледном лице огромные глаза-бусины, смотрящие на проезжую часть с большой обидой. Обри будто была из другого мира, она казалась Санни такой живой. Все его друзья, впоследствии, оказались разными. Они отличались между собой и отличались от Санни. Они все приносили в группу кусочек своего мира и давали Санни то, чего он сам никогда не имел. Обри же принесла в его жизнь движение. Обри и Келу было сложно поладить по началу, хотя они оба были очень активными, в отличие от Санни, но все равно предпочитали проводить время наедине с ним, нежели друг с другом. Отличие Обри было в том, что она являлась кем-то вроде бесконечного генератора идей. Девочка не двигалась постоянно, но всегда находила чем занять себя и друзей. И Санни очень ценил это в ней, ведь Обри необязательно быть громкой и подвижной, чтобы не заскучать. Он не удивился, когда она легко нашла общий язык с Мари. Она с самого начала тянулась к его старшей сестре, а Мари всегда была ласкова и протягивала ко всем свои руки. С Обри она могла найти применения тому, чему не было возможности с Санни. Он в свою очередь просто наслаждался их компанией. Обри была твердой и всегда могла постоять за себя. Крупные слезы обиды сразу появлялись на её лице, но это никогда не значило, что она сдалась. Санни всегда терялся, как в первый раз, не понимая, что ему нужно сделать, чтобы его подруге стало лучше. Но его восхищала её стойкость, ведь несмотря ни на что, Обри всегда могла попросить помощи. Мари была немного более увлечена взаимоотношениями своего брата и Обри, поэтому первая заметила особо теплые взаимоотношения между друзьями. Санни нравилось наблюдать за Обри, за тем, как загораются её глаза, когда она находит что-то интересное. На его лице всегда невольно появлялась мягкая улыбка. Хиро всегда в такие моменты отмечал, что их с Мари улыбки очень похожи. Санни ценил время проведенное с Обри и почти никогда ей не отказывал. Он не очень эмоциональный, но Мари могла видеть, как он рад каждой их встрече. Она не давила, говорила спокойно и не придавала этому большого значения, лишь попросив ответить честно, и Санни согласился. Все сказанное ей было правдой. И Мари подобрала этому верное слово — симпатия. Обри была его первой подругой. Если бы Санни кто-то спросил, он бы ответил, что она несомненно красивая. С ней сложно заскучать, и она любит находиться рядом. С Мари или же с Санни — это неважно. Ведь где его старшая сестра, там и он. После разговора это слово на короткое время точно заполнило голову Санни полностью. Он будто открыл для себя что-то новое и необузданное. Обри определенно ему нравилась, как он мог не догадаться раньше? Мари ничего не стоило собрать эти банальные факты в единую картину. Но осознание вовсе не облегчило его ношу и не опустошило голову. Как оказалось, даже после осознания их взаимоотношения совсем не изменились. Как и отношение Санни к Обри. Что-то подсказывало, что это несколько странно, но Санни все устраивало. Он все так же ценил компанию подруги. Поэтому он лишь чуть замялся, когда она подбежала к нему и пригласила на танцы средней школы. Он почувствовал, как краснеет от щек до кончиков ушей, соединяя приглашение с маячившей мыслью в его голове во единое. Он уже хотел было прикрыть лицо ладонями, в попытках остудить его. Но смешок Кела привел его в чувство, и Санни кивнул. По дороге домой он прокручивал это в голове и ощущал, как чувство предвкушения окутывает его изнутри. Это было теплое чувство, захватившее его тело, и он позволил маленькой улыбке сопровождать его по пути. — Я подозревала, что она так и не дождется приглашения от тебя, - Мари тихо посмеялась и потрепала его по волосам, — иногда тебе нужно быть немного смелее, мой любимый младший брат. Санни почувствовал, как сон медленно настигает его. Сквозь дрему он все ещё лежал на теплом плече Мари. Её ладонь лежала на его голове, пушистые длинные волосы щекотали щеку. Музыка била по ушам, а яркий мигающий свет заставлял моргать чаще с непривычки. В общем целом Санни чувствовал, что его полностью дезориентировали в пространстве. Но обстановка создавала ощущение, будто так и нужно, ведь музыка не затихала, а свет продолжал менять свой окрас каждые несколько секунд. Поэтому он просто следовал за своими друзьями вглубь зала. Они собрались у дома Хиро и Кела, откуда стартовали вместе. Пару минут они в тишине лицезрели неловкий монолог Хиро, в конце которого он достал из-за спины цветок с аккуратно привязанной ленточкой на стебле. Он выглядел совсем свежо, будто только-только распустился, и Санни точно мог сказать, что Бэйзил приложил к этому руку. Он неловко улыбался глядя на друзей. — Знаешь, ландыши всегда напоминали мне о Мари, и я считаю, что это хороший выбор, - по дороге он разглядывал футляр от фотоаппарата, но отвлекся на Санни, чтобы убедиться в том, что он слушает. Они всегда шли плечо к плечу, поэтому Санни не составляло труда услышать тихие слова Бэйзила. Он наклонил голову в сторону друга. — Говорят, что они способны отгонять злых духов. Не то чтобы я в это верю, но, - он мягко усмехнулся, надевая футляр на шею, — Мари всегда помогает нам оставаться позитивными, верно? Санни наблюдал, как Бэйзил с интересом наводил свою камеру на вечернее небо, пытаясь сфокусировать. Он знал, что она недостаточно хороша, чтобы запечатлеть появляющиеся блеклые звезды на ещё светлом небе. Но было приятно видеть, с каким упорством его друг пытался добиться лучшего результата. Обри схватила его за руку и помчалась в танцевальный зал сразу, как они поднялись на второй этаж. Она напевала что-то себе под нос, волоча Санни за собой. Они стояли ближе к скамьям и небольшому столу с газировкой. Обри была действительно красива под любым падающим на неё светом: желтым, красным, фиолетовым или белым. Она всегда была красивой. Санни легко ответил на её жест и сжал её руку в своей. Он лишь слегка покачивался под музыку, стоя рядом с ней. На ней сегодня было простое белое платье с плотной кружевной оборкой снизу и на воротничке. Оно лишь немного собиралось у талии, но в принципе сидело очень свободно. Санни мог бы акцентировать внимание на ароматном облаке вокруг неё, если бы этот парфюм не попал на него тоже. Это были старые духи Мари, которыми она сама не пользовалась. Сложно было сказать, чем конкретно они пахли. Что-то между лавандой и стиральными порошками. Вместе они создавали запах чистой одежды и просто свежести, которая не была сильно заметна. Это были их первые не просто школьные, а сами танцы в принципе. Они вместе грезили о них несколько недель, кто-то тише, а кто-то громче. В один из таких дней Мари и Обри вдвоем сели на плед в углу их домика на дереве. Как Санни узнал позже, Мари делилась с ней «своим первым опытом». — Обри всегда получает то, что хочет! - Кел спрыгнул с последней ступеньки, раздраженно воскликнув, — Это разговор между нами девочками, Кел! - он повысил тон своего голоса, искажая его и кривляясь, — Черт, то есть наши разговоры о слюнявых отношениях Хиро, слюнявых - в основном его, и Мари больше не достаточно девчачьи? Он раскинул руки в стороны обращаясь к Санни, на что тот лишь пожал плечами. — Кел! - Хиро прошипел сквозь зубы, пытаясь натянуть рассерженное выражение лица, которого все равно не хватило, чтобы скрыть смущение. — Но это правда! - он обернулся в другую сторону к брату, — Что такого в этих танцах, что этим уже нельзя поделиться со мной? - Кел сложил руки на груди, продолжая восклицать, — Неужели я уже недостаточно хороший слушатель? — Кел, как слушатель иногда тебе нужно просто прислушаться к её словам. Бэйзил усмехнулся словам Хиро, за что тут же был пристыжен недовольным взглядом Кела. Он прикрыл рот ладонью, но густые напыщенно нахмуренные брови Кела и надутые щеки не давали ему покоя. Санни все ещё слышал, как тихий и умиротворенный смех Бэйзила пробивался сквозь спор братьев. В конце концов все, что ему осталось — зацепить этот смех. Санни не был уверен, что заставляло их улыбаться и смеяться в унисон, отходя от Кела все дальше и дальше. Но все было в порядке, пока он смеялся с Бэйзилом. Он всегда мог найти в вещах хорошую сторону и помогал Санни улыбнуться. Это то, что объединяло их с Мари, и то, за что он их невероятно ценил. Он взглянул на Бэйзила, на лице которого все ещё теплела улыбка. Заметив это, он немного притупил её, а его брови заметно приподнялись, но Санни продолжал смотреть. Они уже отошли от Хиро и Кела, но ни те, ни другие этого не заметили и продолжали идти в своем темпе. Спустя непродолжительное время игры в гляделки, Бэйзил, кажется, окончательно опешил и остановился. — У меня что-то на лице? - Санни пошатнулся из-за резкой остановки и недовольно нахмурился. Что-то было у Бэйзила на лице, а он этого не заметил? Санни расслабился и принял вопрос достаточно серьезно, чтобы начать разглядывать каждую часть его лица: лоб, глаза, нос, щеки, губы, подбородок. Веснушки, морщинки и маленькое оранжевое пятно на кончике носа, почти маскирующееся под загар. Должно быть пыльца лилий. Санни хмыкнул и сделал шаг к Бэйзилу. — Да? Г-где? Я в чем-то успел испачкаться в домике, - Бэйзил закопошился и попытался отвернуться от Санни, который от чего-то выглядел чрезвычайно решительно. Он облизнул свой указательный палец и тыкнул в нос друга. — Фу, Санни, что ты делаешь? - Кел крикнул с отвращением, подходя к ним. Бэйзил морщился и чихал из-за остатков пыльцы, летающих вокруг его носа. Санни продолжал оттирать оранжевое пятно с его кожи, которое так и не сошло до конца, пока они не добрались до ванной комнаты. Как оказалось никто из них не знал, что делать на школьных танцах. Средние классы были предоставлены сами себе на три часа. В их окружении было минимальное количество преподавателей, точнее — три, разбросанных по углам, и несколько столиков с газировкой и соком. Удивительно то, как самые младшие пытались кучковаться как можно сильнее, исключая возможность обернуться не уткнувшись в чью-нибудь шею. Группа друзей в итоге расположилась ближе к краю зала. Обри стояла спиной к толпе школьников и почти сливалась с ними, в то время, как по руку Санни стояло лишь несколько тихих пар, решивших уединиться в своей компании. Темные волосы подруги рассыпались в малоосвещенном зале. Обри часто хотела быть частью школьного, постороннего шума, не то, к чему привык Санни. Она любила учавствовать в организации школьных мероприятий и поездок, помогать школьному совету и несколько раз баллотировалась в президенты класса. Она любила быть в эпицентре событий, что Санни, честно говоря, не считал лучшей привычкой, но не высказывался. Но Обри никогда не отворачивалась от них. Она никогда не оставляла их в пользу кого-то другого. Несмотря ни на что, она готова обернуться против всего их небольшого городского мира, чтобы остаться с друзьями и встать на их защиту. Она всегда готова стать изгоем в этом самом коллективе, в котором так любила находиться. И сейчас она действительно наслаждалась танцами, чувствуя себя единым целым со всей той атмосферой, которая тут царила. Чего не чувствовал Санни, но это было неудивительно. Это место слишком громкое и непредсказуемое. Все, что ему оставалось, это расфокусированно разглядывать зал, аккуратно выглядывая из-за плеча подруги. Удивительно было заметить то, что даже Кел казался потерянным. Санни сложно назвать это танцем, но он активно и много шевелился, дрыгаясь под музыку, когда они только пришли. Сейчас же Кел разговаривал то с одним, то с другим одноклассником, пытаясь поддерживать движение тела под музыку. Неужели им весь вечер просто танцевать? Заметив взгляд Санни, Кел повернулся прямо к другу и повел плечами вперёд, неоднократно кивая в сторону Обри. Он показал Санни большой палец и подмигнул. Перед тем, как отвернуться, Кел задержал взгляд на подруге и состроил демонстративно отвращенное лицо. Санни подошел ближе к Обри. Даже если ему совсем не хотелось быть ближе к этой толпе школьников, он был готов переступить через себя ради Обри. Он ещё раз оглянулся на несколько пар в зале и потянул руку к её плечу. Но Обри перехватила её и подняла свой расползающийся по всему залу взгляд на него. Она спросила что-то, но Санни не расслышал из-за громкой музыки и множества голосов, пробивающихся сквозь неё. Слова Обри растворились в них. — Это необязательно. Они с Обри уже ступали на порог её дома. Она никогда не пускала никого из них внутрь, Санни знал лишь то, что сейчас её семья переживает некоторые трудности. Они никогда не давили на неё с этим и показывали, что их двери всегда открыты для Обри, в случае чего. Но Обри не была против, когда её провожали до дома. Она поступала так же с Бэйзилом или, иногда, с Санни, когда находилось время и правильное настроение. — Что? - он повернулся к Обри. — Ну, - она вздохнула и резко развернулась спиной к двери, — ну, это! - Обри кивала себе за плечо, будто не хотела произносить вслух. Санни, не разглядев ничего за её спиной, вопросительно наклонил голову в бок. — Это? Обри перестала и посмотрела прямо в глаза Санни. Её щеки приобрели розовый цвет. Было сложно сказать — злилась она или смущалась. Зажмурив глаза в попытках скорее спрятаться от румянца, чем спрятать его, она быстро проговорила: — Держаться за руки, плечи, локти, стоять так близко, - она быстро и громко протараторила это, — знаешь? Санни почти сделал шаг назад из-за такого напора. Он удивленно открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Они с Обри постоянно держались за руки, тактильные проявления нежности и поддержки не были редкостью и между ним и Бэйзилом. Обри жалостно взглянула на Санни. Её щеки все ещё были розовыми, о чем она, очевидно, знала. — Просто… необязательно, хорошо? - чувство недосказанности висело в воздухе. Слова, по какой-то причине, тяжело давались ей, но он мог это понять. Обри бывает сложно выразить свои чувства или переступить через них, Санни тоже испытывал сложности в выражении эмоций и чувства благодарности. Поэтому, хоть Санни и не понимал, почему подругу так беспокоит это, он просто терпеливо ждал, когда Обри соберется с мыслями. — Просто- просто на танцах у всех должна быть пара, понимаешь? - теперь она смотрела на Санни максимально серьезно. Её лицо переменилось в секунду, как она вновь заговорила. Словно Обри уже не посвящала его в подробности участия в школьных танцах, а доверяла ему важный секрет. — А ты один из моих лучших друзей, Санни. В конце концов не могу же я пригласить кретина-Кела? Сказав это, Обри не скрывая громко выдохнула и ярко улыбнулась, как и всегда. — Тем более мы пойдем все вместе. Мы повеселимся, обещаю! Лишь спустя час Санни заметил, что рядом с ними нет Хиро и Мари. Пробежавшись взглядом по залу, он заметил макушку старшего в противоположном углу зала. Честно, он не был удивлен тому, что эти двое не стали присоединяться к группе своих одноклассников. Им нужно время для них самих. Мари подняла руку высоко вверх и помахала Санни, на что он лишь смущенно кивнул. Он лишь позже понял, что сестра никак не могла заметить этот жест издалека. Ему сложно сказать, было ли весело всем. Хиро и Мари наслаждались компанией друг друга, насколько могли себе это позволить в полном зале. Кел, успевший уже несколько раз дойти до скамьи диджея, пытался избавиться от чувства неловкости, а Обри — она, кажется, просто наслаждалась музыкой. Единственный, кого не было в поле зрения Санни — это Бэйзил. Как только он задумался об этом, почувствовал, как тревожная мысль заполняет его голову, не давая сконцентрироваться на чем-то ещё. Санни обернулся по сторонам, уже сосредоточенно вглядываясь в лица вокруг. Он сделал это лишь для того, что обнаружить друга за своей спиной, вплотную к стенке со скамьей. Санни не заметил, когда успел задержать дыхание. Бэйзил улыбался и разглядывал что-то в своей камере. Он был достаточно далеко, но улыбку своего лучшего друга Санни мог разглядеть даже через весь зал. Он стоял почти в самом углу. Рядом с ним на скамье, кажется, скопилась небольшая стопка вещей, которая всеобщим решением была оставлена под его охраной. Теперь он вспомнил. Продолжая поглядывать на лучшего друга, Санни заметил, как в груди растягивается неприятное чувство тревоги. Санни ничего не делал, лишь продолжал смотреть. Кто другой в такой ситуации обязательно предпринял бы что-то, но этот кто-то точно не Санни. Он смотрел так, словно посылал сигналы в космос. Именно так несколько раз выражались его друзья и Бэйзил. Он смеялся, в который раз объясняя Санни, что не имеет способностей к телепатии. Тут до Санни словами в который раз не доходит его мысль, как же Бэйзил должен понять по взгляду? Санни всегда хмурился и ворчал что-то себе под нос. Но видимо посылаемые Санни волны все-таки дошли до него, ведь Бэйзил резко поднял голову и легко махнул Санни, видимо не ожидая, что тот подойдет. — Обри, я, - Санни тут же решил договориться с подругой. Он пытался перекричать музыку, подойдя чуть ближе. На что Обри лишь несколько раз моргнула своими глазами-бусинами. — Я сказал, что я, - он с усердием повторил попытку. Обри старательно вслушивалась, пытаясь разобрать хоть что-то. Она невозмутимо смотрела на губы Санни, по которым смогла прочитать лишь одно слово. Обри заглянула за плечо друга. — Этот придурок совсем не разбирается в музыке! - она почти кричала, чтобы друг точно её услышал. Её звонкий голос очень контрастировал с тихими сказанными ранее словами Санни. Глаза Санни округлились. Обри указала куда-то вглубь зала и зашагала в том направлении. Санни, так и не сказав более ни слова, несколько секунд наблюдал, как она быстро удаляется. И наконец просто развернулся в противоположную сторону, решив объясниться с ней позже. Бэйзил улыбнулся ему, как и при каждой встрече. Он часто улыбается своим друзьям. Он всегда заражает этой улыбкой самого Санни, улыбаясь от того ещё шире. — Снова пытался загипнотизировать меня своим взглядом? - первое, что Санни почувствовал в этой фразе - укор. Но вовсе не яростный. От него Санни хотелось улыбнуться шире и извиниться, смеясь и наблюдая за тем, как друг забавно хмурит брови. Вторым было последствие осознания смысла фразы. Видимо Бэйзил тоже это почувствовал. Он смутился почти сразу после сказанного, разбив приятные иллюзии Санни. Он на секунду отвел взгляд, заставив Санни невольно отзеркалить это действие. — Смотри, - Бэйзил сделал шаг к Санни, вновь взявшись за свою камеру, — я сфотографировал вас. Теперь они стояли, почти столкнувшись лбами. Вокруг них было много свободного места, но это стоило лишь пары ответных шагов навстречу от Санни, как они прилепились друг к другу окончательно. Санни наблюдал, как Бэйзил медленно перелистывал и с интересом разглядывал сделанные собою же фотографии. Он пытался рассматривать перевернутые фигуры школьников, но ничего не мог поделать, когда его взгляд снова и снова поднимался к лицу лучшего друга. Санни очень любил фотографии, что делал его друг, но в такой обстановке ему было тяжело вглядываться в маленький экран камеры, где школьники постоянно двигались, стоя вверх ногами. Поэтому глаза, не желая напрягаться, возвращали свое внимание к человеку рядом. Лицо друга было немного ближе, и смотреть на него было удобнее и приятнее. Бэйзил сиял. Он улыбался, увеличивая и рассматривая фотографии своих друзей. — Обри действительно невероятно фотогенична, - он увеличил одну фотографию и перешел к фигуре Санни на ней, Бэйзил засмеялся, — а ты, я мог чувствовать твою неловкость через объектив камеры! - он медленно поднял взгляд на друга, — Санни. Бэйзил недовольно глядел на него. Санни же, оказавшись пойман, когда друг неожиданно посмотрел на него в ответ, хотел было что-то сказать, но не успел. Бэйзил аккуратно взял его за руку и потянул на себя. — Подойди с этой стороны, - строго проговорил он и вернулся к фотографиям. Теперь Санни видел фото с правильного угла. — Обри постоянно шевелилась, и это было довольно сложно. Но думаю я справился, - Санни вновь среди тысячи звуков в этой комнате уловил его мягкий смех. — Да и, разве не в этом прелесть? Бэйзил повесил свою камеру на шею и повернулся в сторону зала, отдаляясь. Санни почувствовал, как холодный ветерок прошелся по его шее и недовольно поморщился. — Мне нравится делать фото людей, когда они этого не знают. Это делает фотографии более живыми, понимаешь? Санни кивнул и проследил за взглядом Бэйзила, но не нашел ничего конкретного. Он тоже развернулся к залу и вновь встал рядом с другом. Санни хотел было схватиться за ворот своей рубашки из-за чувства странной тревоги, не отпускавшей его. Оглядев Бэйзила, он зацепился взглядом за его камеру. Подойдя ближе и встав лицом к другу, он зацепился пальцами за ремешок, на котором она висела. — А как же ты? - Бэйзил посмотрел на него, вопрошая. Санни аккуратно снял с шеи камеру, — ты почти не делаешь фотографии себя. Держа её в руках с определенным намерением, Санни ждал ответа. Он сжимал камеру сильнее нужного, словно этого помогало ему справиться с воздушным чувством, засевшем в его груди. Он почувствовал, как комната сократилась только лишь до Бэйзила. Санни словно искал причину этого своего чувства в нем. — Санни, - Бэйзил потерялся из-за такого действия, но не стал противиться, позволяя другу забрать камеру, — я не могу неожиданно сделать фото себя. Было ли это из-за того, что Бэйзил стоял один? В стороне, рядом с их вещами, в компании одной лишь камеры. Он было потянулся за ней, и Санни ощутил, как сильнее в панике сжимается что-то в его животе, и вместе с этим, его ладони. Словно он ни в коем случае не должен терять контакт с другом, и камера была отличным посредником. Он спешно и не скрывая оглянул зал. Среди незнакомых лиц он зацепился за Кела и Обри, которые все-таки смогли прийти к компромиссу. Санни схватил Бэйзила за запястье. — Как насчет танцев? — Что? Бэйзил тут же забыл про свою камеру, чем Санни и воспользовался. Он второй рукой быстро и неуклюже натянул ремень с вышитыми на нем подсолнухами на свою шею. — Я, - он осторожно отпустил камеру, позволив ей виснуть, и вернул свое внимание другу. Оглядев его с ног до головы, он краем глаза вновь обратил внимание на Кела и Обри, которые вели между собой, очевидно, горячую беседу. — Я имею в виду, ты, может быть, хотя бы потанцуешь? — Санни, мы ведь уже это обсуждали, - Бэйзил нахмурился, — танцы это, - он сделал шаг ближе, потянувшись за своей камерой, но вместо этого лишь поместив свободную руку на ремешок с одной стороны от шеи Санни, — это не самое главное для меня в этот вечер. Бэйзил кивнул на камеру, а Санни почувствовал, что теряет контакт. Санни поджал губы, абсолютно точно понимая то, о чем говорит Бэйзил. Воспоминания - то, что было самым важным в этом вечере. И, это то, что всегда повторял его друг. — Я могу запечатлеть каждый момент нашей дружбы, - под вечер они остались в домике вдвоем и улеглись на пол. Плед под ними уже давно скомкался, — и даже если когда-нибудь они не будут больше иметь ничего общего с нами, мы должны радоваться, что они вообще произошли, понимаешь? Они рассматривали самые первые сделанные Бэйзилом фотографии. Санни перехватил одну из них. Хиро обхватил Кела руками и несколько минут, пытался поцеловать его в щеку, плохо сдерживая смех. — Только не говори Келу, что я все-таки сделал эту фотографию, - Бэйзил попытался повторить недовольное выражение лица Кела на ней. Они снова рассмеялись, а фотография выпала из домика к корням дерева. Санни казалось, что он может слышать звонкий голос Обри, когда видит, как она тычет пальцем в лицо Кела. Он же лишь на зло ей смеялся и качался из стороны в сторону под музыку. На самом деле она улыбалась сквозь все грубые слова, что вылетали в сторону Кела. Она скалилась и разрезала воздух взглядом, но также двигалась под музыку и не подходила ближе, чтобы нанести удар. Этот танец отличался от того, что они исполняли с Обри. Но в обоих его подруга чувствовала себя в своей тарелке. Санни немного завидовал этому её умению. Он переключился на Бэйзила, который терпеливо ждал продолжения их диалога. Его начинало немного раздражать то, что он не может передать Бэйзилу в словах, что от него хочет, и то, что Бэйзил никак не мог этого понять. Он лишь смотрел на него в ответ, хлопал глазами и ждал когда Санни объяснится! Проблема в том, что Санни не знал, чего от него хочет. — Гх! На лице Бэйзила мгновенно появилось беспокойство. Он попытался взглянуть в лицо друга, которое сейчас было направлено куда-то в их обувь. Санни сосредоточенно бегал взглядом по полу, будто пытаясь найти там слова, которые он сейчас должен произнести. Собравшись с мыслями, он наконец обратился к другу, не меняя своего напряженного выражения лица: — Мы пришли сюда вместе, - образ Обри маячил в его голове, — и мы должны как следует повеселиться. Бэйзил почти разинул рот, услышав подобные аннотации со стороны друга. Санни непременно ценил своих друзей, но Бэйзил впервые наблюдал, как он открыто восторгается идеей совместного веселья. — Но ты же знаешь, танцы это, - Бэйзил нервно сглотнул, — я никогда не увлекался танцами. — Тогда давай вместе! Санни сделал маленький шаг вперёд и сказал это чуть громче, чем обычно, из-за чего из его уст это прозвучало почти как крик. Крик отчаяния, как казалось со стороны. Они смотрели друг на друга, оба умоляя о своем. Их друзья всегда говорили, что они понимают друг друга без слов, и сейчас именно этого понимания они просили и ждали друг от друга. Напор Санни смягчился, когда он спустя пару мгновений смутился своей реакции. Он выпрямился и хотел было полностью отказаться от идеи. — Санни же не хотел идти. Я знаю, что не хотел, - Мари много вздыхала, пока обрабатывала кровоточащие раны на коленях Бэйзила. Он шипел, когда она прижимала мокрую вату к открытой ране, чем постоянно привлекал виноватый взгляд Санни. — Да ладно вам! Зато теперь мы точно знаем, что туда не стоит ходить. — Я же сказала, не крутись! - Обри недовольно повернула голову Кела обратно к зеркалу. Она уже пятнадцать минут пыталась распутать и достать тонкие веточки из его длинных густых волос. Санни просто наблюдал за всем происходящим и никак не мог найти себе места. Неприятно и неловко быть единственным не пострадавшим в такой ситуации. — Тебе нужно быть смелее, мой любимый младший брат, - Мари прикрыла глаза и, уперевшись руками в колени, устало наклонилась, — иногда нужно уметь настаивать на своем. Ради собственного блага. Санни присел на пол к другу, решив заменить сестру. Он в который раз тихо извинился. — Мы пойдем танцевать вместе? - Санни чуть сжал ладонь друга в своей руке. Его интонация из утверждения полностью переменилась на вопросительную под конец фразы, из-за чего она повисла в воздухе, ожидая ответа. Санни решил просто упорно, насколько он может, смотреть на Бэйзила, пародируя бездонный взгляд кошки Мари. При помощи этого взгляда она всегда добивалась того, чего хочет, даже если ты не знаешь, чего. — Санни, - он сразу почувствовал, как его ладонь сжимают в ответ, — я действительно не очень хорош в танцах. Он натянул кривую улыбку и предпринял ещё одну попытку разжалобить друга, несмотря на то, что уже знал свой окончательный ответ. Бэйзил обреченно поддался вперёд. Санни был рад, что уговоры не пришлось продолжать. — Но как же Обри? — Что с Обри? - Санни недовольно зыркнул на Бэйзила. Уловив смысл сказанного, он смягчил выражение лица, и оно стало более сложным. Санни снова словно решал непосильную задачу в своей голове. Его щеки даже залились румянцем, его не было видно при таком освещении, но он это чувствовал. — Это, - Санни взглянул на их ладони, висящие в воздухе на небольшом расстоянии между ними двумя. На том же расстоянии, как и в домике на дереве, на уютной кровати Бэйзила или крыльце Санни, — это необязательно. Бросив маячившую в голове фразу, он более решительно развернулся и потянул друга к центру зала, где теперь затесались Кел и Обри. — В каком таком смысле необязательно? - они остановились чуть поодаль от друзей, которые, уже в хорошем расположении духа, лишь помахали им, — Но, Санни, что это значит? Ты же, ты же так ждал этого бала! Почти пригласил её! Я сделал для вас эти фотографии, - протараторив это, он вновь с грустью обратил внимание на свою камеру. — Но как же так, Санни, она же тебе нравится. Бэйзил задавал все эти вопросы, но не давал Санни ни единой возможности ответить, позволяя лишь теряться все больше и больше с каждым из них. — Но ты мой лучший друг, - Санни искренне и наивно выпалил этот единственный ответ, который был у него на уме. Он с трепетом выделил конец фразы, словно это действительно должно было объяснить его сегодняшнее поведение полностью. Но, заметив, что Бэйзил, кажется, не разделяет его сентиментальных чувств на данным момент, он продолжил: — Мы пришли сюда вместе, и мы, - он очень быстро проговорил это, желая спрятаться от громко вопрошающего взгляда друга, — должны повеселиться. У каждого на танцах должна быть пара? Уже не зная, что говорит, и, что ещё сказать, Санни не заметил и на лице друга ни капли понимания. Он все-таки смог под конец выдавить из себя неловкое и жалобное «пожалуйста, Бэйзил» и демонстративно протянул вторую руку. — Ладно, ладно, я понял. Эм, Санни, - Бэйзил все ещё был сконфужен, но уже совсем не сопротивлялся, когда друг с первого его слова взял вторую ладонь. Санни аккуратно держал обе ладони Бэйзила в своих. Он смотрел прямо на него и не знал, куда ему стоит их деть и как расположить. Бэйзил тоже взглянул на них и неловко посмеялся, словно надеясь, что это все нелепая шутка. — Мы будем танцевать так? — Я не уверен в том, как это должно происходить, - Санни погладил внутреннюю часть ладони друга, задумавшись, — что-то случилось? Бэйзил, не получив ни одного ответа на свои вопросы, почти кипятился от прикосновений, но не осмеливался отпустить руки. — У меня тоже нет идей, - Санни выдохнул и опустил голову, чувствуя, как в центре зала музыка вновь стала громче, — это любимая песня Мари. Так и не получив четкого ответа на свои вопросы, Бэйзил постарался отвлечься при первой же возможности. Это действительно была одна из песен, которую они часто слышали из комнаты старшей сестры Санни. Хиро и Мари тоже пробрались ближе к центру зала и теперь мило ворковали, находясь как можно ближе, чтобы расслышать тихие голоса друг друга. Они покачивались под мелодию, подтолкнувшую некоторых в зале тоже встать в пары. — Она достаточно… медленная? - Санни поднял сконфуженный взгляд на друга. — Я не знаю, - он обернулся и увидел, как Кел недовольно уходит на скамью, прихватив с собой стакан сока. В то время Обри, довольно улыбаясь, держалась за руки с другом из параллельного класса и воодушевленно что-то ему рассказывала, перекрикивая музыку. Они вдвоем входили в школьный комитет. Санни и Бэйзил стояли посреди зала, вытянув руки перед собой и соединив их между. Зал вокруг них кружился и волновался, пока они просто стояли и наблюдали это. Простояв в ступоре несколько секунд, Бэйзил неожиданно искренне засмеялся, и Санни удивлено уставился на него. — Мы оба не умеем танцевать. Он уже сделал шаг назад. — И ты не хочешь из-за этого танцевать, - Санни упрямо сжал его ладони и нахмурился, настаивая на своем, — даже танцевать со мной? Он был похож на маленького ребенка, который во что бы то ни стало хотел сделать по своему. Уже не по какой-то определенной причине, он уже возможно даже не хотел этого сам, но желал сделать из принципа. — При чем здесь это? Я ведь уже говорил, этот вечер- — Ты согласился танцевать хотя бы вместе, - Санни молился на то, что его упорство оправдается, Мари в таком случае точно будет им гордиться, — я не знаю, как нам по-другому танцевать вместе. Он натянул максимально серьезную гримасу, пытаясь показать необратимость его намерений и убедить в этом самого себя. — Почему я должен танцевать, когда этого хочешь ты, - простонал Бэйзил, но побежденно вернулся на прежнее место, вновь сокращая расстояние между ними. Санни мысленно поблагодарил Мари, слова которой засели в его голове, и взглянул на пару неподалеку от них. Он посмотрел на друга и подошел к нему ближе. — Думаю мы можем начинать. Бэйзил кивнул и осторожно начал движение. Они покачивались из стороны в сторону под музыку, со временем расслабив руки и позволив им повиснуть в воздухе перед ними. Этот танец отличался от того, что они танцевали с Обри. Он и начинался совсем по-другому. Возможно, Санни чувствовал немного большее участие в этот раз. Хоть какое-то. Он невольно концентрировался на всех ощущениях, и во всем был частью происходящего. Он придерживал ладони друга и старался двигаться с ним в такт. Вслушивался в музыку и обращал внимание на действия окружающих людей, танцующих вместе. Наверное, он просто не мог иначе, заставив своего лучшего друга, находившегося в полном комфорте на своей волне, выйти в эпицентр событий. Санни совершенно точно не научился танцевать за час с Обри. И, возможно, даже остался бы в стороне и воздержался от медленных танцев. Но он почему-то чувствовал, что Бэйзилу необходимо потанцевать. Отстраненному от группы на их первых школьных танцах. Это же такое большое событие! Мари и Обри только об этом и восторгались. Как и в случае с его подругой, ради Бэйзила он готов переступить через себя. Санни готов наконец взять пример с Обри, о чем он думал весь вечер. Он согласился бы, если кто-то из его друзей попросил. Будь то Обри, чего он ожидал, но этого не произошло, или Кел. Но Бэйзилу не нужно просить. Он готов стоять в центре светящейся и невероятно громкой переполненной комнаты ради человека, который всегда с ним со дня их знакомства. Он готов сделать что-то для него взамен. Санни наблюдал, как Бэйзил постепенно расслабляется, в отличие от него самого. Его движения становились более плавными и раскрепощенными. Он покачивал их руками в такт и тепло улыбался, когда Санни умудрялся сбиваться даже в простых шагах, направляя его. Его глаза светились, прямо как у Обри. Светились так же, как когда он держал свою камеру и разглядывал фотографии в углу зала. Бэйзил расцветал на его глазах, как те самые растения за которыми он ухаживает круглые сутки, чтобы добиться такого же результата. — Это весело, - после небольшой паузы, он продолжил, — Спасибо. Санни было приятно услышать, что его усилия не оказались напрасны, и он улыбнулся ему. — Ты хорошо танцуешь, - эта мысль не покидала его голову последние пять минут. Бэйзил не хотел танцевать, чтобы так гармонично выглядеть в движении? Санни даже немного стыдно за те два раза, когда он успел наступить ему на ногу. — К сожалению я действительно не могу сказать того же про тебя, - Санни готов забрать все свои слова назад, даже непроизнесенные. — Да ладно, не дуйся! Все ещё впереди. Санни сразу заметил, что музыка сменилась. Кажется, Обри снова подпустила Кела к диджею, ведь эта песня совсем не подходила под их с Бэйзилом танец. Они в ступоре остановились, не зная, как завершить их выступление. — Вот и всё. Бэйзил в мгновение вызволил свои руки из чужих и отступил на пару шагов, довольно улыбаясь. Санни почувствовал, как его руки скользят и исчезают, оставляя пустоту, от которой он уже успел отвыкнуть. Он сжал свои ладони, чтобы сохранить образовавшееся тепло. — Ребята! Санни вздрогнул, когда крик раздался прямо рядом с его ухом. Он недовольно обернулся. — Мы можем выдохнуть, и продолжить вечер вместе! - Обри весело проговорила это. — Видимо Кел не полностью растерял свой вкус, пока литрами пил эту мерзкую газировку. — Какого черта! Тебе сложно быть доброй ко мне хоть раз в этой жизни? Всё ещё недовольный, Санни вздохнул, понимая, что никакого смысла в этом диалоге нет. Бэйзил, как и всегда, тут же подошел ближе к ним, пытаясь сгладить образовавшийся конфликт. Или же хотя бы понять его суть. Даже сейчас на его лице все ещё была искренняя улыбка — всё, что осталось от их танца. — Я хотел пригласить вас на общий танец, - Кел пробурчал это, отворачивая голову от подруги. — Именно то, что я хотела сказать с самого начала, - она сложила руки на груди и тоже отвернулась от Кела. Бэйзил посмотрел на Санни боковым зрением, разворачивая друзей к свободному кусочку зала. — Вот видите, вы думали об одном и том же, просто выразились по-разному. — Ещё бы. Заняв пустеющее место, они распределились по нему, пытаясь образовать полукруг. Кел и Обри все ещё препирались и скалились друг на друга. Бэйзил просто наблюдал за ними, не в силах что-то ещё сделать. Он танцевал вместе с ними, не замечая этого. Санни нащупал камеру на своей шее. Это их первые школьные танцы. Одно из самых важных событий средней школы, и Санни хотел бы его запомнить. Он хотел бы смотреть на эти фотографии и оглядываться назад. Вспоминать, как Кел и Обри ругались всю дорогу до школы и продолжали цапаться в танцевальном зале, но ни за что не отходили друг от друга. Обри, сияющую и освещающую весь вечерний зал. Мари, которая собирала их всех в тот вечер, и Хиро, ладони которого потели весь путь до встречи с ней. И Бэйзила, его лучшего друга, так редко появляющегося на страницах альбома. Он простоял большую часть вечера в стороне, наслаждаясь созданием этих фотографий. Санни будет вспоминать каждый его шаг и то, что он, Бэйзил, на самом деле очень хорошо танцует. Санни навел камеру на веселящихся друзей.