Без слов... А стоит ли?

Влад подошел к гудящей толпе абитуриентов. Кто с радостью, кто с разочарованием смотрел на списки поступивших, и то и дело звучали различные возгласы, наполняющие просторное фойе университета шумом. Ладони вспотели от волнения, и легкая нерешительность заставляла топтаться на месте, но любопытство оказалось сильнее, и он всё же начал пробираться к стенду, извиняясь. « Так, букву искать, да? Т… Т…» — пульс частит и мурашки бегут по спине, пока он ищет свою фамилию. Палец движется медленно, потому что очень не хочется сбиться, а гудящая и колыхающаяся волна людей за спиной концентрации не добавляет. Когда Влад видит свое имя, непроизвольно замирает на пару секунд, как перед прыжком в воду. Кажется, даже подушечка пальца потеет и липнет к листу. А вот и баллы… «Поступил…» — проносится тихо в голове. — Да! — вырывается звучно и восторженно, кажется, что тяжесть последних недель падает с плеч вместе с этим восклицанием. Кто-то рядом поздравляет и хлопает по плечу и на долю секунды кажется, что это Юра, но нет — не он. От этого становится грустно. Влад скучает, скучает и винит себя: в том, что они с Юркой расстались, в том, что они сошлись, в том, что в порывах страсти он наслаждался его признаниями, но сам не сказал ни слова любви в ответ. Не говорил, потому что не чувствовал того же, глядя во влюбленные глаза напротив. При этом хотел быть рядом, и боялся раствориться. Со временем вся эта каша чувств привела к осознанию собственной слабохарактерности, и эгоистичному желанию быть в жизни друга на первом месте. А это неправильно. Влад, всё так же извиняясь, протискивается обратно, набирает кроткое СМС маме, а когда поднимает голову, то видит его — Юру. Тот словно замирает на месте, а потом делает пару неуверенных шагов навстречу. Так на него не похоже. Внутри зарождается страх, что он что-то сломал в этом рыжем юноше, вытащил маленький винтик и теперь весь механизм сбоит. Влад сам идет навстречу, немного скованно, трусливое желание отвернуться и уйти душит на корню, но и улыбаться в лицо человеку, с которым недавно расстался сам, сил нет. — Привет, поздравляю, — негромко говорит Юра и протягивает ладонь для рукопожатия. Взгляд на секунду замирает на этих слишком знакомых пальцах, и только потом, как в замедленной съемке, собственная рука тянется в ответ. Удивительно… Приветствие получается коротким и твердым, и из-за того что Юра не стремится удержать ладонь, не делает лишних движений, становится легче. — Привет, спасибо, — теперь получается даже неловко улыбнуться, чтобы увидеть искорку тепла в глазах напротив. — Ты-то сам поступил? — интересуется Влад, не давая, появиться неловкой паузе, и при этом стараясь не казаться навязчивым. — Да, туда, куда и мечтал, на бюджет. Даже общагу дали. Теперь на лице Юры действительно видно радость и удовольствие. Он так долго бредил именно этим вузом. — Вот это ты герой! Мама, наверное, счастлива. — Влад улыбается шире, представляя, как радовалась тетя Юля за сына, свою опору и гордость. — Ещё бы, — усмехается Юра, — ты не голоден? — Внезапно спрашивает он. — Не составишь компанию? Есть хочу, с утра в горле ничего кроме воды, всё бегаю с бумажками для общаги. — С удовольствием, — легко соглашается Влад, и признается, — я тоже перенервничал с утра, ничего не мог в себя впихнуть. Спустя полчаса они сидели в небольшом студенческом кафе, уплетали пюре с котлетами и жаловались друг другу на сложные экзамены, новых сокурсников и странных преподов уже виденных в стенах будущих Альма Матер, а ещё обсуждали куда поступили их знакомые. Удивительно, но после всего, что было между ними, эта беседа не казалась Владу неловкой. Он смотрел на такого родного человека и очень хотел вернуть всё на год назад, не рушить их дружбу, не давать Юре надежды на взаимность, не мучить себя страхом и чувством вины. Беседа внезапно затихла — они оба смотрели друг на друга, почти не моргая. Во взгляде напротив всё же появилось скрытое ранее сожаление, и Влад услышал короткое «Прости». Он покачал головой, опуская глаза и пытаясь проглотить вместе с кусочком котлеты противный ком чувств. — Это ты прости… — выдохнул он. — Я с самого начала не был уверен в себе, в своих чувствах, казалось, что тоже влюблен, что тоже… Прости. Глаза начинает немного щипать и голос в конце затихает. — Я должен был увидеть, — глухо отвечает Юра, бросая на стол смятую салфетку, — Но был так счастлив, так ослеплен этой возможностью быть с тобой, что даже не заметил… А ты просто позволял себя любить… Ты нашел кого-то? — холодно спрашивает он. — Нет, — тихо отвечает Влад поднимая взгляд. — Тогда почему? Юра хмурится, так знакомо, и руки сложил на груди, ожидая самого неприятного ответа. Вдох-выдох. — Потому что я не люблю так же, как ты, Юр. — горло сдавливает спазм, но нужно продолжить, нужно, — Я же тебя знаю, ты предан, как никто. А если ты встретишь того, кто тебя полюбит так же сильно? Ты же будешь меня беречь, сам страдать и молчать, а я буду страдать что не могу дать того же… Это не честно, Юра, не для нас…- в глазах немного плывет от внезапных слез, и приходится снова опустить голову, — Если можно было всё изменить, я бы не втягивал в это тебя. — Если бы ты снова предложил, я бы всё равно согласился… — тихо отвечает Юра, — Вот такой я бесхребетный идиот… — Прости… — из себя получается выдавить только это, и то полузадушенным шепотом, потому что страшно заплакать. Наверное, всё сложилось в одно: усталость, чувство вины, тоска по родному человеку и ответственность. — Спасибо большое за всё, я был счастлив. После этих Юркиных слов, все мысли вылетают из головы и остается внезапный страх. — Ненавидишь меня? — вскидывает голову Влад. — Нет, шесть лет дружбы отношениями не испортить… — грустно усмехается Юра и сколько не смотри, на лице ничего, кроме печали и горечи, — Но время нужно, нужно нам обоим. — Я бы хотел дружить с тобой, как раньше… — шёпотом. — Время, только время… — почти неслышно в ответ. Юра оставляет купюру на столе и выходит, оставляя Влада со своими мыслями, заставляя сомневаться и проклинать свою глупость и своё сердце. Он не любит так же, просто не может позволить себе раствориться в ком-то так же, как Юрка в нём. Даже в самом Юре, в его замечательном, самом родном Юре. А это нечестно. Кулак сжимается сам собой. Всё уже решено.