Любовь не покупается за деньги

Пока Гепард спал — или пытался заснуть, что было более вероятно, — Сампо сантиметр за сантиметром обследовал его квартиру, раз уж представилась такая возможность. Ничего интересного, впрочем, он не нашел: Гепард явно предпочитал ошиваться где угодно еще и будто бы приходил домой только переночевать. Аскетичная, сдержанная обстановка сохранялась и в свободной комнате, выходящей окнами в тупиковый двор — в ней ночевать точно не стоило, иначе сбежать не выйдет, — и в коридоре, и на кухне, как и практически стерильный порядок, словно здесь жил робот-уборщик, а не человек из плоти и крови. Три набора посуды на кухне вызывали больший интерес, как и бутылка бренди, спрятанная в одном из шкафов — уже ополовиненная. Сампо никогда бы не заподозрил, что почти святой командующий Ландау любит выпить, и уже один этот факт вызывал у него здоровое любопытство: сколько еще пороков, не считая уже открытой похоти, скрывалось за безупречной репутацией? Сампо сделал глоток прямо из бутылки и чуть поморщился. Немного алкоголя для того, чтобы хоть сколько-нибудь расслабиться, ему явно не повредит, но стоило помнить, что нужно держать ухо востро — потому что его могли и выследить. Он выглянул в окно, спрятавшись за занавеской — в такую рань там не было никого, не считая старательно метущего двор робота. Может, в него встроили камеру? Может, это просто обострялась его вечная паранойя? Сампо тяжело вздохнул, на секунду позволив образу недалекого жизнерадостного мошенника слететь с лица, но тут же снова собрался. Посуда. Он собирался посмотреть посуду. Фарфоровые тарелки были единственным, что выбивалось из скромной белизны квартиры. Одна — расписанная в легкомысленный цветочек; вторая — ядреного фиолетового цвета с размашистым автографом на задней стороне; и третья — в едва заметную на белом прозрачно-голубую полосочку. У семьи Ландау, если Сампо правильно помнил, было три отпрыска: Сервал, сам Гепард и Рысь. Наверняка и тарелки предназначались им троим. Если бы Сампо решил поспорить сам с собой, он бы поставил на то, что тарелка в цветочек предназначалась для младшенькой, а та, что с автографом — для Сервал. Значит, для Геппи оставались полосочки. Сампо вытащил эту тарелку из шкафа и задумчиво уставился на нее. Полосочки. Что он хотел этим сказать? Выбирал-то наверняка по зову сердца, а личность по окружающей обстановке распознавать получалось лучше всего. И, поскольку ничего более личного здесь не было… Холодный голубой — цвет идеалистов и чистых душой. Белый — цвет одиночества. Ровные почти до остроты прямые линии — что ж, Геппи и правда не любил лгать, а говорил прямо. Ничего нового, только хорошо изученное старое. Сампо потер переносицу. Гепарду стоило быть менее открытым, хотя… что бы это ему дало? Это бизнес Сампо требовал уметь юлить, убегать, скрывать и вертеться ужом на сковородке, а Гепарду такие умения были ни к чему. Глупо мерить его по себе. Он скривил губы и достал чашку в тот же цветочек с другой полки. Рысь ничего не узнает, а если узнает, то простит, что злой чужой дядя пил из ее кружки. Сампо заварил найденные остатки чая и, немного подумав, щедро добавил в него бренди. Сел за стол и обхватил чашку отчего-то слишком холодными ладонями, согревая их и наконец-то пытаясь в спокойной обстановке обдумать, как быть и что предпринять. Некоторое время ему действительно стоило не высовываться — это он знал точно. Здесь его никто не будет искать: о том, что он трахался с Гепардом при любой удачной возможности, не знал никто — уж об этом Сампо позаботился. Для всех их взаимоотношения заключались лишь в бесконечно увлекательной игре в кошки-мышки, и дом Гепарда — последнее место, где он стал бы искать пристанища. Сампо, конечно, очень старательно притворялся дурачком, но даже самая глупая мышка не полезет к кошке прямо в лапы. Поэтому здесь он в безопасности. Ровно до того момента, пока Гепард случайно не проговорится о том, кто скрывается в его родных четырех стенах. Зависеть от других Сампо терпеть не мог. Особенно в настолько щекотливых ситуациях, когда на кон была поставлена его жизнь. Он знал о Гепарде слишком мало, чтобы судить о том, как быстро разлетится новость, что Сампо прячется под его крылышком. На первый взгляд Гепард оставался безупречным человеком чести, но Сампо знал, как часто за хорошеньким личиком и моральными принципами прячется портал в Фрагментум. Каким бы правильным Гепард ни казался, совсем уж доверять ему не стоило. А значит, все разговоры о «бизнесе» стоило сводить на «нет» сразу и безоговорочно. Итак, пока он будет прятаться у Гепарда. За это время нужно успеть обдумать, как разрулить ситуацию, и как можно скорее приступить к делу. Сампо глотнул чай и поморщился: этот сорт с бренди не сочетался совсем. И тем не менее, по телу уже разливалось приятное тепло, а глаза, утомленные после бессонной ночи, медленно, но верно закрывались. Пожалуй, ему стоило прилечь. Он отставил чашку и направился в спальню. Сампо ожидал увидеть в комнате что-то вроде узкой кровати без опознавательных знаков, но Гепард лежал на двуспальной, зарывшись под пуховое одеяло. Сампо прищурился, глядя на него: значит, вот кто здесь ценитель комфорта. — Ты так и будешь стоять в дверях? — ровно спросил Гепард. — О нет, я разбудил своего спящего красавца, — посетовал Сампо. — Я не спал. — И что интересного показывают на потолке? Гепард вздохнул: — Ничего. Я думал, ты решишь лечь в гостевой. — Там холодно и нет тебя под боком, — ухмыльнулся Сампо, делая шаг к кровати. Замер на секунду и попросил: — Выдай мне гостевое полотенце. — В шкафу, — коротко ответил Гепард. — Третья полка. Забрав полотенце, Сампо ополоснулся, смыл с себя пот и грязь, и только затем вернулся в спальню. Гепард все так же лежал, закинув руки за голову и сосредоточенно глядя в потолок. — Не спится? — спросил Сампо. Гепард кивнул, не отрываясь от своего несомненно увлекательного занятия. Сампо почесал затылок и, скинув полотенце с бедер, нырнул под одеяло, устраиваясь рядом. — Ну а я собираюсь хорошенько отоспаться, — поделился он, будто бы невзначай водя пальцами по крепкому прессу Гепарда. — Тяжелая выдалась ночка. — Я уже понял, — отозвался Гепард. — Кому ты перешел дорогу? — Меньше знаешь — крепче спишь. — Я мог бы помочь. — Ты можешь помочь другим способом, — промурлыкал Сампо, придвигаясь к Гепарду ближе. — Ты собирался отсыпаться. — Я открыт для любых предложений. — Раз так, то предлагаю поговорить, И все-таки рассказать, что случилось. Сампо едва не цокнул языком, но вовремя сдержался. Вместо этого он скользнул ладонью ниже, замирая в опасной близости от резинки трусов Гепарда. Щеки того едва заметно порозовели. — Я ожидал от тебя предложений другого рода, — сознался Сампо, забираясь пальцами под белье, но все еще не трогая член. — Сампо. — Да-да? — мягко спросил тот и накрыл ладонью ствол. Гепард сипло выдохнул и прикрыл глаза. Щеки у него заалели окончательно, и Сампо не смог сдержать победной улыбки. Белые стены, белые полы, белое постельное белье, белые шторы. Все это так и кричало о том одиночестве, в которое Гепард сам заточил себя своей безупречной репутацией. Был ли кто-то кроме него, Сампо, кто отважился бы не только сделать командующему Ландау пару-тройку непристойных предложений, но и исполнить их? Сампо не сомневался, что совершить такое хотелось бы многим, но… Гепард выглядел слишком светлым, слишком чистым и слишком непорочным, чтобы пачкать его хотя бы даже мыслью о сексе. Но светлое смотрится чище и ярче на фоне темного. Сампо лениво водил рукой по члену Гепарда, уперевшись локтем свободной руки в подушку и устроив щеку на ладони — любовался. Светлые ресницы подрагивали, дыхание стало прерывистым, а сам Гепард уже скорее по привычке кусал губы, сдерживая рвущиеся стоны. — Мы у тебя дома, — напомнил Сампо, чуть крепче сжимая ладонь. — Можешь не бояться, что нас услышат. Гепард открыл было рот, чтобы ответить, но Сампо тут же ускорил темп, и с его губ сорвался почти жалобный стон. Тоже своего рода маленькая победа, и Сампо решил обязательно ее закрепить. Он обвел большим пальцем головку и вновь двинул сжатой в кулак ладонью, уже гораздо медленнее. Гепард всхлипнул и требовательно вскинул бедра — жадный до удовольствия и до близости. Вряд ли теперь он думал о том, во что вляпался Сампо, а если и нет — то отвлекаться на такие досадные мелочи вряд ли хотел. Что Сампо было абсолютно на руку. Он снова ускорил движения, и Гепард все-таки кончил в вовремя и заботливо подставленную ладонь. Сампо вытащил ее из-под одеяла и с задумчивостью принялся рассматривать сперму. — И что интересного ты там пытаешься найти? — слабо спросил Гепард. — Думаю, она украсила бы мое лицо, — легкомысленно отозвался Сампо. — В следующий раз кончишь на него. — Сампо… — простонал Гепард. Тот перевел на него взгляд: Гепард прятал лицо в ладонях, но краска, дошедшая до ушей, выдавала его смущение. — А что не так? — искренне удивился Сампо. — Все так, — глухо отозвался Гепард. — Просто… — Просто ты не привык открыто говорить о таких грязных штуках? — Вроде того. — Я это исправлю, — авторитетно заявил Сампо. — И кажется, я уже говорил тебе не стесняться меня… вспомнить бы, когда… — В нашу вторую… встречу. — Да, точно. Он замолк, изрядно озадаченный тем, что Гепард помнил такую незначительную мелочь. Все это Сампо сказал просто так, к слову пришлось — а Гепард, похоже, помнил их второй быстрый перепих до мельчайших подробностей. Оставалось только надеяться, что у него просто хорошая память. Гепард тоже молчал — лежал с закрытыми глазами, а через какое-то время глубоко и мерно задышал — заснул. Сампо покосился на него, потянулся, вытащил из пачки салфеток на тумбочке чистую и вытер ладонь. Ему бы тоже стоило поспать — но адреналин все еще играл в крови, вызванный одновременно и побегом, и хождением по лезвию в разговоре с Гепардом. Сампо не сомневался, что тот рано или поздно — и скорее рано — вернется к этой теме и вновь постарается выпытать, что произошло, но так подставлять себя Сампо хотел меньше всего. Понимал он и то, что такого хода — отвлечения сексом — хватит только до той поры, пока Гепард не пресытится и не начнет мыслить здраво, а не только членом. Значит, стоило придумать отходной путь. Точнее, даже еще с пару десятков отходных путей. И дело было даже не в том, что Сампо перестраховывался, нет. Скорее, в том, что Гепард для Сампо так и оставался загадкой, несмотря на всю свою открытость. Они были слишком разными: он, из Надземья, праведный Среброгривый страж, блюститель порядка, отпрыск аристократов — и Сампо, из Подземья, жулик, вор и обманщик, добывавший все своими усилиями и даже не помнящий своих родителей. Они разнились как черное и белое, контрастировали друг с другом настолько, насколько вообще это было возможно. Именно поэтому Сампо не предугадывал и попросту не понимал его мотивов. Именно поэтому он не всегда знал, чего от Гепарда ждать. Казалось бы, все лежало на ладони — Гепард не скрывал ничего, не считая их длительной интрижки, за что Сампо был ему изрядно благодарен, — и тем не менее понять ход его мыслей иногда казалось недостижимой задачей. Они словно говорили на разных языках, но Сампо нравились сложные дела. Он вытянулся на кровати и закрыл глаза, надеясь хотя бы задремать. Ему это почти удалось — но в какой-то момент он ощутил тепло чужого тела, а следом за ним — руку, перекинутую через торс. Гепард жался к нему во сне и пытался обниматься. Сампо открыл глаза и покосился на него: просыпаться Гепард и не думал, наоборот, спал будто бы еще крепче. Это было даже мило. Сампо не удержался — потрепал его по волосам и только после этого вновь закрыл глаза, привыкая к новой позе. Странно, но в этот раз его сморило быстрее, чем в прошлый, и сон был глубоким, спокойным и до приятного одурения пустым. То, что нужно усталым сознанию и телу.