Игристое

      Звон бокалов и громкие, пропитанные весельем голоса заполняют весь гостевой зал, медленная, немного расслабляющая музыка, льющаяся из клавиш пианино, создаёт хаос из танцующих и обнимающихся людей, что мельтешат перед глазами, и только у Джейка не получается выдохнуть, сидя с ровной осанкой и слушая чьи-то вопросы, звучащие в районе уха. Нож в правой руке элегантно разрезает небольшой кусок мяса, внимание полностью сосредоточено на выполняемом процессе, а ответы вылетают со рта, словно заученные фразы. Хотя, наверное, так и есть.       Дядя по линии отца, что сидит слева, всё продолжает гнуть свою линию, закидывая бесконечными вопросами, а девушка, от которой пахнет яблоками, пытается заполучить хоть какое-то внимание путём невесомых, совершенно «случайных» прикосновений. Хочется, если честно, встать, сказать пару слов благодарности только из-за уважения и покинуть родительский дом. Хочется прогуляться по свежему воздуху, что не пропитан алкоголем и различными духами, или сесть в машину, открыть окно и с ветерком проехаться по некоторым местам города. Однако воспитание и наставления отца заставляют откинуть прочь всевозможные мысли и продолжить улыбаться, несмотря на головную боль.       Все эти светские мероприятия не по его душе. Безусловно, Джейк любит развлекаться, но не в компании сорокалетних мужчин и женщин, которые без остановки пытаются что-то разузнать, интересуясь только деньгами, карьерой и личной жизнью. Их рты не закрываются даже во время еды. Куда пропал этикет?       Внутренне успокаиваясь, Джейк аккуратно делает глоток шампанского, кидая взгляд на отца и мать. Искренние улыбки красят постаревшие лица, дорогой костюм и безупречное персиковое платье сидят идеально по фигуре, а блестящие украшения буквально кричат о статусе. Им нравится то, чем они занимаются вот уже двадцать пять лет. Они отдаются своему делу, прикладывая максимум усилий, потому не натягивают маски, как Шим, притворно выдавливая положительные эмоции.       Джейку у них ещё учиться и учиться.       Большинство собравшихся и сидящих за одним столом людей Шим видит впервые, однако про него, как ни странно, знают абсолютно все. Отец, конечно же, нахваливает единственного сына, мечтая, чтобы тот пошёл по его стопам. Иначе быть не может.       Но Джейк совсем не горит данным желанием. Его не устраивает перспектива, так же, как и все находящиеся здесь люди, ходить по светским мероприятиям, неискренне улыбаться и пытаться найти с каждым общий язык. Шиму хочется расслабиться, расстегнуть верхние пуговицы рубашки и откинуться на спинку стула, закрыв глаза. Больше ничего не надо.       — А ты знаком с Пак Сонхуном? — вдруг в сознание, выдвигая неразборчивые вопросы, врывается знакомое имя, явно привлекая внимание. Джейк перестаёт разглядывать родителей, поворачиваясь в сторону девушки.       Рыжие волосы собраны в красивый пучок, закреплённый заколкой в виде необычной, словно огненной птицы, две волнистые пряди свисают вниз, доходя чуть ли не до подбородка, красные губы растянуты в широкой улыбке, видимо, радуясь уделённому вниманию, и только зелёные глаза по-настоящему цепляют. Есть в них что-то затягивающее…       Джейк, к сожалению, не знает её имени. Всё прослушал, витая в облаках.       — Знаком, — отвечает достаточно громко, потому что голос тонет в хаосе звуков, никого не интересуя.       И только сейчас он замечает, что место, как и белоснежная тарелка, напротив него пустует, явно ожидая своего хозяина.       Сонхун не пришёл, хоть и обещал родителям, сидящим по бокам от свободного стула. Его отец, мужчина с выраженными морщинками вокруг глаз, седыми волосами и строгим выражением лица, что-то недовольно рассказывает жене, которая лишь отмахивается, продолжая мило беседовать с какой-то женщиной. Её, видимо, мало интересует, что там случилось с Сонхуном и где он пропадает — взрослый ведь мальчик, сам разберётся.       — Моя мама сказала, что он должен прийти, но почему-то его до сих пор здесь нет. Наверное, что-то случилось, — девушка пожимает плечами, а Джейк кивает, но, скорее, себе, нежели ей.       Шима, если честно, вообще не интересует жизнь Пак Сонхуна. Да, этот человек в свои двадцать два года добился стабильной карьеры — конечно же, не без помощи родителей — и занял определённый статус, восхваляющий в глазах окружающих, но не более. Внутри него не взрываются чувства, похожие на гордость или зависть, когда в поле зрения появляется Сонхун — наоборот, окутывает сплошное безразличие. Есть и есть. Существует и существует.       Их жизни, в какой-то степени, переплетаются, так как родители имеют связь и совместный бизнес, но Джейк не цепляет и капли схожести между ними, хотя незнакомые или малознакомые люди вечно твердят обратное. Видятся они два или четыре раза в год — день рождения, новый год и чьё-то повышение в статусе. Больше не пересекаются, не созваниваются и не переписываются.       Такой исход событий Джейку только по душе — общий язык не нашёлся, а стараться для кого-то, кто покорно ждёт этого чуда, муторно и не в его приоритетах.       — Вы разве не общаетесь? — снова звучит мягкий голос девушки. Она разъедает кожу на лице пронзительным взглядом и ждёт, пока на неё обратят внимание.       — Нет, — отрезает Джейк, не желая продолжать данную тему. Пальцы подхватывают бокал с шампанским и позволяют сделать ничтожный глоточек. Во рту кусочек мяса тонет в спирте и создаёт идеальное сочетание вкусов.       — Все вечно твердят, что вы друзья, — широкая и немного смущённая улыбка расцветает на лице, голова поворачивается в сторону, а руки, держа вилку и нож, взлетают вверх. — Говорят, что вы очень близки и даже планируете развивать какой-то бизнес, — ярая жестикуляция немного пугает Джейка, но вскоре она прекращается, когда кто-то напротив делает девушке замечание, называя её по имени, — кажется, брат. — Ох, прости, что-то я слишком эмоциональна. Просто хотела сказать, что Сонхун хороший парень. Мы с ним общаемся, но не часто. Он такой, знаешь… всё время говорит о тебе…       Поток слов всё продолжается и продолжается, но Джейк в какую-то секунду выпадает из реальности. Улавливает отдельные фразы, но приглушённо. Кивает, чтобы дать понять, что внимательно слушает, когда как думает совсем о другом.       О том, как бы побыстрее отсюда свалить, оставшись незамеченным…       В гостевой зал, цокая каблуками и заглушая медленно скользящую мелодию, что создаёт пианино, заходит Сонхун, приветливо всем улыбается, будто и не опоздал на целых полтора часа, проходит к столу и останавливается прямо напротив. Возле пустого стула и такой же тарелки.       Его отец, хмуря брови, одним взглядом приказывает сесть и уже потом что-то говорит, утопая в громких звуках. Джейк ничего не может уловить, потому просто разглядывает внешний вид знакомого, мысленно закатывая глаза. Тёмно-зелёный костюм с портупеей вдоль утончённой талии и блестящие в свете люстры украшения. Идеально ровная осанка, горящие глаза, наполненные хитростью, губы, растянутые в весёлой улыбке, и уверенность, что играет в крови и действиях.       Кажется, припоминается Джейку, мать как-то рассказывала, что Сонхун с детства занимался бальными танцами, участвовал в различных конкурсах и соревнованиях, побеждал и блистал с кубками и наградами, позируя для очередной фотографии, которая после висела в соцсетях или аккуратно лежала за плёнкой в фотоальбоме. Три года назад парень бросил данное увлечение, сославшись на усталость и потерю интереса. Однако теперь, вспомнив кусочки восхвалённых рассказов, Джейк понимает, откуда такая ровная осанка, длинные ноги, талия, которую возможно обхватить одной рукой, и уверенность в себе.       Пак, кажется, пропускает мимо ушей всё сказанное отцом, а Шим замечает, как парень собирает на себе абсолютно разные взгляды: голодные, завистливые, восхищённые, нежные, ненавистные и мягкие. Любой сидящий за столом проходится по каждой частичке тела Сонхуна, который будто бы летает в собственном мире и ничего не ощущает. Или, может быть, делает вид, что не ощущает…       Его озорные и вечно хитрые глаза плавно скользят по гостям, останавливаются на девушке, сидящей справа, и, наконец, доходят до Джейка. Шим не смущается резкого столкновения взглядами, не прячется в тарелке или бокале шампанского, а наоборот, стойко удерживает загоревшийся интерес и кивает, приветствуя.       Сонхун ухмыляется. Так, как делает всегда при коротких встречах или на подобных, слишком многолюдных мероприятиях. Его пальцы, сверкающие из-за изобилия колец, поправляют выбившуюся прядь волос, заправляя её за ухо, а глаза продолжают пытаться проникнуть в глубину карих зрачков напротив.       И игра тянется до тех пор, пока кто-то не окликает застывшего Сонхуна, вынуждая сдаться; вынуждая Джейка выдохнуть и сделать глоток шампанского, смочив пересохшее от напряжения горло.       Им никогда не приходилось разговаривать по душам или молчать, непрерывно глядя друг на друга. Каждая встреча заканчивалась коротким «до встречи» или рукопожатием, длящимся не более двух секунд. Однако, улавливая ухмылки или быстрые подмигивания, Джейк хотел бы знать, что творится в голове парня и о чём он порой думает.       — А вы собираетесь развивать совместный бизнес? — снова спрашивает девушка, но уже шёпотом. Джейк отвлекается от Сонхуна, поворачивает голову вправо и замечает, что зелёные глаза прячутся в тарелке, не желая, видимо, привлекать к себе внимание.       Шиму неизвестно, зачем девушке знать столько информации по поводу их с Паком общения, но всё равно дружелюбно и сдержанно улыбается, лишь бы не сорваться. Отец наставлял разговаривать со всеми вежливо, не отнекиваться от вопросов, касающихся бизнеса, и вести себя подобающе, чтобы после мероприятия никто не подходил и не просил в следующий раз показывать более воспитанную сторону личности.       — Родители планируют, но пока под вопросом, — говорит Джейк, делая глоток шампанского и мысленно молясь, чтобы разговор подошёл к концу.       — Думаю, если всё-таки решитесь, то у вас получится сдружиться благодаря совместному делу.       Джейк вновь кивает, потому что другого выбора не остаётся, и заканчивает бессмысленный поток вопросов. На несколько минут наступает долгожданная тишина в голове; девушка удачно переключается на кого-то, сидящего слева от неё, и Шим выдыхает.       Разрезая стейк и рассматривая, как из мяса вытекают капельки крови, окрашивающие белоснежную тарелку в грязновато-алый цвет, Джейк ощущает прожигающий кожу взгляд, но специально не поднимает голову, позволяя человеку напротив открыто и без препятствий скользить глазами по телу. Раз нравится, то почему бы и нет? Никакого дискомфорта Сонхун своим, судя по всему, любимым занятием не причиняет, а это самое главное.       Однако, отправляя сочный кусочек идеально приготовленного мяса в рот, Джейк тут же им давится, чуть ли не подпрыгивая и не опрокидывая содержимое тарелки на пол. По телу моментально проходится разряд тока. Несколько пар глаз направляются на него и обеспокоенно оглядывают, а Шим, смущённо улыбаясь, откладывает вилку и нож и машет рукой, убеждая, что всё в порядке.       Всё действительно в порядке, не считая плавно соскальзывающей с члена к внутренней поверхности бедра чужой стопы под столом…       Приходится откашляться, чтобы открыть доступ к кислороду, выпрямиться и поднять глаза, которые, кажется, заслезились от неожиданности. Сонхун даже не смотрит в его сторону. Лишь улыбается, перекидываясь короткими фразами с отцом, и продолжает играться: скользит вверх по бедру, останавливается, чтобы, видимо, получить желаемую реакцию, а затем слегка давит на член, заставляя резко выдохнуть и сжать кулаки.       Внизу живота завязывается тугой узел, передающий импульсы к сердцу. Ударов становится в разы больше. Возбуждение накрывает пеленой тумана остатки здравомыслия.       Видимо, отсутствие секса уже достаточно долгое время сразу даёт о себе знать: Джейк по инерции расставляет ноги шире, толком не осознавая, что происходит, и прикусывает нижнюю губу чуть ли не до крови. Не хватает только закатанных в удовольствии глаз и тихих стонов.       — Джейк, не нальёшь мне шампанское?       Проходит, наверное, пять секунд, прежде чем Шим понимает, что обращаются к нему. Повернув голову и тут же столкнувшись со смущённым выражением лица рыжеволосой девушки, он пытается что-то сказать, однако абсолютно все мысли, как и лежащие на языке слова, исчезают так же быстро, как и появились. Сонхун принимается нежно «поглаживать» налитый кровью член, впиваясь игривым взглядом и выгибая бровь. Будто бы обозначает границы, в которых внимание Джейка должно быть обращено только к нему.       Но Шим, хоть и поддаётся собственной слабости, не собирается играть по правилам. Он хватает бутылку блестящего в свете люстр шампанского и, ответно подняв уголки губ, льёт в пустой стакан светло-жёлтую жидкость. Как ни в чём не бывало.       Сонхун же со всей силой давит на уже готовый к разрядке орган, и Джейк с трудом сдерживает тягучий стон, выдыхая сквозь зубы.       — Спасибо, — произносит счастливо девушка, принимая бокал обратно. — Ты сегодня моя отдушина. Так бы не с кем было поговорить.       — Взаимно, — зачем-то говорит и уже после осознаёт, что касания под столом прекращаются, а Сонхун исчезает из поля зрения.       Остаётся лишь тарелка, украшенная листьями салата, бокал с красным вином, пустой стул и возбуждение, давящее на виски.

✧˚ ༘ ⋆｡♡˚

      Крепко завязанный галстук с невероятной силой давит на горло, заставляя его оттянуть и сделать глоток воздуха, что был необходим целый вечер. Длинные пальцы дотрагиваются до пуговиц на рубашке, ловко вытаскивая их из специальных дырочек. Чёрный, чуть великоватый пиджак бесцеремонно летит на спинку кресла, удачно приземляясь и не падая на пол, перетоптанный толпой.       Становится легче дышать.       «Светское» мероприятие прошло удачно: без ссор, скандалов, драк и споров, потому настроение было на высшем уровне. Всё, чего хотели родители, они получили, а это человека, старающегося поддерживать статус семьи, не может не радовать.       Гостевой зал опустел, и лишь столы, заваленные едой и алкоголем, остались практически нетронутыми. Некоторые блюда, готовящиеся с особым трудом, всё так же пестрят красивым видом и разносят аппетитный запах по всему помещению. Желудок не воет голодным зверем, как это было ранним утром, потому желания что-нибудь съесть нет.       Свет от ярких люстр падает на блестящие этикетки различных вин и шампанских, и Джейк цепляется за них взглядом. Большинство — открытые и пустые, ждущие своей очереди на пути в мусорку, а меньшее количество — целые и невредимые. Их, скорее всего, либо тоже выбросят, потому что денег слишком много, чтобы не купить что-то более свежее и дорогое, либо уборщицы заберут на хранение домой. В целом, судьба алкоголя, разлитого по красивым бутылкам, Джейка не особо волнует.       Вливать в себя по каплям горькую, но такую вкусную жидкость, чтобы не снесло крышу, — тяжело. Отец приказал вести себя достойно перед будущими бизнес-партнёрами и не налегать на алкоголь. Ему, как и матери, проблемы не нужны, потому Джейк практически не притрагивался к запрещённому, с трудом допив один несчастный бокал к концу вечера.       Теперь же, когда гости разъехались по домам, а родители, даже ничего не сказав, испарились из виду, кончики пальцев покалывают в предвкушении действительно хорошего вечера. То, что было до этого момента, — показушность; по крайней мере, для Джейка.       Он не чувствовал той радости, какой плескались люди, сидящие с ним за одним столом. Не ощущал яркой энергии и желания с кем-то пообщаться, рассказывая абсолютно каждую деталь жизни. Лишь перекидывался парочкой фраз с кем-то, не проявляя особой инициативы. Всё ради родителей, не более.       Выдохнув спёртый воздух, Джейк хватает первую попавшуюся на глаза бутылку игристого вина и садится в широкое кресло, расставляя ноги для удобства. Откидывает тяжёлую голову на мягкую спинку, чувствуя, как расслабление окутывает каждую клеточку тела, и закрывает глаза, зачем-то представляя образ самого дикого и сумасшедшего парня, которого он когда-либо встречал. Ухмылка трогает пересохшие губы, а пальцы посильнее сжимают тёмное стекло, он вспоминает, что творилось во время застолья.       Сонхун никогда не знал границ, нарушая их с особым наслаждением. Он любит издеваться, вдоволь впитывая в себя эмоции, получаемые от людей. На дне карих зрачков плещется бесконечный поток хитрости и игривости, что заставляет замереть и покрыться мурашками. Каждое грандиозное движение приковывает взгляд, каждый изгиб на безупречном теле сводит с ума многих девушек и парней.       В этом весь Пак Сонхун.       Неожиданный стук вмиг подчиняет вернуться в реальность и поспешно открыть глаза. Образ наглого парня испаряется так же быстро, как и появился, потому что мысли магическим способом материализуются, и Шим неосознанно перестаёт дышать.       Перед ним, облокотившись плечом о дверной косяк и сложив руки на груди, стоит Сонхун, широко улыбаясь. На нём всё те же тёмно-зелёные классические брюки, что идеально подчёркивают крепкие бёдра, и белая рубашка, затянутая портупеей. В ушах блестят, переливаясь на свету, серьги с бриллиантами и жемчугом, а на белоснежной шее красуется серебряное колье с салатовым цирконом. Дорого, изящно, стильно.       — Скучаешь? — бархатный голос прерывает затянувшуюся тишину, бесцеремонно врываясь в личное пространство Джейка.       Кажется, всё шло к тому, чтобы они в итоге остались наедине.       После того, как Сонхун испарился с застолья, оставив Джейка несколько секунд смотреть в одну точку и переваривать произошедшее, больше они не сталкивались. Наверное, Пак сидел на улице, дыша свежим воздухом, или коротал время в машине, ожидая родителей, но Шим не пошёл за ним. Да и зачем? Что бы они обсуждали? Или как вели бы себя наедине друг с другом?       — Почему не уехал? — спрашивает Шим, сталкиваясь с огненным, буквально пылающим взглядом напротив. Их разделяет всего пара никчёмных сантиметров, но, кажется, воздуха уже катастрофически не хватает.       — Подумал, что ты будешь скучать.       Длинные пальцы зарываются в шелковистые волосы, оттягивая их назад. Джейк завороженно следит за каждым движением, боясь пропустить даже что-то самое незначительное.       А Сонхун впитывает эти голодные взгляды, наслаждаясь игрой, что была начата ещё несколько часов назад.       — Думаешь, буду по тебе скучать? Мы и так видимся раз в год, если повезёт, — слова с трудом собираются в предложения, норовя распасться под давлением высокой температуры.       Сонхун усмехается, будто бы предвидя такое отношение к собственной персоне, и наконец делает шаг вперёд, проходя внутрь гостевого зала. Крадётся, словно пантера, увидевшая долгожданную добычу.       — А мне кажется, что скучал, — взгляд падает на бутылку блестящего вина в крепкой руке Шима. — Просто признай это, и я с тобой выпью.       Огонь бурлит в крови, а Сонхун ничего не может с собой поделать. Чувствует, как ток прошибает каждую клеточку тела, покалывая в кончиках пальцев, что так и мечтают дотронуться до горячей кожи. При виде напряжённого Джейка, который с трудом глотает воздух, сжимая несчастное стекло, внутри просыпается дикий зверь, требующий внимания. Пак, если честно, пытается приглушить сумасшедшее желание с самого прихода в этот чёртов дом.       Получается, конечно же, очень плохо.       — Я планировал расслабиться, а потом уехать домой, — пальцы разжимаются, опуская бутылку, и медленно расстёгивают золотые запонки на рукавах рубашки, закатывая их чуть ли не до локтей.       Сонхун облокачивается поясницей о стол, цепляет взглядом вздувшиеся вены, по которым неконтролируемо хочется провести языком, и блаженно прикрывает глаза, внутренне содрогаясь от собственных желаний. Тянет, как ни к кому другому.       — Так почему не расслабиться со мной? Или я мешаю? — что-то тут же начинает мигать красным цветом, боясь, что Джейк кивнёт, улыбнётся виновато и попросит уйти.       Аромат дикой вишни, которым, кажется, насквозь пропитан Сонхун, врывается в сознание, стоит Паку лишь пройти мимо. Джейк делает глубокий вдох, чувствуя, как сильно и болезненно напряжены мышцы, снова сталкивается с пронзительным взглядом напротив и ловит себя на мысли, что, в общем-то, не хочет, чтобы этот парень уходил. Выпить с кем-то — хорошая идея, которая, наверное, не затянет в водоворот грустных мыслей.       — Лучше скажи, что за номер был во время застолья?       Улыбка с новой силой расцветает на лице Сонхуна: не выгонит. Он элегантно переминается с ноги на ногу, поправляет подол заправленной рубашки и, касаясь подушечками пальцев портупеи, думает о том, как бы побыстрее её снять, позволив телу задышать.       — Флирт, — как ни в чем не бывало произносит Пак, следя за реакцией, которой, к удивлению, не следует.       Джейк усмехается, прерывая зрительный контакт. Ну конечно, что ещё это могло быть? Будет ли кто-то в здравом уме и без каких-либо желаний, сидя на противоположной стороне стола, проводить стопой по бедру, нежно переходя к члену? Наверное, нет.       — Только не говори, что не понравилось, я сочту за ложь.       Однако Джейк ничего и не говорит, лишь неожиданно поднимается на ноги, прихватив с собой бутылку вина, и движется в сторону Сонхуна, который заметно начинает переживать.       «Уходит? Не хочет продолжать общение?» — навязчивые мысли судорожно принимаются окутывать сознание, но Пак старается не подавать виду. Они же всё-таки чужие друг другу люди, не обязаны находиться наедине, если не хочется.       Джейк не проходит мимо, не направляется в совершенно другую сторону, оставляя Сонхуна в полном одиночестве, наоборот, тормозит прямо перед ним, сокращая огромное расстояние. Грудная клетка тяжело поднимается и так же с трудом опускается. Пак невольно замечает, как красиво белоснежная ткань рубашки обтягивает накаченные мышцы рук, и тут же хочет провести по ним кончиками пальцев, чтобы ощутить каждую неровность.       Бутылка игристого вина аккуратно ставится на стол позади Сонхуна, а горячее дыхание на секунду, будто бы специально, обжигает кожу шеи. Пак чувствует, как покрывается приятными мурашками.       Джейк заполняет собой всё пространство вокруг.       — Чего ты хочешь?       Сонхун не боится, смотрит прямо в тёмные, словно растаявший шоколад, глаза, ощущая чужое дыхание на своих губах. Покалывают. Хочется по привычке закусить, провести по маленьким ранкам влажным языком и слизать выступившую кровь.       Поясница вжимается в поверхность стола, пытаясь увеличить расстояние, но Шим наступает всё ближе и ближе. В какой-то момент ткани рубашек соприкасаются, вышибая абсолютно все мысли из головы. Думать становится катастрофически сложно.       — Если я скажу, что тебя, ты поверишь? — и Сонхун клянётся, что почувствовал, как Джейк замер и перестал дышать.       Глаза в глаза. Впервые так глубоко и, кажется, искренне.       Сонхуну никогда не удавалось заполучить внимание Джейка. Сколько бы ни старался преодолеть барьер в виде длинной и высокой стены, всё равно оставался без банального ответного взгляда или разговора.       Шим вечно твердит, что им не стоит быть друзьями, созваниваться, общаться на виду у целой толпы, а Сонхун, хоть и потакает желаниям, соглашаясь и принимая правила, всё равно хочет. Хочет познакомиться поближе, послушать бархатный голос, рассказывающий что-то интересное, обниматься при встрече, смеяться с шуток друг друга и просто знать, что где-то есть человек, способный понять его.       Но Джейк не идёт на встречу, и в этом заключается главная проблема, которая не позволяет Сонхуну переступить через черту дозволенного, потеряв крупицы общения навсегда. Он, как ни странно, дорожит тем, что имеет сейчас.       — Прекращай шутить, Сонхун, — шепчет Джейк.       Ток вновь разряжает всё тело. Собственное имя без фамилии и официального говора звучит из чужих, но таких манящих уст невероятно правильно.       — Кто сказал, что я шучу? — голос дрожит, но Пак изо всех сил пытается совладать с эмоциями, чтобы окончательно не сойти с ума. Кажется, ещё чуть-чуть — и его окутает жар от переизбытка желаемой близости.       В глазах напротив плещется непонимание и неверие. Брови сводятся к переносице, веки закрываются, а губы превращаются в тоненькую полоску. Позади раздаётся скрип стеклянной бутылки, проехавшейся по поверхности стола, и Джейк отстраняется, позволяя Паку сделать долгожданный вдох.       Сердце замирает от страха остаться в одиночестве, потому Сонхун, не до конца осознавая последствий собственных действий, поднимает руку и тут же цепляется за рубашку Шима. Останавливает и становится причиной удивлённого взгляда.       — Не уходи, — зачем-то произносит, наверняка опускаясь в чужих глазах на самое дно жалости и презрения. — Я не шутил, Джейк.       Несколько дней назад, узнав о том, что семья Джейка приглашает на застолье в честь повышения статуса всех бизнес-партнёров, коллег и друзей, Сонхун не знал, куда себя деть от переполняемой радости. Появилась прекрасная возможность вновь увидеться и обменяться парочкой фраз. Маловато, но Пак всё равно ходил с улыбкой до ушей и предвкушением, бурлящим в крови.       Сегодня же, когда до мероприятия оставались считанные минуты, Сонхун застрял в пробке и изнервничался так, как никогда раньше. Мысли скакали от хорошего исхода событий к самому плохому — Шим запросто мог исчезнуть с застолья, просидев несколько часов для приличия и уважения. Стоило выехать с родителями, а не тратить время на образ, и так сияющий идеальностью; хотелось, наверное, предстать перед Джейком в чём-то новом.       И когда ноги несли Пака в огромный двухэтажный дом с сияющим бассейном, чистым газоном и парковкой, заставленной бесчисленным количеством машин, внутренняя надежда продолжала оставаться зажжённой. Сердце стучало громко-громко, что в какой-то момент, приблизившись к входной двери, Сонхун выдохнул и приложил чуть дрожащую ладонь к груди. Чувства заполонили разум. Пак желал, наконец-то, ими поделиться.       И, кажется, время пришло…       — Останься, — произносит спустя несколько минут молчания. — Я не уехал, потому что хотел побыть с тобой. Увидел твою машину и не уехал.       Наступает тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием, быстрым сердцебиением и разрезающими асфальт машинами под окнами. Пальцы, ухватившиеся за рубашку, дрожат и норовят ослабнуть, но Сонхун продолжает держать, надеясь на какое-то чудо.       Раньше Пак никогда не верил во влюблённость с первого взгляда и считал, что подобное стечение обстоятельств возможно только в фильмах. Однако в день, когда родители познакомили его с Джейком, представив как будущего бизнес-партнёра, голову занимали совсем иные мысли, нежели ведение совместного дела. Сонхун понял, что повёлся на довольно привлекательную внешность, воспитанность, сдержанность и сексуальность слишком быстро. Уже на следующий день после знакомства Пак пытался отыскать Джейка в соцсетях, чтобы добавиться в друзья и позалипать на фотографиях. Конечно же, дальше банальных «как дела?» или «как жизнь?» общение не зашло, потому Сонхун начал надеяться лишь на встречи, чтобы хоть как-то привлечь внимание.       Как оказалось, стена, построенная Джейком, ничем не пробивается. Сонхун всегда остаётся в стороне, но надежд не теряет.       Сейчас происходит то же самое.       — Если после моих слов тебе захочется уйти, то я держать не буду. Только сейчас, пожалуйста, выслушай, — жалобно тянет за рубашку на себя, заставляя Джейка сделать шаг вперёд. Сопротивления Сонхун не находит, потому сглатывает, собираясь с мыслями. Если не сейчас, то уже никогда. — Ты мне нравишься. Понравился ещё при первом нашем знакомстве, когда твои родители пришли к нам домой. Не помню, кажется, это было полтора года назад. С того дня я пытался добиться твоего внимания, но ничего не получалось. Ты отказывался быть друзьями, не говоря о чём-то большем, — пальцы неосознанно перебирают ткань рубашки, а глаза никак не могут подняться и взглянуть на Джейка; боятся столкнуться с отвращением или безразличием. — Просто надоело держать всё в себе. Я сегодня опоздал, потому что выбирал этот чёртов образ, чтобы впечатлить тебя. Застрял в пробке и так распереживался, что готов был пешком дойти до дома твоих родителей, лишь бы успеть увидеться с тобой, — Сонхун усмехается, поражаясь собственной честности. — И то, что было за столом… Я видел, как ты улыбаешься той девушке, наливаешь ей шампанское, о чём-то рассказываешь… А на меня ты даже не взглянул. Я хотел привлечь твоё внимание. Когда увидел, что шансов снова ноль, я ушёл, чтобы подышать и заглушить ревность. Меня ничего не держало в этом доме, кроме тебя, понимаешь? Но я всё равно остался, даже если ты делал вид, будто меня не существует. Ждал, пока все уйдут, чтобы поймать тебя и, возможно, поговорить. Прости за весь этот цирк. Не знаю, что на меня нашло.       Договорив заветные слова, Сонхун облегчённо выдыхает, чувствуя, как падает камень с души. Даже если Джейк сейчас уйдёт и больше никогда не будет смотреть в его сторону, Пак с радостью и без сожалений оставит чёртову влюблённость в огромной яме и припорошит землёй, чтобы не вернуться и не продолжить страдать.       Когда за спиной вновь раздаётся звон стеклянной бутылки, поставленной на стол, Пак всё-таки поднимает голову, отпуская рубашку. Кончики пальцев покалывают, будто бы оплакивая невозможность коснуться медовой кожи, а глаза моментально тонут в непривычно тёплом взгляде напротив.       Сонхун теряется.       И оставляет душу на месте, когда Джейк неожиданно наклоняется, обхватывает тёплыми ладонями лицо и впивается наглым поцелуем во влажные из-за бальзама губы. Дыхание сбивается моментально.       Сонхун смотрит на прикрывшего веки Джейка распахнутыми глазами, пытаясь переварить происходящее, ощущает, как зубы Шима впиваются в нижнюю губу, грубовато оттягивая, и моментально приходит в себя, отвечая на поцелуй. Его долго уговаривать не нужно. Да, наверное, через несколько часов Пак обязательно пожалеет о несостоявшемся адекватном разговоре, но и упускать такой шанс он не намерен. Возможно, происходящее — маленький шаг к более близким отношениям.       Джейк, к удивлению, не медлит: углубляет поцелуй, сплетаясь языками, и обхватывает талию крепкими руками, притягивая к себе. Не остаётся ни одного миллиметра между их телами. Сонхун ощущает, как быстро бьётся сердце Шима, отдавая некими толчками в грудь; собственное же, кажется, давно выпрыгнуло из своего законного места, лишь бы быть ближе к Джейку.       Хочется верить, что Шим не идёт на поводу у страсти. Хочется верить, что после возможно быстрого секса они останутся и поговорят, как нормальные люди, расставив всё по полочкам. Но какая-то часть души Сонхуна так и кричит о невозможности продолжения данных отношений. Кричит и предупреждает о той боли, что заполонит сердце, когда всё прекратится. Неужели происходящее — минутная слабость Шима и отчаяние Пака? Да, скорее всего, так оно и есть.       Когда воздух в лёгких заканчивается, оба отстраняются друг от друга с тяжёлым дыханием и ниточкой слюны, что будто бы не позволяет разорвать хрупкую связь, образовавшуюся между ними. Сонхун хватается дрожащими пальцами за всю ту же рубашку Джейка и принимается её медленно расстёгивать, одновременно следя за реакцией. Шим не сопротивляется. Лишь смотрит туманным взглядом на руки Пака и уже более нежно сжимает талию.       Последняя пуговица вынимается из специально отведённого отверстия, и Сонхун, чуть приспустив рубашку с плеч, замирает. Медовая кожа отдаёт блеском в ярком свете люстр, вынуждая провести по ней кончиками пальцев. Горячая-горячая. Очерчивая различные узоры и проходясь по каждому изгибу мышц, Пак останавливается на участке, под которым бешено бьётся сердце. Неужели происходящее — не сон?       Повинуясь собственным желаниям, Сонхун наклоняется, спускается пальцами к рёбрам, оставляет короткий поцелуй на пылающей коже и поднимает голову, чтобы утонуть в удивлённых и помутневших глазах напротив.       Рубашка Джейка срывается с плеч и летит вниз, открывая полную картину на подтянутое телосложение. Удивительно, но ни одной татуировки, ни одного шрама детства и ни одной родинки на медовой коже не наблюдается. Чистая-чистая.       Просыпается адское желание прильнуть губами к каждому участку тела, поцарапать кожу зубами, чуть оттягивая и сразу же зализывая, и оставить несколько бордовых пятен, чтобы данный миг запомнился, периодически напоминал и вырисовывал силуэт Сонхуна перед взором Джейка.       Однако Пак не повинуется во второй раз раздирающим желаниям и позволяет Шиму добраться до завязок портупеи на спине и медленно распустить бантик. Дышать тут же становится легче: грудная клетка будто бы возвращается в исходное положение, рёбра перестают давить на сердце, а лёгкие наконец вмещают в себя весь объём воздуха. От облегчения Сонхун даже падает головой на оголённую грудь Джейка и протяжённо выдыхает, вызывая усмешку.       — Ты хотел впечатлить меня своей смертью? — спрашивает, освобождая тело от ненавистной портупеи; та летит вниз к уже грязной из-за перетоптанного пола рубашке.       — Фигурой, — признаётся, усмехаясь и пытаясь сфокусировать взгляд. В глазах из-за нежных прикосновений к спине двоится — сознание всё ещё не может поверить в происходящее.       — У тебя идеальная фигура.       И произнесённое Джейком тут же крадёт кислород из лёгких. Сонхун неосознанно задерживает дыхание, пытаясь понять, услышанное — сон или реальность. Не показалось ли ему? Не разыгралась ли бурная фантазия на фоне обострившихся чувств?       — Серьёзно?       Джейк кивает. Уверенно. Не оставляя сомнений в правдивости слов.       А Сонхун понимает, что начинает плавиться в крепких руках, превращаясь в огромную, не способную функционировать лужу. Непроизвольно на лице расцветает счастливая улыбка, а по телу проходится электрический ток, когда горячие пальцы вынимают рубашку из-под брюк и соскальзывают внутрь, пробуя на ощупь мягкую кожу. Джейк считает рёбра, очерчивает изгибы, невзначай задевает затвердевшие соски и прекращает исследование, добираясь до пупка. Сонхун с трудом, но следит за эмоциями, а потому тут же ловит удивлённый блеск на дне карих зрачков.       — У тебя пирсинг пупка?       — Не нравится?       Однако ответ вновь утаивается, а Джейк резко перемещает руки на талию и поднимает Сонхуна вверх, усаживая на стол. Дребезжат тарелки, серебряные приборы, вазы с цветами. Рядом стоящая бутылка игристого вина почти летит вниз, но Шим успевает её поймать и поставить на место.       Всё начинает происходить настолько быстро, что Пак в какой-то момент перестаёт поспевать за действиями Шима. Тот избавляет дрожащее в предвкушении тело от ненужной одежды, снимает с себя мешающиеся брюки и боксеры, а после, надавливая на грудную клетку Сонхуна и вынуждая его распластаться на деревянной, покрытой скатертью поверхности стола, наклоняется и губами касается тазовой косточки. Нежно. Ласково. Осторожно. Мягко. До дрожи в конечностях и быстрого сердцебиения, отдающего сильными ударами в ушные перепонки.        Дорожкой коротких, но чувственных поцелуев Джейк добирается до пупка и оглаживает сияющий и отдающий блеском бриллиант кончиком указательного пальца.       — Это Луна?       — Луна.       — Мне нравится. Тебе идёт, Сонхун.       Внутри взрываются фейерверки от услышанного. Пак ловит тёплый взгляд Джейка и моментально тонет в нём. Неужели Шим может быть таким? Неужели за безэмоциональной и пустой маской всегда скрывалось нечто подобное? Поверить сложно, но Сонхун потихоньку начинает принимать реальность происходящего.       Такой Шим Джеюн сейчас всецело принадлежит ему…       Только ему. Больше никому…       И только сейчас… потом, возможно, его уже не будет рядом…       Мурашками покрывая тело, Джейк исследует каждый миллиметр оголённой кожи, расцеловывает выпирающие кости и доходит до губ, опаляя их горячим дыханием. Сонхун поднимает руку вверх, аккуратно цепляет несколько покачивающихся прядей волос и заправляет за ухо. Чувствует жар чужого тела, что нависает над ним, и сам покрывается холодным потом от какой-то тихой, но сильно головокружительной страсти.       — Поцелуй меня.       И Джейк словно ждал этих слов: губы сталкиваются и принимаются терзать друг друга. Пальцы зарываются в шелковистые волосы, оттягивают их у корня и вызывают приглушённый стон, который Сонхун тут же ловит, закатывая глаза в удовольствии. Ему, очевидно, сносит крышу. Быстро и безвозвратно.       Сонхуну хочется ещё большей близости. Хочется, чтобы кожа касалась чужой, создавая трение и соединяясь в единое целое. Хочется ощутить Джейка в себе, сплестись языками и душами, а после лежать рядом, соприкасаясь плечами, бёдрами, локтями и делясь воздухом и эмоциями.       Упускается момент, когда Шим неожиданно выпрямляется, обрывая поцелуй и забирая с собой всё тепло, и тянется за бутылкой вина, что преспокойно стояла в нескольких сантиметрах от тела Пака. Помутневшим от возбуждения взглядом Сонхун цепляется за блестящие глаза Джейка и с трудом принимает сидячее положение. Низ живота ноет, некая тяжесть оседает в паху, а из головки члена уже вытекает естественная смазка. Держать себя в руках становится с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее.       — Мы так и не выпили, — и Сонхун думает, что Джейк шутит, оттягивает момент или, наоборот, юлит, лишь бы не переходить на более интимный уровень, но после понимает, что никакого озорства на дне игривых глаз нет. Шим серьёзен.       — Хочешь сейчас?       — Хочу. Очень.       За несколько секунд Джейк профессионально открывает бутылку вина, выпуская наружу сладкий аромат вишни, смешавшейся со спиртом. Пак делает глубокий вдох, впитывая нотки алкоголя, а затем притягивает Шима к себе и сплетает щиколотки на пояснице. Принимается расцеловывать горячую кожу, пока Джейк делает несколько больших глотков игристого вина и опрокидывает голову, позволяя Сонхуну слизать капельки пота и провести языком по выпирающим венам.       — Хочешь? — тихо спрашивает, сталкиваясь глазами. Сонхун уверенно кивает, а затем ощущает ладонь, вновь ложащуюся на грудную клетку.       Мокрая спина соприкасается с уже съехавшейся в сторону скатертью, а перед взором предстаёт высокий потолок, украшенный люстрами. Кровь настойчиво звенит в ушах и не позволяет услышать то, что говорит Джейк. Кажется, Сонхун скоро оставит душу на этом столе, переполненном едой, алкоголем и двумя разгорячёнными телами.       Когда Шим неожиданно оказывается сверху и раздвигает колени Пака, чтобы уместиться между ног, Сонхун смеётся. Неужели деревянный стол способен выдержать обоих? Неужели ножки не погнутся, ощутив тяжесть страсти, коей переполнены сердца?       Мысли прерываются в одно мгновение. Кожа покрывается мурашками, а сердце замирает на секунду. Сонхун неосознанно выгибается в спине, когда холодная жидкость, окрашенная в алый цвет, целует его грудную клетку. Капли со скоростью света летят вниз, вырисовывая цветастые дорожки, и добираются до пупка, где безвозвратно теряются. От ощущений морозных и лёгких касаний кружит голову, превращая всё вокруг в сплошной хаос из красок.       Джейк, нависая сверху, широко улыбается, выливает ещё несколько капель алкоголя на идеально белоснежное тело, а затем наклоняется, чтобы слизать бегущие линии на животе. Горячий язык проходится по следам холодного алкоголя, захватывает соски, принимаясь с ними играть и вырывая ощутимо вибрирующие стоны, и скользит к пирсингу на пупке. Сонхун дрожит и мечется по столу, не зная, куда себя деть и каким образом глотать воздух. Возбуждение бьёт по вискам, хочется прикоснуться к заветной плоти и сбросить тяжесть, что давит на паховую область.       — Джейк… Джейк, — с трудом произносит чужое имя, вдыхая разгорячённый воздух. Шим мычит, ожидая дальнейших слов, но от слизывания алой жидкости, похожей на кровь, не отвлекается. — Войди в меня, прошу.       И кажется, что тихий шёпот, похожий на мольбу, становится для обоих последней точкой кипения.       Джейк отстраняется и уже хочет спрыгнуть со стола, как Сонхун, охваченный пламенем возбуждения и нехваткой чужой близости в собственном теле, перехватывает руку Шима за запястье и тянет на себя.       — Я готов. Мне не нужна подготовка, — пленительно улыбается, ощущая, как покрываются румянцем щёки. — И презервативы… давай… давай без них?       — Уверен? — в глазах напротив вихрем крутится ураган эмоций и чувств, но Сонхун цепляет главное — желание слиться воедино.       — Да, уверен. Сделай это.        Джейк кивает и возвращается на место. Однако, прежде чем войти в уже подготовленное заранее нутро, целует поочерёдно внутреннюю поверхность бёдер, кусает мягкую кожу, оттягивая и оставляя красные следы, и только потом подставляет головку, из которой вытекает естественная смазка, к сжимающемуся колечку мышц. Пак тянет дрожащие в предвкушении руки к напряжённому прессу Шима, а затем резко распахивает глаза, выгибаясь в спине.       По телу проходится разряд тока. Джейк входит быстро, но не до конца, позволяя привыкнуть к размеру, и наклоняется, чтобы успокоить нежным поцелуем. И помогает ведь… Сонхун расслабляется, приглушённо стонет, уверяя в правильности действий, и самостоятельно расставляет ноги ещё шире, пользуясь гибкостью.       Стол раскачивается в такт быстрым и страстным движениям, и где-то падают приборы, разнося звон по гостевому залу. Громкие стоны и пошлые шлепки, что создаются из-за резких соприкосновений кожи, ничуть не смущают Сонхуна или Джейка. Один цепляется за другого, царапая спину, а второй мажет губами по всем участкам тела, до которых дотягивается.       Воздуха катастрофически не хватает. Перед глазами всё плывёт.       — Джейк, — выдыхает, а следом выгибается в пояснице и позволяет Шиму обхватить талию обеими руками, притянуть к себе и усадить на крепкие бёдра. Головка члена моментально ударяет по простате, вынуждая Сонхуна захныкать и упасть головой на плечо Джейка. Разрядка близка. Это чувствуют оба.       — М-м?       — Ты уйдёшь?       Шим ощутимо замедляется и цепляет подбородок Пака, заставляя столкнуться взглядами. Наверное, со стороны Сонхун выглядит жалко, с мольбой и надеждой смотря на Джейка, но его это не волнует. Сейчас он готов открыть все двери в собственную душу, лишь бы оставить Шима подле себя.       — Не уйду. Буду с тобой.       И целует с невероятной нежностью…       Сонхун рассыпается в его руках, чувствуя, как пелена слез застилает глаза. Значит, он не останется в одиночестве… не останется умирать от боли, что обязательно пронзила бы сердце при другом исходе событий.       Неважно, на самом-то деле, что будет завтра. Главное — момент, в котором теряются оба и осознают что-то для себя.       И если Сонхун внутренне содрогается от разгорающейся надежды, то Джейк тонет в новых, резко засевших в сердце чувствах…