Два гения и один вставший член

      — Слушай, а ты уверен, что это законно? Я ничего против не имею, тебе виднее, но всё же…       — Ёнхо. — Юта недовольно хмурится и распрямляется, отрываясь от работы. — Если струсил, то просто проваливай и прекрати накручивать себя: делу это не поможет, только напрасно злишь меня. И подними фонарик повыше, я ни черта не вижу.       — Да понял я, понял. Всё, больше не отвлекаю Его Археологическое Высочество от работы. — Ёнхо бубнит под нос проклятия и выполняет просьбу японца, постукивая ногой по каменному полу гробницы.       А ведь всё начиналось красиво: Юта со скандалом уволился из своего агенства, взял в охапку Ёнхо и увёз в Египет, а точнее — Каир, ежедневно таскал за собой по пирамидам и увлечённо рассказывал про гробницы фараонов, тонко намекая на что-то. И только сейчас до Со дошло на что именно намекал его дорогой друг с привилегиями — никак не на что-то большее между ними, отнюдь. Стоило об этом догадаться раньше, заметить, как у того загораются глаза нездоровым огоньком когда речь заходит о драгоценностях, захороненных вместе с правителями Древнего Египта. Ёнхо никогда не жаловался на чрезмерную гиперактивность Юты и всегда поддерживал все его начинания, но вот лезть ночью в опечатанную правительством пирамиду в поисках непонятно чего… Не перебор ли?       — Думай тише. — Юта поднимается с колен и отряхивает штаны от песка, поворачиваясь к мужчине лицом. — А чего ты ждал когда я предложил ночью пойти в пирамиду, которую нельзя даже трогать? А мы проникли внутрь и я на части разбираю саркофаг в поисках скрытых посланий и драгоценностей.       — Знаешь, мыслей было много, учитывая, что мы трахались у Мачу-Пикчу и даже у Великой Китайской стены глубокой ночью, пока все адекватные люди спят, видя прекрасные сны… Нас ведь могли увидеть, учитывая, что ты тогда тоже был вооружен какой-то кисточкой и скребком, желая найти не понятно что… — Ёнхо останавливается чтобы перевести дух и хмурится, когда вдали слышит постукивание; ранее здесь стояла гробовая тишина если не считать исходящего от Накамото шума.       — И что? Что именно тебя расстраивает сейчас? Отсутствие секса у очередного чуда света или то, что я по твоему мнению занимаюсь хуйнёй? Знаешь, а я ведь тебя тут не держу; пиздуй на все четыре стороны! Подумаешь, задницу не подставил ему у гробницы фараона… Проблема вселенского масштаба, не иначе! — теперь возмущаться начал японец, гневно сверкая глазами в полутьме он угрожающе сдавил в руке щёточку и стал приближаться к Ёнхо.       Со первым сокращает между ними расстояние и затыкает рот японца ладонью и шепчет, боясь, что гулко стучащее сердце от страха за свою и чужую шкуру выскочит из груди:       — Кажется, теперь мы тут не единственные искатели приключений.       Постукивания становятся всё громче, слышится арабская речь и по каменным стенам расползаются тени от фонарей. Юта испуганно таращится на мужчину перед собой и недовольно охает, пряча скребок в карман брюк карго.       — Быстро полезай в саркофаг со своими вещами. — Ёнхо выключает фонарик и быстро закидывает сумки в гроб, стараясь делать это по возможности как можно тише.       Пиздец подкрался к парням незаметно и ничего умнее Со Ёнхо придумать не смог — в этой комнате был только саркофаг и голые стены; двигать камни и искать потайные ходы египтян он точно не хотел, дабы навечно не заблудиться в этой треклятой пирамиде фараона… А как хоть звали этого правителя Древнего Египта? Кореец кладёт на это большой и толстый хуй, пытаясь уместиться в гробу, рассчитанном явно на одного человека, а не на искателя приключений с инструментами и его крупного друга. Ему с трудом удаётся закрыть каменной крышкой и тут же услышать недовольное шипение японца, кошкой извивающегося под ним в поисках удобного положения.       — Ты хоть оставил щелочку? Я не хочу задохнуться в гробу, нюхая твой противный одеколон так близко, Ёнхо-хён. — японец лежит на животе и находит эту позу наиболее удобной: если закрыть глаза и представить, что они в номере отеля, а не за тридевять земель в самом далёком помещении пирамиды, то это даже почти сексуально; Ёнхо прижимается к его заднице пахом и громко дышит на ухо, приобнимая своими огроменными ручищами, что становится невыносимо жарко. — Знаешь, а мы могли бы потрахаться тут… Согласен, тут не очень удобно, но…       — Заткнись. — грубо прерывает речь японца старший, прислушиваясь к звукам снаружи. Дышит он через раз, боясь выдать их местоположение и закусывает губу, сдерживая поток бранных слов когда Юта снова начинает ёрзать, притираясь задницей к его члену.       — Ты уверен, что слышал именно отсюда? Вряд ли сюда кто-то сунется ночью…       — Может, туристы заблудились? Кажется, я точно слышал английскую речь…       — Здесь точно никого нет, Рами. Пойдём скорее отсюда, это место не внушает доверия… Не ровен час и обвалится нам на голову…       Голоса постепенно затихают и Ёнхо делает единственное умозаключение, что арабы ушли. Скорее всего, это была та самая охрана мимо которой они незаметно проскользнули. Уже спокойнее выдыхая, мужчина пытается вытащить руку из-под Юты, но тот вцепился в неё будто утопающий за спасательный круг и не давал вытянуть, больно сжимая.       — Отдай мою руку. Юта, прошу, мне больно.       — А ты скажи… Что мне упирается в задницу? Неужели твой фонарик? — голос ехидный, довольный и кореец кожей ощущает игривую улыбку японца и не отдаёт отчёт действиям, качнув бёдрами навстречу оттопыренной заднице.       — Как-то быстро поменялось твоё настроение. Неужели уже не интересны драгоценности и тайны древних египтян в этой прекрасной пирамиде, м? — Ёнхо пытается отшутиться, пока член живёт своей жизнью и гордо выпирает из шорт, упираясь аккурат между шикарных ягодиц Накамото. Ему не хочется задохнуться в этом саркофаге, пусть даже и с членом в заднице Юты; не так он видел свою смерть.       — Да брось. Неужели сам не хочешь?       У Ёнхо несколько мгновений чтобы обдумать всё и в следующий миг он с недовольным стоном всё-таки вытягивает руку из-под Юты, попутно ударяясь головой о крышку гроба и, пытаясь вылезти, с хрустом раздавливает фонарик. Слышатся приглушенные японские маты, возня и с горем пополам искатели приключений выбираются из саркофага в кромешную тьму.       — Бля-я-ять… Я ни черта не вижу, хён. — Юта, выставив руки вперёд, на коленках ползёт в сторону шума и стонов Ёнхо. — Ты там дрочишь? И без меня?       — Даже в самой тупой ситуаций из возможных ты умудряешься также тупо пошутить. Я руки не чувствую и, кажется, мы лишились фонарика. — кореец шарит руками по саркофагу в надежде найти остатки содержимого своей сумки в которой должен был лежать запасной светильник.       Юта чувствует невероятный подъём энергии и желания потрахаться прямо так; в темноте у саркофага с возможность быть найденными теми самыми арабами. А почему бы и нет? В этой жизни он хочет попробовать всё и даже если это что-то чересчур экстремальное, у японца только подгорает поскорее это выполнить и мысленно поставить в голове галочку, что он прожил очередной «не скучный день». Каждый человек не без своих тараканов в голове и Накамото с особой тщательностью подкармливает своих, придумывая всё более и более безумные идеи.       — А может всё-таки? Я уже растянут, хён. — Юта успешно достигает своей цели и крепко обнимает Ёнхо сзади, утыкаясь лицом в спину. Пиздеть о том, что ему не нравится одеколон старшего, а втайне кайфовать и наслаждаться? Это в стиле японца. — Знаешь, перед тем как идти сюда я долго был в душе и успел соскучиться по тебе.       — Поэтому полез пальцами в свою дырку? Какой же ты грязный, детка. — у Со нет сил и он поворачивается лицом к Накамото, сдавливая его в ответных объятиях. — Я бы с удовольствием помог тебе.       — Так помоги.       Ёнхо поддаётся вперёд и находит губы Юты, накрывая своими. Руки уже лезут под чужую майку и оглаживают разгорячённую кожу, размазывая капельки пота тут и там. Хочется большего и друзья стонут в унисон, не желая отвлекаться, отдаются друг другу без остатка.       Юта стонет в голос когда пальцы Ёнхо оказываются внутри него и он зовёт своего хёна по имени, умоляя быть быстрее. Нет стыда и совести; он отдаётся старшему и насаживается на пенис, который так быстро оказывается в нём и благодарит вселенную за лучшего друга, готового ублажать его даже в гробнице фараона. Толчки быстрые, не ритмичные и Ёнхо задыхается, пытаясь насадить японца на себя ещё сильнее, ещё глубже и спустя несколько мгновений удерживает на месте, звонко шлёпая по заднице. Он шепчет Юте на ухо похотливые желания и наслаждается его всхлипами, отчаянной хваткой цепких пальцев за плечи и…       — Там кто-то идёт, хён! — яростно шепчет Юта в губы Со, от страха сжимаясь изо всех сил, он закусывает губу и стонет. — Ты кончил. Кончил в меня, блять!       — Это ты сжался между прочим!       — А ты прекратил двигаться!       С горем пополам, но любовникам удаётся натянуть одежду впопыхах и снова залезть в саркофаг. Будь не лáдна эта пирамида, её охранники и неугомонный японец с ши… членом в заднице!

* * *

      — А дальше? — Юно с удовольствием слушает увлекательный рассказ Юты и что-то помечает в ежедневнике, не отрывая горящих глаз от японца. — Дальше вы что сделали?       — Я постарался не кряхтеть как разваливающаяся на части мумия, а Ёнхо тащил все вещи к выходу. — Накамото потягивает коктейль через трубочку с улыбкой на губах вспоминая ночь в Каире; только слюнки остаётся подтирать и жалеть, что они не попробовали ещё парочку поз. — Знаешь, ещё пометь, что те арабы так нас и не нашли.       — Хорошо, просто отлично! А дальше? Вы вернулись в отель или поехали помечать и остальные пирамиды? — хихикнул Юно и получил толчок от подошедшего Ёнхо с банкой пива в руке. — Что? Мне интересно и Юта всё в таких красочных подробностях описал, что у моей книги будет кассовый успех!       — А он рассказал тебе, как на следующий день в страхе убегал от скорпионов и убеждал меня, что один точно внутри него? — Ёнхо улыбается и заключает в объятия недовольного Накамото, оставляя влажный поцелуй на щеке. — Ты только подумай «секс со скорпионом среди незыблимых песков Египта»…       — Ты труп, Со Ёнхо!       Тэён под шумок заходит в гостиную и целует в макушку возлюбленного, протягивая ему бутылку соджу.       — Может, ты тоже хочешь в путешествие по «незыблемым пескам Египта»? Не вечно же тебе писать книги по рассказам Юты. — Ли усмехается Юно, который резко поворачивается к нему всем корпусом и в глазах горит огонёк. — Что? Мы давно уже нигде не отдыхали и хоть я не такой конченный извращенец как Юта, но секс с тобой…       — Давай!