шуроволки, как смысл жизни.⭐️

В конце-концов, ему же хуже! Он потерял любовь и страсть, А я, как оказалось, мало, Совсем уж ничего терял. Ведь я его любил и тешил, Ведь я был рядом с ним, всегда. Но тут уж купидон неверно метил! Раз я решил любить тогда. Но в общем, ничего не страшно, Почти немного потерял. И значит, что ему-то хуже! Он тут поймет, кого он променял! Я знаю, что ему там плохо, Я знаю, что мне лучше без него! Я знаю, но скучаю, сомневаюсь, А он. А он уже с другой. А он уже с другой любовью, А он в нашей постели, Пока сижу на верхней полке, И уезжаю от проблемы.

Пытаясь спрятаться от своих мыслей, от мыслей про Олега, про, наверное, самые счастливые моменты с ним, про то, как он теперь ненавидит рыжий цвет, Александр слушает музыку и смотрит в окно. Однако, мысли становятся громче наушников, когда он вспоминает их знакомство. Флэшбек. — Я Саша.- Чуть загорелая кисть оказывается протянута к командиру внешней стороной, на которой набита одна из тату. — Шурик, значит. Ты верующий, что-ли? — Ну да, конечно, как крест, — так сразу верующий! — Не верующий. Тебя как зовут.- Чуть обижено выдает синеволосый, опуская руку. — Олег. А почему тогда кресты? И на шее тоже.- Волков осматривает шею парня, глядя, как маленький совсем пацан.- И волосы синие. — Так смотришь, как будто там члены нарисованы! Просто кресты, просто захотелось! — Олег выпрямляется и начинает откровенно смеяться над взрывным характером Шуры. Он действительно чуть забавно выглядит, когда начинает злиться. „Как маленький кролик.”- Когда-то позже скажет он, глядя на обиженного Воскресенского, хлебающего горячий кофе на их кухне. На следующий день была миссия. Была кровавая баня. Однако, оба знали, на что шли. Оба знали, за что им столько заплатят. Оба знали, зачем им автоматы в руках. — Вадик, что ты сделал?.- Дрогнувшим от непонимания голосом разрезает тишину Олег, глядя на окровавленный нож в руках у подчиненного.- У нас же было задание.- Вадим перебивает: — У вас было одно задание. А у меня другой заказчик, который дал другое.- Он вытирает нож насухо о какую-то тряпочку.- Я выполнил свое задание. Теперь я ухожу. — Ты подставил нас! Ты подставил всех! — Волков направляет автомат на сослуживца. — А ты не рассказывай обо мне. Скажи, что его уже нашли таким. Руководство решит, что он погиб при атаке.- Белобрысый плавно отводит от себя дуло оружия, улыбаясь во всю.- Думал, что можешь меня контролировать? Единственный, кого ты можешь контролировать-ты сам. Ну или эти твои глупцы. Верные, как собачки тупые, их едой помани за собой, они побегут. Особенно, синий твой. — Ты охринел?! Как ты вообще можешь говорить такое о них, говорить эту гадость о Шуре? — Вадик тихо смеется, не привлекая лишнего внимания. — Тебя смущают лишь мои слова. Тогда прими верное решение и скажи, что дипломат подох без нашей моей помощи.- Вадим уходит, а когда за ним хочет последовать Олег, в коридоре его настигает Саша с повязкой на предплечье. — Дракон скотина. Ему заплатили больше? — Волков игнорирует слова синеволосого, обращая свое внимание лишь на повязку: — Ты ранен? Сильно? — Васильковые глаза смотрят снизу-вверх, говоря: «Я все слышал, я все знаю.», но на деле Воскресенский отвечает другое. — Да так, подумаешь. Подстрелили чутка, пустяк. Джесс уже, как видишь, забинтовала. — Во-первых, не пустяк. Во-вторых, криво забинтовала.- Он начинает поправлять окровавленную ткань.- Видимо, бросить тебя не могла, но дух авантюризма в виде стрельбы по террористам был сильнее.- Оба тихо смееются, пока Олег подтягивает бинт.- Можем идти. Дипломат мертв, значит, миссия фактически закончена, и мы можем возвращаться.- Шурик сглатывает все то, что хочется сказать про дипломата и Вадима, и возвращается к выходу, не глядя на окровавленные трупы со всех сторон. Конец. Сейчас все то, что было моментом, жизнью, историей и началом их отношений является лишь воспоминанием о былом времени. Рассказом для детей или внуков, возможно, если такие будут в его будущем. Это-лишь призрачный след в памяти, который, если сильно попытаться, можно и стереть. Но самого чертового Волкова он не сможет стереть уже никогда. Он не сможет стереть два года жизни, не сможет стереть время, проведенное вдвоем, не сможет стереть свою любовь к нему. Но раз между Александром и Сергеем Олег выбрал второго, то любовь, время и два года придется засунуть себе куда поглубже. Когда поезд трогается с уже пятой остановки, добавляются новые попутчики — молодая девушка с- по иронии судьбы- ярко-рыжими волосами на верхней полке напротив и женщина пятидесяти лет под Сашей, мирно спящая. Спустя еще полчаса Шура замечает, что девушка с ним заигрывает, пытается привлечь его внимание, накручивает свои- ебучие- рыжие волосы на палец, облизывает губы и пялит лишь на синеволосого. И, возможно, тот бы действительно повелся на нее, переспал бы с ней, или хотя бы пофлиртовал, но все те же волосы- от вида которых уже тошнит и навевает утреннюю встречу- отпугивают его до невозможности, поэтому он снимает наушники, наклоняется к ней, придерживаясь за стену и шепчет еле слышно: — Малышка, зря стараешься, я гей.- Девушка сначала удивленно глядит на него, а затем смеется, прикрывая рот рукой. Когда рыжая попутчица унимается, занимаясь чтением книги, просыпается мужчина снизу от нее. Он долго роется в своей сумке, а затем достает оттуда бутылку водки и банку соленых огурцов. Волей судьбы, спустившись вниз, Воскресенский становится его собутыльником. История у мужика тяжелая, цепляющая, смогла отвлечь Сашу от его собственной. Работа сложная, глаз один не видит, жена погибла, детей теща забрала. — Ты куда едешь-то? К кому? Я к детям-то и еду. Если получится, то пару дней вместе хоть проведем.- Голос грустный, хриплый. Александр, возвращаясь к своей реальности, выпивает залпом еще рюмку- уже пятую, наверное- и отвечает, глядя сквозь предметы: — К другу еду, на Урал. — А что не к любимой? Новый год же. Все дела.- Мужчина подливает по рюмкам еще алкоголя, дожевывая соленье. — Любимая изменила мне.- Еще одна рюмка обжигает горло, а затем и тело изнутри. Собеседник хлопает его по плечу по-отечески, сочувствует через это жест и взгляд. А Воскресенский хватает его стопку и выпивает следом за своей. Недолго думая затуманенным разумом, он встает с места.- Эй. Ты еще настроена на это? Синеволосый обращается к рыжей девушке, похлопывая ее по ноге. — Так ты ж.- Шурик показывает знак молчания, кивая на собутыльника, и та все понимает. Улыбается игриво, откладывая книгу.- Ну, допустим, настроена. — Шикарно.- Парень стаскивает ее с полки, беря на руки, и идет в уборную. — Прям тут? — А где? При Петровиче и спящей женщине? — Она согласно кивает и целует его в губы. — Сколько ты выпил? — Не много.- Мысленно произносит- семь рюмок ненавистной водки. Он кладет руки ей на спину и гладит, спускается к ягодицам и чуть сжимает. Губы у девушки пухлые, мягкие и приятные, как облачко, а Сашины- грубые, обкусанные в кровь, горячие и с привкусом алкоголя. — Так как ты передумал, если сказал, что гей? — Девушка отрывается от парня, глядя в его глаза настырно. — Я бисексуал, просто в последнее время был только с мужчиной. Да и ты сама все слышала наверняка, он изменил мне. — Жестко. Ты только вот, что скажи, презерватив есть? Я без него не буду.- Пьяный Александр кивает и демонстрирует ей пакетик контрацептива, вытащенный из кармана заношенных джинс.- Зовут тебя как? — Саша. — Шурик, что-ли? — В голову вновь лезет портрет Волкова. Его глаз-омутов, его рук, губ, коротких волос, его груди.- А я Соня. — Очень приятно, Соня.- Воскресенский усаживает ее на унитаз, вновь глубоко и горячо целуя. Желая забыться, потерять и выкинуть из головы портрет Волкова. - Предлагаю познакомиться ближе. — Знак зодиака, возраст, родословная? — Улыбаясь, София оттягивает за синие волосы Шуру чуть назад. — Нет. Еще ближе.- Длинные пальцы залезают под тонкую ткань и нащупывают застежку лифчика, мгновенно расстегивая ее. — Мм! — Соня очень довольна, судя по ее лицу, она поддевает край толстовки парня и тянет ту наверх, через пару секунд уже сбрасывая на пол. Следом идет футболка и джинсы, когда девушка и сама остается лишь в слипах и спадающем бюстгальтере. Ее шея зацелована, покрыта парой засосов, тело неоднократно оглажено, а грудь намята чуть шершавыми теплыми ладонями. И без того пухлые губы становятся еще больше из-за частых поцелуев, а в глазах появляется задорный огонек.- Ну же, давай, раздевайся, Шурочка.- Она скользит влажными руками по его торсу, а он непонимающим взглядом по ее лицу. Шурочка. Так его называл раньше только Олег. Он гладил его синие волосы, массировал плечи, целовал за ухом. Он делал все, что только было можно. Он сводил Сашу с ума. Сглатывая ком в горле, Александр отстраняется от девушки, подбирая свою одежду с пола.- Эй, ты чего? Опять понял, что гей? — Я понял, что как бы он плохо со мной не поступал, я его люблю. Прости.- Соня всплескивает руками, закатывая глаза. — Тогда хотя бы давай оденемся и выйдем вместе. Не хочу, чтобы из туалета поезда голый парень убегал от меня.- Она смеется, а парень лишь натягивает на себя одежду поскорее.- Лифчик застегни по-братски.- Подрагивающие пальцы соединяют края бюстгальтера умело и ловко. Как будто постоянно этим занимаются.- Спасибо.- Кажется, что София здесь одна. Что она говорит сама с собой. И да, по сути, она действительно одна, ведь ментально Саша где-то далеко, где-то с Волковым. Где-то в их квартире.

***

Спустя еще один долгий и невыносимый день, Александр выходит из поезда в Воркуте. Дальше садится во второй поезд и еще шесть часов едет до Полярного Урала. Ощущение, что с каждым километром становится холоднее. Больше снега, ветра, а вместе с тем и тревоги. Нет, Шура не тревожится о встрече со Славой, он тревожится о новом году, который проведет без Олега. Без его стряпни, ругани о том, что нужно одеваться теплее, без поцелуев, объятий. За полчаса до прибытия холодными пальцами Шурик достает телефон из кармана куртки и пишет другу. Мальвина: — Через тридцать минут буду на вокзале. Слава: — Понял, выдвигаюсь. прочитано. А вот сейчас Воскресенский выходит из поезда, крепко сжимая в руке свою сумку, на перрон. Людей много, дети, старики, в основном, да «молодые и счастливые» родители. Ровесников Саши тут почти и нет. Метет снег. С того утра прошло два дня, осталось три дня до нового года. Три дня. Синеволосый бредет сквозь толпу и даже не замечает Славку, когда тот возникает прямо перед ним. — Шура! Привет! — Привет, Слав.- Он слабо улыбается, обнимая сослуживца-товарища. Для Славы есть много «званий» в этом мире. Но главное звание- звание преданного и честного друга, который всегда поможет и подскажет. — Как ты доехал? — Мужчина забирает у того сумку и надевает ему на голову шапку-ушанку, как ту, которая у него самого на голове. — Да нормально, вроде.- Александр неопределенно пожимает плечами и в глубине души, спрятанной за часто бьющимся сердцем, надеется, что тема про его уже бывшего любимого не зайдет, хоть и догадывается, что это обязательная часть их встречи со Святославом.- Устал только. Тут далеко до гостиницы? — Да не, мы сейчас в такси сядем и минут за десять доедем. Но я предлагаю тебе сначала ко мне домой. Пока теща за покупками смоталась, там и жена моя, и ребенок. Якшаться вам надо. Пообщаетесь, накормим тебя, согреем.- Синеволосый с сомнением чешет макушку. — Мы же знакомы. — Знакомы! С Иркой ты виделся последний раз пять лет назад, а Женю, когда ей было пять. Она ж уже совсем взрослая, Шур. Ты прикинь, ей скоро пятнадцать. — Уже?! — А я о чем! — Они выходят на улицу, и пока Слава заказывает такси, Саша морщится, чувствуя поток ледяного ветра вместе со снегом прямо в лицо. Ветер дует и как будто пробирает до самих костей, заставляя леденеть и мерзнуть дико. Спустя буквально десять секунд щеки Воскресенского уже раскрасневшиеся, а нос хлюпающий. Ну не привык он к суровой Уральской зиме. Возможно, еще привыкнет. Возможно, останется жить здесь, и эта ледяная зима станет родной. Он не знает. У него в голове тысяча мыслей, и от этого не легче. Как только люди здесь живут? Как привыкают к климату? Это остается для него загадкой.- Машина приедет через три минуты. — Блять, я за три минуты заледенею тут к чертовой бабушке! — Вспыхивает Шура по своему обычаю. Капризно и недовольно. — Принцесса ты, что-ли, Шурка. Вот сколько миссий вместе прошли, сколько контрактов закончили, все тебе было заебись-и песок, и солнце, и трупы, и пулевые, и еда столовская. А сейчас все тебе что-то не то.- Оба смеются, а синеволосый случайно вспоминает один из первых контрактов, когда впервые попробовал то, что готовил Олег. Еда была вкусной, быстрой и приготовленной из минимума продуктов. Кажется, еще тогда он положил взгляд на Волкова, ведь «— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок», особенно, если мужчина голодный, раненный, стрелял по террористам последние пару часов и готов разгромить все к чертям, если его не покормят. — Ты скучаешь по времени, когда мы были той командой?- Александр подает голос неожиданно, прерывая тишину. Сначала Слава странно и непонимающе смотрит на него, как бы спрашивая, что тот имеет в виду.- Ну мы же не на одном контракте вместе были. Я, ты, Джесс, Вадим-сука, Джим этот, или как его, одноглазый, Макс, ну и..- Воскресенский тянет.- И Олег. Вот эта команда. Когда мы были вместе на заданиях, караулили, шутили, обсуждали свое будущее, делились своими историями.- Синеволосый усмехается.-Как дети у костра в лагере, ей богу. - Я вообще не скучал ни по кому, кроме тебя. И не думал обо всем этом. Джим, Макс, Джесс, Вадим и Олег- хорошие наемники, но..- Он молчит, подбирая слова.- Но, короче, не мои они люди. Не сошлись мы, а дороги наши разошлись! Понимаешь?- Собеседник отрицательно мотает головой. Нет, он не понимает. Та команда, те люди, те задания. Они значат для него слишком много.- Такси наше вон стоит. Айда.- Святослав открывает заднюю дверь, помогая Саше сесть.- Принцессы вперед. - А драконы? - А драконы - нахер.- Дубу понятно, Слава начинает злиться на Вадима, словно это было вчера. Словно вчера, или пару дней назад, он пререзал дипломата за сумму покрупнее, почти подставив всех их.-Здрасьте. - Добрый день.- Таксист-азербайджанец со странным плейлистом и бранным языком быстро довозит их по нужному адресу, выпросив у хозяина дома шестьдесят рублей чаевых. - Таксисты эти.. - Просто кому-то нужно быть пожестче. И без всей этой хрени по типу „ну он же попросил.” Я не удивлюсь, если ты такими темпами бомжам на «еду» добавляешь.- Святослав поворачивает голову на Александра.- Да ты серьезно?! Это же синяки чистой воды! - Говоришь ты, который тратил четверть зарплаты во времена учебы на цветы у бабушек из перехода. - Это хотя бы бабушкам на еду, а не бомжам на водку! - Ругаетесь, как детишки, ей богу.- Воскресенский поднимает взгляд на крыльцо у дома, на котором стоит девушка, одетая лишь в домашнюю не теплую одежду. Ее черные волосы собраны в растрепанный хвост, а ярко-зеленые глаза смотрят прямо в душу. Это Ира Ярушникова, жена Славки. Среднего роста, с приятным лицом и манерой общения. Добрая, но в меру строгая, заботливая, напоминает родную мать. Парень преодолевает ступеньки, как можно скорее, и обнимает девушку, от которой веет теплом и уютом. - Сашка!- Они стоят так несколько секунд, обнимаясь, а потом Ирина снимает с него шапку и руками зарывается в ярко-синие волосы.- Вот сколько времени прошло, а ты не постарел нисколечко! Выдавай свой секрет! - Секрет, Ир, он на то и секрет!- Парень улыбается, глядя сверху-вниз на старую знакомую.- А ты-то как похорошела. - Хорошая семья женщину только красит, Саш. - Кстати о хорошей семье! Слава, у тебя жена стоит в домашней одежде на улице, а сейчас не май месяц. Заболеет же!- Славин взгляд на них легкий, приятный, отеческий почти. - Шур, это ты скорее в полном обмундировании заболеешь, чем она в домашней одежде!- Мужчина обводит рукой местность вокруг.- Она здесь родилась и выросла. К тому же, полжизни закаляется. Здоровье не пропьешь! - И все же. Накормите?- Брюнетка разворачивает синеволосого к входной двери, возвращая ему на голову ушанку: - Конечно! Я столько всего наготовила, голодным не уйдешь! Сегодня до вечера мы полностью с тобой. В новогоднюю ночь и на каникулах можешь даже пожить у нас, мама уже уедет. Она просто у нас с характером.- Слава встревает, запихивая Шурика в дом: - Твоя мама просто змея! Я в ванной вчера нашел ее кожу, она линяет!- За такую глупую шутку Святослав получает подзатыльник и суровый взгляд, но недолгий. Уже спустя пару секунд он смягчается, и девушка целует его в щеку. - Еще раз так пошутишь, я начну шутить про твоих родственников.- Угрожает она, перед тем, как зайти внутрь. Вот она - любовь. Когда не можешь долго обижаться. Когда помогаешь со всем. Когда ты рядом, поддерживаешь и готов на все. Смотреть за этой парой слишком приятно, сколько вместе, а все любят, изменять даже мысли нет. А Шуре изменили спустя каких-то два года. Разве это - все, на что он годится? Раздевшись, парень приходит на просторную кухню с большим столом и наблюдает, как суетятся на кухне пара. Как они слаженно и быстро вместе накрывают стол, ставя большое количество блюд на стол. Пельмени, мясо, салаты, печеный картофель, овощи. И это даже не все, что было приготовлено к Сашиному приезду. - Я могу чем-то помочь? - Да нет, Саш, мы уже все! Сейчас Женю позову, и будем есть. Голодный, наверняка?- Он кивает и садится за стол.- Женечка, иди кушать! У нас гость. Спустя минуту со второго этажа бегом спускается девочка среднего роста со светлыми волосами, ярко-зелеными глазами, как у мамы, и улыбкой до ушей, как у папы. - Привет! Я Женя.- Воскресенский приветствует ее сдержанной улыбкой и жестом руки. - Женечка, это Александр. Папин сослуживец и просто наш хороший друг. - Можно просто Саша. - Ой, а тебе пойдет Алекс, под твои яркие волосы и глаза! - Тогда можешь звать меня Алексом. Чем занимаешься?- Девочка плюхается на стул, наливая себе сок. - Я заканчиваю восьмой класс в этом году, еще танцую и играю на гитаре. - Папа научил играть?- Синеволосый смотрит на друга.- Я помню, как он у костра играл на гитаре. И на праздниках, и тебе маленькой играл. По-моему, они так с твоей мамой и познакомились. - Да?! - Да, Жень. Твой папа потрясающе играл на гитаре в тот вечер. Не подойти было бы преступлением.- Ирина улыбается и свешивает волосы на правое плечо.- Я даже сейчас помню. - Кажется, это было что-то из „ Кино“. - „ Звезда по имени солнце“ это была.- Девушка смотрит на мужа, ее глаза полны любви, как и его. - А ты чем занимаешься?- Евгения отводит внимание гостя от родителей, продолжая диалог. - Сейчас, в основном, только работаю. Перевожу книги, иногда документы для фирм. - Ого! А какие книги переводишь? - Сейчас работаю над переводом итальянского романа. Книга преинтересная.- Блондинка улыбается. Наверное, любит книги? - Дашь почитать? - Как только переведу.- Васильковые глаза встречаются с ярко-зелеными. - Договорились. - Так, разговоры разговорами, но вы кушайте. Я же не зря готовила? - Не зря, конечно, не зря. Ир, очень вкусно.- Желания есть у Саши нет абсолютно. Внутри вместо голода боль и пустота, словно он - картонная фигурка, полая изнутри. - Мама чудесно готовит и очень любит это делать!- Восторженный голос и взгляд девочки радует, прибавляет жизни, но не надолго, как только приходит первая мысль про «любимого», вся радость сгорает дотла, оставляя лишь сожаление и боль. - Так, ну а теперь рассказывай. Когда женишься, Шур?- Ирина улыбается. Она просто еще не знает. И Воскресенский не хочет, чтобы знала. - Никогда. Нет нормальных людей вокруг. - Разве нет в твоем окружении достойной женщины? - Ни женщины, ни мужчины, как оказалось.- Девушки понимают, к чему клонит парень, и закрывают тему, а Слава недоуменно глядит на Шурика. „-Не здесь.“- Взглядом произносит тот, продолжая есть салат. Съев всего по чуть-чуть, Саша зовет Святослава покурить. - Ну и что значит «ни одного достойного мужчины»?- Мужчина кутается в шарф, нащупывая в кармане пачку сигарет. - То и значит.- Отрезает сталью парень, зажигающий медленную смерть.- Он мне изменил. И выбрал его. - Чего, блять? Шур, ты шутишь?- Слава роняет сигарету, и синеволосый, сидя на корточках у ступенек, поднимает ее. - Похоже на шутку? Он в нашей квартире со своим бывшим. Рыжим этим. Помнишь, он его с армии встречал?- Тот кивает, ошалело глядя в горизонт, за которым садится неяркое солнце.- Вот с ним он больше пяти лет встречался и решил, что он лучше меня.- Тускнеющий взгляд васильковых глаз смотрит в землю, не фокусируясь на объектах. В следующую секунду глаза застилает дым, а холод пронизывает насквозь, как острые шипы. Они курят в тишине. Ее прерывают лишь негромкие звуки из дома и скрипящие завывания ветра перед самым лицом. - И.. Что дальше?- Подает голос Святослав через несколько долгих минут. Воскресенский усмехается как-то многозначно, вновь затягиваясь дымом. - Да хуй его знает. Как пойдет. Может, в Питер вернусь. Может, здесь останусь, чтобы не видеть этой всей хуйни, напоминающей о нем.- Слава тянет Шуру за локоть, заставляя выпрямиться в росте, и обнимает по-дружески. Крепко. Тепло. Давая понять, что он рядом. - Шур, я всегда с тобой. Утыкаясь носом в чужую куртку, парень сначала смеется, видя перед глазами пылающие ярко-оранжевые огни чужих волос, а затем начинает плакать. Сам не понимая, как. Грудь просто болезненно сводит, а по щекам просто катятся горячие струйки. Нос просто хлюпает, а с губ слетают маты и обрывки фраз о том, как он любит изменщика.

***

Просидев в гостях еще около сорока минут, Александр добирается до гостиницы через снега и сугробы. - Добрый вечер!У Вас забронирован номер?- Парень на ресепшене с бейджиком «Сергей» улыбается, глядя на гостя с отмороженным носом и слезящимися глазами. - Здравствуйте, 6 номер.- Синеволосый, скрипя зубами, показывает все, что нужно, чтобы подтвердить свою личность на Урале в гостинице, и наконец попадает в свою комнату. Немного скромная и темная, но, в целом, уютная. У двери тумбочка и шкаф, окно, выходящее на шумную улицу, рядом с окном кровать, а через стену туалет с ванной. За такие деньги условия можно назвать вполне хорошими. Скинув сумку, он устало плетется к кровати и падает на нее, запрокидывая голову к верху. Белый потолок плывет перед глазами. Качается из стороны в сторону, отдаляется и приближается обратно. Пальцы на раскинутых в стороны руках подрагивают, к горлу подступают слезы, а грудь трясется, неравномерно дыша. Оставшись один в этой комнате, он вновь возвращается к своему кошмару. К его лицу, в виде, мать его, Олега Волкова.

***

Холодные влажные дорожки тянутся по плечам парня, оставляя за собой мокрые следы, которые тут же смывают собой следующие. Саша стоит под ледяной водой, кажется, не боясь замерзнуть и заболеть. От температуры воды тело сводит. Болят кости, но больше них болит голова. Болит от усталости, от тяжести мыслей, от гребанного самокопания, в попытках понять, чем он не такой. Воскресенский стоит так уже больше десяти минут, просто думая под холодным душем. Его мысли далекие, его мысли сложные и непонятные, отрываясь от них и приходя в реальность, он открывает рот, глотая несколько капель. Горло жжет холодом изнутри и немного снаружи, Александр выключает воду и пытается вытирает намокшие яркие пряди махровым белым полотенцем. Взгляд в зеркало отпугивает, собственная внешность кажется иной. Свои руки, тело кажутся чьими-то чужими. Это же не он в отражении зеркала, это не он стоит в гостинице на Урале. Нет, это точно не он. Ведь он сейчас в родном Питере. Выходит из кухни, выпив чашку крепкого черного чая, приходит в спальню, ложится под бок Олегу. Это не он сейчас падает на колени, обессилено дрожа всем своим существом. Не его кутает с ног до головы холод. Его сейчас кутают в пуховое белоснежное одеяло, поглаживая по щеке. Его сейчас обнимает и целует Олег, желая спокойной ночи. Не он сидит на ледяном полу абсолютно нагой, не он видит на полке шампунь в рыжей бутылочке, не он рывком встает и швыряет ту об стену. Не он рыдает, наблюдая, как мутная жидкость с запахом лаванды растекается по стене и плитке в душе. Нет, это все не он. Точно не он. Он счастлив и радостен рядом с любимым человеком в родном доме. А этим диким, обиженным и разочарованным человеком он быть просто не может. Так ведь?. Это же не он?..