Till the End

      Дрожащие пальцы инстинктивно коснулись растрескавшихся губ. Вкус крови от свежих ранок только распалял и без того невыносимую жажду. Если бы не ощущение колокола, бьющего прямо внутри черепной коробки, Эрвин тотчас сорвался на поиски воды.       Но…              Кого он обманывал?..              Нет, ему не нужна вода. Зудящее чувство тяги преследовало его везде и всегда. И сейчас, когда весеннее солнце едва заглянуло сквозь приоткрытые шторки, Эрвин вместо наслаждения почувствовал лишь глухую ярость.              Мысли стали лихорадочно обгонять друг друга в попытке вспомнить: а осталась ли хоть капля того, чего он так страстно желал?..              Но боль, мучительная сухость во рту и абсолютный упадок сил не давали сконцентрироваться ни на чём.              Где-то в глубине души, Эрвин всегда знал, что звание командира разведкорпуса не доведёт его до добра. Так и вышло.              Он закрыл глаза и представил, как осушит махом рюмку, почувствует жар в глотке и груди, ощутит тепло в дрожащих, покрывшихся холодным потом, ладонях. И снова пойдёт смотреть, как гибнут его товарищи в пастях ненасытных титанов.              — Ну где же ты, моя водочка, — жалобно пробормотал Эрвин на выдохе, надеясь, что в пустой квартире случится чудо, и хоть кто-то откликнется на его мольбу.              Молчаливая темнота, открыв свою жаркую пасть, выпустила на свет тонкую, высохшую фигуру. Шаркающие шаги медленно прошли по коридору мимо Эрвина, эхом скользнули в зал и вернулись на свет чем-то, что было уже хорошо знакомо телу. Знакомо коже, зудящей от невыносимого желания; губам, шепчущим и взывающим к водке; памяти, в которой не осталось ничего, кроме граненого стакана и капель на залапанном столе. Эрвин с трудом поднял голову, сползая по стене на пол. Поднял и, вдохнув спёртый, необычайно сладкий запах, спросил:              — Пиксис? Что это у тебя? Бодяга?              — Она самая, — сел рядом Писксис.              Ненадолго воцарилось молчание. Гнетущее. Очередное наступление титанов определенно наступит. Когда его ждать? Что будет с Разведкорпусом? Кого еще они потеряют?              Впрочем, все это сейчас станет неважным. В тот самый момент, когда желанный вкус коснется языка. В этот самый момент все вокруг станет не таким хмурым. Хотя бы ненадолго.              — Знаешь, нам надо с тобой поговорить, Эрвин.              Эрвин знал. Но не хотел. Он стал частью Разведкорпуса, чтобы уничтожать титанов, но уничтожают его товарищей. И это невыносимо. Раскаленный воск свечи болью прожигал его сердце каждый раз, когда он задумывался о том, сколько потерь на этот раз придется понести. И этот раз не стал исключением.                     Эрвин указал на стул напротив себя. Только по тому, что Пиксис остался на ногах понял: фантомная рука до сих пор чувствовалась слишком правдоподобно. Жгучая досада клинком вонзилась в сердце. Эрвин вынул клинок, вытер в свободный рукав куртки и, поджав губы, снова указал на стул уже другой рукой. Целой. О чем ему поведает Пиксис? Какие новости принесут его прищуренные с хитрецой глаза?              Пиксис отодвинул полы коричневого плаща, сел, придвинулся на стуле так близко, что казалось стол распополамит его уставшее тело.              — Я уже не могу это! — Его тяжелая ладонь ударила по дереву. — Ты видел цены на водку? Эти тавернщики меня убивают! Эрвин, голубчик, вино закончилось мое, — Пиксис протянул пустую флягу от которой штырило брагой, — Дай похмелиться, а?              Пиксис совсем поплыл… Когда-то остроумный, внимательный мужчина сейчас — старик, который живет одним бухлом и закуской. Да чего говорить, Эрвин сам бы утопился в водке, было бы только ее озеро рядом. Чтобы посмотреть в мутные волны — и с концами. С концами, если только успеть раньше Пиксиса, разумеется.              Как только Эрвин собирался отрицательно помотать головой, в дверь чуть ли не с ноги влетел леви с пакетом бутылок, поставил его с дзвоном рядом, сам же взял с полки пакетик чая и также ушел. С ним тоже не ладится. Когда-то ничего не было дороже его молчания под теплое трещание камина, а сейчас оно как глыба — давящее, серьезное, убийственное.              Никто из них не решался нарушать тишину первым. Они лишь молча глядели в сторону пакетов, тяжело дыша. В комнате больше никого нет. Только Эрвин, Пиксис и злосчастный пакет с алкоголем.              ***              Никто не знал, кто из них потянулся к заветной отраве первым. Да и тяжело было сказать, сколько прошло времени с того момента, как Леви принёс пакет. Но ясно было лишь одно: от алкоголя не осталось ничего, кроме нескольких разбитых бутылок.              Куда больше вопросов вызывал тот факт, что Пиксис куда-то исчез. Эрвин очнулся в комнате совершенно один. В розовом дамском платье. И какой-то странной болью в заднице.              — Чёрт… — Смит едва нашёл в себе силы, чтобы подняться. Перед глазами всё плыло, он не помнил абсолютно ничего. Кажется, он зачем-то пришёл сюда. Ему нужно было что-то обсудить с… Пиксисом! Точно! Но куда подевался главнокомандующий? Эрвин учащённо заморгал и заметил на полу маленький кусочек бумаги. Записка. Дрожащие пальцы поднимают жалкий клочок с криво выцарапанными буковками:              «А не надо было брать мою водку».              Леденящий ужас сковал грудную клетку. К злосчастному похмелью добавился животный страх, предчувствие неизбежного.              Что Пиксис задумал?..              Неловкими движениями Эрвин поправил шуршащий шифон, а в следующее мгновение выругался и резко потянул платье вниз, надеясь сорвать нелепое одеяние с себя.              — Не торопись, милый.              Смит вздрогнул, резко обернулся, словно пригнанная на убой свинья, едва сдержался, чтобы не взвизгнуть от удивления. Голос Пиксиса звучал нарочито елейно. А сам он в руках держал целый ящик злосчастного напитка. Откуда он появился, как смог подкрасться незаметно?.. Думать было некогда.              — Ты… Выжил из ума?.. — пробормотал Эрвин, с трудом сдерживая эмоции.              Но тот будто не слышал.              — Вижу, Леви уже постарался… Теперь пришла моя очередь. Честно говоря, я был бы непрочь посмотреть… Но что поделать.                     Эрвин устало потёр переносицу и выдохнул так громко, что мимо ушей пронёсся свист — вот они, мысли. Пустые и звенящие, как вчерашние бутылки.              «Пошла пизда по кочкам», — думал Эрвин и, опустив взгляд на по-прежнему висящее на нем платье, добавил: «только её нам и не хватает». Хотелось откашляться, чтобы заполнить тишину, но, кажется, единственное, что сегодня заполнится — это сам Эрвин. В глаза бросается вата, торчащая из кармана Пиксиса.              Эрвин мог понять Леви, который всякий раз легко одолевает его полуторами метрами аккерманской силы; понять же Пиксиса, который достиг не только почетной горячки, но ещё и возраста, он не мог.              — И что? — невольно вырывается у Эрвина. Удивлённо моргнув, он снова обратил взгляд на вату, которой уже не было. В отличие от Пиксиса, оказавшегося так близко, что Эрвин вмиг успел добротно похмелиться прежде, чем понять: жим-жим.              — Ничего, — Пиксис выудил из-за пазухи бутыль с вином. — Пора звать малыша…                     Эрвин вздрогнул. О чем говорит Писксис?              — Малыыыыш, иди сюда, нужна ваша с Карлсоном помощь.              В дверь ввалились двое. Один с пропеллером почти на заднице, другой с банкой варенья и в очень странной одежде.              — Нам нужно варенье… А то его жопа больно тугая. Но варенье густое. Давай смешаем с вином?              За спиной Эрвина начали что-то активно делать. Звук прикосновений металла к стеклу пугал. Неужели они, правда, собираются сделать с ним ЭТО?              Он обернулся. В ужасе осознал, что Пиксис не шутил.              — Эй, это же сюрприз! Пиксис развернул его обратно, а шокированный Эрвин поддался. Что они творят?              — Ну вот и все. Начнем! — заявил громко Пиксис, кидая Эрвина на какую-то тумбу. Звук расстегивающейся ширинки испугал его еще больше.              — Готов ли ты принять этот элексир из варенья, а затем и моего змея, Эрвин?              Старый хрен вообще мозги пропил? Какого еще змея? Почему он становится все ближе? Почему розовые перья на воротнике Пиксиса так игриво развеваются, если в помещении нет сквозняка? Хватит.              Долго не раздумывая, Эрвин поднял накаченную ногу с рельефной сочной ляжкой так, что ноющий зад дал про себя знать, и зарядил ею по банке с вареньем и вином в руках Пиксиса. Она упала, разлетелась осколками, малиновая жижа растеклась по полу чем-то настолько гадким, что когда Эрвин стал на нее босой ногой в порыве бежать, его чуть не стошнило.              Оставляя липкие розовые следы пригодных для служения стоп без плоскостопии, Эрвин выбежал на оживленную улицу городка Марии. За спиной слышалось старечье шарканье, тяжелые вздохи и бравый мат. Это значило только одно: Пиксис бежал следом.              Сердце билось где-то далеко-далеко, к горлу лип страх, а на глаза наворачивались слезы. Еще никогда Эрвину не было так страшно. А все из-за того, что он не понимал происходящего. Не понимал и не собирался. Только бежал. Казалось, косые взгляды липли к телу в приталенном розовом платье, как мухи к варенью. Эрвин, конечно, понимал, что фигура у него очень ничего, но это… Было слишком. Он двухметровый почти стокилограммовый мужик или фея? Уж лучше голым, чем так.              Эрвин на бегу одной рукой разорвал платье и кинул его в лицо приближающемуся Пиксису. Тот за неимением обзора, как старый Запорожец, завалился на обочину. Эрвин продолжил бежать.              Разглядывая его прелести, у дверей борделя подмигнула беззубая проститутка и Эрвин кинулся туда. Так он точно заметет следы.              — А окорочка у него ничего так! — подметила беззубая дама.              Эрвин бросился в сторону гардеробных в попытках спрятаться среди кучи цветастого шмотья. Он залез в платяной шкаф, что располагался в самом конце раздевалки. Захлопнув дверцы, он принялся внимательно смотреть сквозь щель.              Через несколько минут в бордель забежал Пиксис и тот карлик с пропеллером на заднице. Главнокомандующий тяжело дышал, в его возрасте подобные пробежки не принесут ничего хорошего. От учащённых вздохов его усы двигались вверх-вниз слово живые. Или…усы Пиксиса и в самом деле не то, чем они кажутся?              Старый хрыч согнулся напополам и принялся торопливо сбрасывать с себя одежду, чтобы охладиться. Всё-таки на улице стояла та ещё жара. Он снял с себя свой халат и шаровары, и Эрвин в ужасе прикрыл рот ладонью. Змея! У него там была самая настоящая змея! Да ещё и двухголовая. Через несколько секунд усы Пиксиса вновь пошевелились и упали на пол. От усов тотчас протянулись длинные тонкие лохматые ножки, которые принялись торопливо рыскать по борделю.              Эрвин сжал губы и оторвался от дверей. Он наивно прорывался сквозь шубы и куртки постояльцев, уходя всё дальше и дальше вглубь шкафа. Но шкаф не заканчивался.              Еловая ветвь защекотала ягодицы Смита и тот от неожиданности пискнул, а затем и вовсе упал назад. И очутился он на заснеженной поляне. Удивительно, но ему совсем не было холодно.              «Это всё из-за водки!» — пронеслось в голове Смита.              Эрвин встал на ноги и только уже собирался вздохнуть с облегчением, как увидел перед собой двух огромных совокупляющихся кентавров.              Невольно прикрывшись, Эрвин резко отпрянул назад. Один из кентавров громко рычал и брыкался, пока другой с громким хлюпом толкался в него сзади. А вокруг — ничего. Открытая местность, ровная земля, слой снега толщиной с ладонь. Будь они на вылазке, их бы уже сожрали. И Эрвин, признаться честно, охотнее бы предпочёл зубы титанов усам Пиксиса. Но что произошло? Куда он попал? Видит бог — простые проститутки не могли воссоздать такой ход. Здесь есть что-то большее. Что-то, похожее на мечту его отца. Может, нечто подобное находится в подвале Гриши Йегера?.. Прорыв! Бесконечный путь, ведущий к.              …здоровенным мужикам с копытами, которые уставились на Эрвина.              — Кто таков-х? — глубокий гортанный выдох.              Эрвин, посильнее сжав ноги, выставил руку перед собой и что есть мочи ударил себя в грудь:              — ШИНСО САСАГЕО!              Самый крупный кентавр, топнув копытом землю, отлепился от своего партнера. Внушительное достоинство качнулось в воздухе. Эрвин быстро, но не вовремя смекнул, что ещё недавно дышащий сладостным перегаром рот нужно было держать на замке.              Время замерло так же быстро, как минутой ранее совокуплялись кентавры. Только они. Заснеженная равнина. И голый Эрвин, который все ещё чувствует тонкую ткань платья сродни второй руке. Всё могло остановиться здесь и сейчас. Могло.              Если бы не кровь, брызнувшая в воздух проклятым малиновым вареньем. Тёмные сгустки обрушились на снег, превращая его в разжиженное алое месиво. Жирно блестящие кишки повалились следом.              — Я принёс сидр, Эрвин-сан.              — Канеки Кен?              Кентавр уставился на явившегося.              — Сидр, говоришь?              Эрвин дернулся. Нет, сидр они будут пить с Канеки Кеном, но точно не с кентавром. А значит, надо сматываться отсюда              — Ты, что, правда, думал сбежать? — Леви появился за его спиной. — Ты, что, сделал с Пиксисом?              — Разбирайтесь, ребят, я только его дотрахаю, вы ж не против? — кентавр не стал дожидаться ответа и вновь вставил в него. Странно было наблюдать за ритмичными действиями таза и практически невозмутимым лицом. Эрвин догадывался, что скоро оно будет выглядеть иначе, но пока кентавр строил из себя саму невозмутимость.              Эрвин растерялся. Теперь ему точно пора. Он схватил Канеки Кена за руку и с криком «НЕКОГДА ОБЪЯСНЯТЬ, НАМ НАДО СПАСАТЬ СЕБЯ И СИДР» бросился бежать дальше в лес.              «Только бы не встретить кого-то еще», — проносилось в мыслях Эрвина. Домик. Где-то в двух километрах в этом лесу должен быть домик. Он приободрился. Они добегут, выпьют сидра, и их жизнь ненадолго наладиться. А может быть, это страшный сон, и он проснется. Но Эрвин в этом сомневался.              — Куда мы бежим?              — Скоро узнаешь!              Когда ноги перестали чувствоваться, на горизонте, исполосованном деревьями, показалась деревянная хижина. Забыв, что придерживал единственной рукой набивший в бегу ляжки член, Эрвин потянулся, чтобы открыть дверь. Она не поддалась. Почему? Попробовал еще раз. Заперто. Канеки посмотрел на Эрвина и двинул плечами, мол говоря: делать нечего — будем выбивать. Он разбежался, пока его тело меняло форму. Дверь взорвалась, будто кто кинул гранату. Щепки полетели в глаза, бились об ноги и застревали в волосах.              Из открытого кровью и гулем прохода послышалась немецкая брань:              — Was es ist? Was ist der Lärm? Ausländer? Jetzt gehst du zu mir NAAAAAAAAAAAAA CHUUUUUUI!              Из места, где раньше была дверь выбежал распатланный черноволосый дед тоже совсем-совсем голый. Только колпак повара возвышался на его голове, как символ главенства. Взгляд Эрвина не без интереса опустился с лица ниже, о чем тут же пожалел. Стыдливо вернулся назад, губы в недоумении кое-как пролепетали вопрос:              — А… что вы тут делаете? — На то, чтобы спросить кто этот человек сил уже не осталось. Канеки, видимо, не выдержав такого стресса куда-то исчез, оставив Эрвина одного.       — Я Тилль Лиденманн, — мужчина-дед протянул руку для пожатия, перед этим почесав кое-что, вместо ответа спросил сам, — Это вашь домик? Чудный однако. Наверное, тут жить ваша бабушька?              Эрвин, чтобы не пожимать руку в ответ, натянуто улыбнулся и кивнул. Разумеется, никакая бабушка тут не жить, но расстраивать огромного голого немецкого рокера казалось опасной затеей. Сина, Мария и Роза, спасите и сохраните…              — Тут рядом есть хорошьий пруд, знать? Приглашаю вас на рыбалку, пока остальные не вернуться.              Кто такие «остальные» Эрвин не спрашивал. Порыбачить после всего случившегося было бы неплохо и он согласился. Правда, страшно было представить откуда взялись удочки, когда голый Тилль сел на деревянную кладочку, свесив ноги. Но все равно было тихо, мирно. Голубая луна вода, синее небо, свежий воздух и… Боги, еще один дед.              Пиксис нашел его и тут. Эрвин коснулся плеча Тилля. тот, казалось, все понял. Встал, потрепал ноги, подошел к Пиксису и как заорал!              — ШМУЛААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!              Пиксис от такого поворота событий знатно ахуел, подобрал упавшие усы, примирительно поднял руки вверх и скрылся в чаще леса.              Тилль вернулся на свое прежнее место, глядя на растерянного Эрвина.              — Не бояться? Чувствовать? U fell Till? Nun, wiederholen Sie es.       — I fell Till…       — Till the end. — Улыбнулся Тилль страшно-смешной улыбкой. Или просто страшной…                     

The end