береги свою нежность.

— Завяжи шнурки потуже, чтобы не упасть сейчас в грязь. — Виктория берёт под руку Марьяну, останавливая её. Взгляды пересекаются лишь на мгновение, после чего Романова убирает свою руку от Райдос и садится на корточки, чтобы завязать шнурки. Её пальцы тянутся к обуви. На тыльной стороне ладони видны несколько ровных прозрачных капель воды. Но дождя нет. Вокруг царит спокойствие и умиротворение. Среди деревьев щебечут юные птенцы, которые вот-вот совершат свой первый полёт. Поблизости нет даже обычных прохожих, хотя сейчас коллеги находятся на одной из часто посещаемых улиц Москвы ранним утром. На крыше здания сидит ворон и изучающе глядит на ведьм. Врывается мысль, что Марьяна плакала. Шаманка заканчивает с обувью и поднимается с места, разрешая Вике первой установить зрительный контакт. Как только взгляды встречаются, из глаз Романовой вытекают струйки крови, и она поднимает ладонь. На месте, где были прозрачные, появились красные капли, напоминающие кровь. Вика чувствует испуг, но ничего больше не происходит, из-за чего её внимание невольно переходит на чёрного ворона. Птица взлетает в воздух, падает вниз, но раскрывает крылья. Парит среди сильного ветренного потока ещё несколько минут, пока более сильная волна не отбрасывает его в сторону, но он борется. Поднимается выше и смотрит на ведьм. Вновь и вновь его отталкивает назад ветер. Райдос не может ничего сказать или сделать. Резко он выпрямляется, устремляется к Марьяне и кружит над её головой. Жрица наблюдала ровно до тех пор, пока ворон не уткнулся в землю с такой силой, что разбился. Виктория поднимается и обнаруживает, что ладонь её покоится у себя на сердце, которое бьётся с сумасшедшей скоростью. Давно её не мучали сны. Берёт телефон, набирает знакомый номер и подносит к уху, ожидая гудков. — Что случилось? — Слышен бодрый голос, исходящий из динамика. На фоне играет музыка, которая тут же исчезает, как и посторонние звуки. Кажется, собеседница закрыла ладонью прорезь для микрофона. — Ты сейчас где? — Спрашивает Вика, сразу же ставя на громкую и отводя от уха телефон. Глядит на время: два ночи. — Разве ты не должна спать в соседнем номере? — Как раз собиралась, но ты отвлекла, — слегка раздражённо отвечает Марьяна. — Что ты хотела? — Просто зайди ко мне. — Не нравятся Виктории свои предположения, из-за чего она старается отвести их прочь из головы. — Вика, я сейчас выгляжу как восставший из могилы труп с вампирскими наклонностями... — Только успевает проговорить ведьма, как звонок обрывается. Спустя уже десять минут в комнату плавно входит та, которую так ждала Райдос. От неё веет алкоголем, из-за чего Виктория понимает, что её опасения оправдались. — Ты пила в баре, который при отеле? — Жрица отодвигается к краю кровати, рукой указывая на место рядом, куда шаманка послушно присаживается. — Я не знала, что понадоблюсь тебе так поздно. — уходит от ответа, практически не меняя тему. Взгляд её устремлён в простыню, но никак не на ведьму, сидящую напротив. Руки лихорадочно теребят ткань одеяла. — Марьяна, мои просьбы ничего не значат для тебя? — Вопрос звучит риторически, но ответ Романова уже готовит у себя в голове. Спустя несколько секунд она медленно поднимает глаза на жрицу, но, стоит взорам столкнуться, как её прячется обратно. — Бокал выпила. — быстро произносит шаманка, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Больше. — громко говорит Райдос, из-за чего Марьяна опасливо поднимает взгляд на женщину, обнимая себя руками. — Вика, зачем ты звонила мне? — Испытывая неловкость, ведьма переводит тему. В последнее время она часто пьёт алкоголь, чтобы расслабиться после тяжёлых испытаний и последующих съёмок. Завтра обеих ждёт новое задание, из-за чего Романова позволила себе выпить, чтобы не мучать мыслями о дне грядущем. И такое поведение шаманки её собеседница не оценивает. Виктория вспоминает сон, который заставляет всё внутри сжаться от нервов. Ей кажется, будто что-то вот-вот произойдёт. Не перестаёт смотреть на такую беззащитную и растерянную собеседницу. Выглядит она, как какой-то испуганный котёнок. Жрица отпускает гнев, впитывая состояние Марьяны, придвигается ближе и протягивает руки вперёд для объятий. Не обнимает, но ждёт выбора женщины: поддастся она или нет. Романова бросает ещё несколько неуверенных взоров, после чего подползает ближе, укладывая голову на плечо ведьмы. — Хотела узнать, к чему снится ворон, кружащий над человеком, — она отвечает, в это же время поглаживая по спине Марьяну. — Ты точно в этом получше меня разбираешься. — Но я не верю в это до конца, Вик, — честно шепчет шаманка. — К смерти человека, над которым кружил. — решает не допрашивать свою коллегу, ведь действительно не доверяет снам. В ответ на это женщина понимающе кивает, не останавливая своих поглаживаний. Марьяна, словно котик, сползла к груди Виктории, а после уложилась поудобнее у неё в ногах, прикрыв глаза. Жрица поместила руку в волосы ведьмы, проходясь массажными движениями по коже головы. Не потребовалось более десяти минут, чтобы усыпить шаманку. — Уж точно больше двух бокалов... — Тихо отмечает для себя Виктория, осторожно поднимаясь с кровати. Взяв плед, она накрыла им женщину, садясь рядом. Теперь ведьма слышала тихое дыхание спутницы и пыталась отгадать, сколько же та выпила бокалов вина. Райдос с тяжестью вздыхает, когда понимает, как удобно на её груди спит Романова. Видимо, за ночь переместилась в такое положение. Обеим через три часа на съёмки, но Вика привыкла подниматься рано, а Марьяна, видимо, нет. Гладит шаманку по спине, прищипывая местами кожу, пока та блаженно дышит. — Марьяша, — тихо произносит ведьма, не желая приносить дискомфорт громким голосом, однако спящая никак не реагирует. — Маря, золотко... Никакого ответа от женщины не поступает. Вика решает ещё немного полежать в таком положении. В небольшое окно постукивает ветка деревца, красиво поднимается солнце, медленно запуская свои лучи в комнату сквозь шторки. В такие моменты невольно в голове возникают мысли о будущем. Райдос задумывается, каким оно будет, как вдруг шаманка протяжно зевает, осторожно потягиваясь в кровати, чтоб не задеть собой Викторию. — Не спишь? — Спрашивает Марьяна, пока что не поднимая головы с груди жрицы. — Доброе утро. — в ответ произносит женщина, прекращая поглаживать тело, лежащее рядом, ведь его обладатель пробудился самостоятельно. — Доброе утро, Вика. — Шаманка поднимается и протирает глаза, пока на её лице красуется добродушная улыбка. Спустя минуту она поднимает взгляд на часы, но щурится и снова надавливает на тяжёлые веки. — Через три часа нам на съёмки. — Райдос садится в кровати и, нежно касаясь рук Романовой, отводит их в сторону от её заспанных глаз. — Обещай, что выспишься, когда мы вернёмся. — просит она, поглаживая тыльную сторону ладони ведьмы. Снова на ум приходит сон, где Виктория увидела капли воды, сменившиеся кровью. — Не считаешь, что тебе нужно поспать ещё хотя бы час? — Жрица переживает, пусть и старается не показывать этого. — Нет. Не хотелось бы проспать свою работу. — женщина смотрит на собеседницу своим сонным взглядом, а затем поднимается с кровати, уходя в сторону выхода из номера. — До встречи, Вика. — у двери она оборачивается и машет рукой на прощанье. — До встречи, Марьяна. — Шаманка исчезает из комнаты только после того, как Райдос также само машет ей в ответ. С лица Вики спадает улыбка, когда Романова исчезает за дверью. Она глядит в окно, только сейчас замечая плохую погоду. Внимание начинает концентрироваться на любых звуках, и они начинают раздражать. Шум ветки за окном уже не кажется таким спокойным и тихим, а солнце светит слишком ярко, но, несмотря на это, на душе темно. Так темно, что трудно дышать. Виктория думает об этом, о том, как сложно вдыхать воздух, не охота вспоминать сон и размышлять о будущем дне. Поднимается на ноги, и возникает ощущение, что ходить стало невыносимо лень. Гораздо приятнее было лежать в тёплой постели, чувствуя на себе чужие, но такие знакомые, объятия. Райдос шагает в душ, умывает лицо и понимает, чего ещё не хватает. Вместе с Марьяной исчез и её запах. Не парфюм, а именно аромат Романовой. От её волос исходил шлейф лесной древесины, который ассоциировался со свободой. От рук доносился сийяж луговых цветов, но в них была доля чего-то большего, будто бы роз. Вике казалось, что розы эти белые, шипы их жутко колючие. Несмотря на эту колкость, в Марьяне хотелось раствориться, забыться и потерять голову. Наверное, она дурманила каждого встречного собой, затягивала в себя, не позволяя забыть встречи. Много вопросов возникало в голове жрицы. Каждого ли человека Романова затягивает в свои коварные сети? Вероятно, нет, ведь тогда у неё уходило бы много сил. А, может, она и не затягивает никого вовсе? Пожалуй, да, люди сами цепляются за них, путаются в потоках и никогда больше не выбираются. Если и отпускают их, то только из-за нехватки встреч, общения с шаманкой. Райдос затянуло, но она уверена, что выберется. Сравнимо с тем, как заблудиться в трёх берёзах. Все ли выходили оттуда, все ли спасались? Главным казалось одно: нельзя забрести в лес. Из лесу труднее выйти. Легко оттуда уйти только тогда, когда ты ещё не зашёл далеко, потому что, даже если идти прямо, то, возвращаясь назад, будет казаться, словно ты пришёл быстрее, и тогда твой разум решит свернуть. Тогда выхода уже не найти.