Варенички с вишнёвым джемом

Как глупо... И на что он только надеялся? На чудо? На судьбу? Может поверил, что человек поступиться принципами ради него? Да и не только принципами... И вообще, какое право он имеет сидеть и жалеть себя? Знал ведь, что так и будет. Знал и сказал. Идиот! Чай тем временем остывал, остывал и он. Злость сменялась усталостью. Хотелось плакать, но нельзя, отец всё ещё что-то готовил, собирался на работу. Конечно, он мог просто уйти в комнату, но сил не было. Можно было разреветься прямо здесь, но не хотелось отвечать на глупые вопросы из разряда: «А что случилось?» Так он и сидел: ноги прижаты к груди, тонкие пальцы крепко обвивают чашку, голова опёрта о стену. И как теперь смотреть ему в глаза? А если кто-нибудь узнает? О чём он вообще думал? Что было бы, ответь он? Но тут тарелка с непонятным нечто появилась на столе прямо перед ним, прервав бесконечный круговорот «если». Он выпрямился, опустил ноги на пол. Это было что-то белое и склизкое, а в центре сего безобразия - соусница с вишнёвым джемом. Лишь приложив усилия он понял, что это нечто - «ленивые» вареники. -Кушайте, не обляпайтесь! - голос отца был, как всегда, жизнерадостен. Он присел рядом, глянул на сына, на тарелку, снова на сына. -Точно! Палочки же забыл,- он метнулся к ящику, протянул руку, немного подумал и вытащил вилку, сел обратно.- Вилкой удобней будет, - и с гордым видом протянул её сыну. -Спасибо. Он наколол один, поднёс к лицу и глянул в окно, оттягивая момент. Солнце уже зашло, оставив за собой лишь светлые пятна на горизонте. Чарли ещё не скоро вернётся... Есть не хотелось, но и отказываться - тоже. Отец редко готовил да и получилось у него плохо. Но он попробовал. Это было ужасно. Склизкие, забитые мукой. Их тяжело было назвать творожными. -Пф... Да, лучше с джемом,- отец рассмеялся, глядя на его сморщенное лицо.- Прости, мне нужно ехать,- он встал и потрепал сына по плечу.- Пиши, если что. -Угу. Он встал, забрал сумку и вышел. Затихли шаги в подъезде. Он и сам не заметил, как слёзы потекли по лицу, как всё стихло, и единственными звуками в пустой квартире стали его тихие всхлипы. Он уже не думал, о том, что сделал. Ему было тепло. Такой маленький жест, короткая фраза. Он слышал эти слова каждый раз, но сегодня они имели совсем иной смысл. И хотелось всё рассказать отцу, и ответить на все глупые вопросы, но время ушло.