Любовь не покупается за деньги

— Такие отбросы не стоят моих извинений, — продолжил Лаймштейн. — Кроме того, он пытался облапошить меня. Думаю, ты понимаешь, насколько я на него зол. — Это не причина похищать людей и держать их под дулом пистолета, — холодно возразил Гепард. — Действуя в рамках закона… — Можно погрязнуть в бюрократии и месяцами ждать ответа на запрос. Тебе ли этого не знать? Ну да ладно, командующий Ландау. Мы здесь собрались не для того, чтобы говорить о Коски. Мне нужна твоя помощь. Любопытно. Значит, все это время Лаймштейн гонялся не за Сампо, а за Гепардом? Дело принимало совершенно удивительный оборот, но что-то не сходилось. — Тогда выпусти его, — ответил Гепард. — И потерять такой рычаг давления? — Лаймштейн цокнул языком, и Сампо все-таки вывернулся из хватки охранника, чтобы на долю секунды успеть углядеть безмятежное, спокойное лицо Лаймштейна. Сколько же козырей было припрятано у него в рукаве? У Сампо тоже имелся один, но, как и всегда в карточных играх, нужно было дождаться подходящего момента. Он заерзал, прижимаясь к спине Гепарда теснее, и крепче сжал нож. Тихонько тряхнул второй рукой — в ладонь скользнул еще один. У него будет около пары секунд, прежде чем по нему откроют огонь, и за это время нужно успеть сделать все, чтобы они могли вырваться на свободу. — Не смей даже притрагиваться к Сампо, — почти прорычал Гепард, и Сампо впервые слышал столько ярости в его голосе. — О, поверь мне, я его не трону. В обмен на твою помощь я отпущу вас обоих. — Что тебе нужно? — Помнишь моего сына, Уоллеса? — пытливо спросил Лаймштейн. — Вы наверняка встречались на приемах. Гепард промолчал. — Уоллес очень хотел найти себе друга и связался с плохой компанией. Почти как ты — у вас много общего. Возможно, однажды вы подружитесь, но сейчас я не об этом, разумеется. Наверняка к тебе на стол уже попало дело об убийстве и изнасиловании помощницы в цветочном магазине. Опять же — с бюрократией уже тянется время, и за расследование пока не взялись всерьез. Я хочу, чтобы ты сам вел это дело, и чтобы ни одна ниточка не вела к Уоллесу. — Я не стану этого делать, — Сампо почувствовал, как Гепард покачал головой. — Преступник должен быть наказан. — Тут я с тобой целиком и полностью согласен, — в голосе Лаймштейна послышалась вязкая патока. — Отрезать ему палец. Сампо округлил глаза и дернулся в веревках, старательно делая вид, что ему страшно. Нужно было, чтобы охранники подошли к нему ближе. Тогда у него получится их обезвредить. — Не надо! — выкрикнул Гепард. — Я… — Не соглашайся, — прошипел Сампо и пихнул его локтем. — Не смей соглашаться! — Но… — Обойдусь без пальца. — Сампо! Он не стал ничего отвечать, лишь пристально следил за тем, как двое охранников приближались к нему шаг за шагом. Оставалось немного. «Давайте же, — подбадривал Сампо мысленно, — наклоняйтесь». В тот же миг, когда руки потянулись к нему, он резким движением разрезал веревки, которыми их связали вместе, и полоснул по шеям обоих охранников отточенным жестом. Кровь хлынула — конечно же, он перерезал артерию. Раз, два, двоих уж нет. В следующее мгновение нож из правой руки полетел по выверенной траектории, а ветер, поднятый Сампо, лишь ускорял движение. Еще двое, те, кто пришли с Лаймштейном, рухнули на пол. Три, четыре, мы наедине. Он поймал нож и разрезал веревку у себя на ногах. Быстро вскочил и одним прыжком оказался возле Лаймштейна. Прижал лезвие к его горлу и легко провел, оставляя царапину. — Не стоит недооценивать отбросы, — посоветовал он и кинул свободный нож Гепарду. — Сукин сын, — процедил Лаймштейн. — Ты знаешь, сколько моих людей снаружи? Стоит мне позвать их… — …И я перережу тебе горло, как ты и сам прекрасно понимаешь, — почти пропел Сампо. — Так что теперь моя очередь предлагать сделки, Гепард для этого слишком законопослушен. Так вот — ты проводишь нас через всю свою охрану и остаешься жив. Стоит тебе пикнуть — и твой труп найдут в снежных пустошах очень нескоро… если, конечно, вообще найдут. — Я вам нужен. — Несомненно, но не отбрасывай варианты, когда можешь оказаться бесполезным. Геппи, все хорошо? Тот уже стоял и задумчиво разминал руку — Сампо успел запомнить эту его привычку. — Со мной — да, — ответил Гепард и шагнул к ним. Увидев, как напряглись мышцы на его руке, Сампо поспешно убрал нож. И вовремя — кулак Гепарда врезался в скулу Лаймштейна. — Ого, — восхитился Сампо. — А с ним — нет, — закончил Гепард и тряхнул рукой. Сампо рассмеялся и упер кончик ножа между ребрами Лаймштейна, панибратски устроив свободную руку у него на плече. — Это тебе за палец, — пояснил Гепард, глядя на дверь. — За остальное ты ответишь по закону Белобога. Лаймштейн хмыкнул. Сампо понимал, почему: его денег хватит, чтобы дать взятку в суде. Даже с ножом у сердца этот ублюдок чувствовал себя хозяином положения, и Сампо не удержался: надавил на рукоять так, чтобы лезвие вспороло одежду и оцарапало кожу. Лаймштейн гулко сглотнул и — Сампо мог поклясться всеми своими удачными сделками — еще и побледнел. — Пойдем, — произнес Сампо и шагнул к двери, заставляя Лаймштейна идти все так же рядом. Они открыли дверь. Прямо за ней ждали двое, и Сампо снова чувствительно ткнул Лаймштейна в бок. — Не стрелять, — поспешно произнес он. — Пусть передадут то же по остальным постам, — вмешался Гепард. — Разумно, — согласился Сампо и вновь царапнул Лаймштейна ножом. — Слышал, что он сказал? Теперь было проще — всегда проще, когда есть ценный заложник. И все-таки что-то было не так: интуиция Сампо била тревогу, и чем дальше они шли, тем сильнее сосало под ложечкой. Они были уже возле выхода, когда на периферии зрения мелькнула знакомая черная тень. Сампо действовал на инстинктах — быстро развернулся, толкая Лаймштейна перед собой и закрываясь им. В следующую секунду его пихнули в плечо. Удержать равновесие не получилось, и Сампо, выпустив Лаймштейна, рухнул на спину, тут же придавленный Гепардом. Искорки холода на мгновение окутали его, а затем громыхнул выстрел. Сампо смотрел, как расширились глаза Гепарда, как он закусил губу, сдерживая стон боли. Поднял руку, касаясь его спины — ладонь окрасилась кровью. — Нет, — прошептал Сампо. — Нет-нет-нет, не смей, слышишь, не смей отключаться, а тем более умирать. Гепард с трудом кивнул. — Я попытаюсь… — Сампо сглотнул и осторожно сдвинул Гепарда с себя. Присел рядом, пытаясь оценить масштаб проблемы. — Я попробую остановить кровь. Ты только глаза не закрывай. Хорошо? На краю сознания мелькнула мысль: Лаймштейна увели. Он не знал, как скоро их снова попытаются схватить, но времени явно было слишком мало. Дерьмо. Дверь позади него хлопнула. — Не двигаться! — послышался приглушенный шлемом голос. — Вы аресто… — Отставить… лейтенант, — по голосу слышалось, как тяжело Гепарду давалось говорить. — Очистить помещение. Всех, кого найдете — обезоружить и в тюремные камеры. — Да, сэр! — Ему нужен врач, — вмешался Сампо. Руки тряслись так, что будь у него в руке бомба, она бы уже сдетонировала. — И как можно быстрее. Из-за спин стражей вышла Наташа. Когда они успели спеться? Сампо отодвинулся, когда она присела рядом с Гепардом и задрала на нем куртку. Смотрел на нее внимательно: она покачала головой и повернулась к нему: — Его нужно транспортировать в клинику. — Она достала из поясной сумки бинты, знакомый флакон с обезболивающим и антисептик. — Пуля вошла неглубоко, но задела артерию. Пока я могу только остановить кровь, а уже в клинике можно будет попытаться вытащить пулю. — Он… — Выживет, если не потеряет слишком много крови. Сампо кивнул и подполз ближе. Взял Гепарда за руку, пока Наташа обеззараживала рану и накладывала повязку, и не выпускал его ладонь до самого конца процедуры. — Как вы узнали? — спросил он. — Взрыв в квартире командующего Ландау наделал много шума. Его искали. — Долго искали, — проворчал Сампо. Появись они чуть раньше, Гепард был бы цел и невредим. Но, похоже, без него функционировать стражи не могли. Или могли, но очень плохо. — А еще в Подземье неизвестным образом появился новый подросток, — продолжила Наташа. — Его привели ко мне. И он рассказал, что нашел тайный ход. Я предположила, что это твой, но ты так и не появился в Подземье. А еще не стал бы раскрывать детям свои секреты. — И ты решила меня поискать. — Именно. — И ваши со стражами пути пересеклись. — Разумеется. Командующий Ландау, — позвала Наташа. — Сейчас мы переложим вас на носилки. Гепард едва заметно кивнул. Сампо помог устроить его на носилках, которые подняли двое рядовых. Дорога до клиники в Подземье оказалась неблизкой, но Наташа настояла, чтобы его несли туда. Сампо понимал, почему: там она знала все и не потеряла бы времени на поиски нужных инструментов. Сердце стучало так часто, что пульс зашкаливал. Приходилось сжимать зубы, идти рядом, периодически крепко стискивать ладонь Гепарда, чтобы тот не отключался. И посматривать на повязку: она медленно, но верно пропитывалась кровью. В клинике Гепарда тут же переложили на операционный стол за ширмой. Сампо собирался остаться там же, но Наташа настойчиво выпроводила его в общий зал. Он мерил шагами крохотное помещение клиники, с трудом удерживаясь, чтобы не заглянуть за ширму. Считал, сколько раз скрипнули половицы, чтобы хоть как-то отвлечься. Сжимал ладони в кулаки так, что пальцы едва не сводило. С каждой минутой беспокойство нарастало, и приходилось раз за разом напоминать себе, что Наташа почти не ошибалась в диагнозах, и если сказала, что Гепард выживет, то так тому и быть. Наконец Наташа махнула рукой из-за ширмы, и Сампо едва ли не опрометью бросился на зов. — Я вытащила пулю и зашила артерию, — спокойно отчиталась она. — И дала ему немного снотворного — он все порывался встать и узнать, как прошел арест. — Это на него похоже, — покачал головой Сампо. — А еще он спрашивал, все ли с тобой в порядке, — на губах Наташи появился намек на улыбку. — Ох уж этот командующий Ландау, — протянул Сампо, глядя на него. — Беспокоится обо всех, даже о тех, кого терпеть не может. — Сампо. — Что? — О том, что вы вместе, ходят слухи уже не первую неделю. Так что хватит притворяться и дурить ему голову. — Я не просил у тебя совета. — Он бесплатный, — хмыкнула Наташа. — Пользуйся на здоровье. Она вышла, чтобы заняться другими пациентами, и Сампо осторожно опустился на край больничной койки. Гепард спал на животе, трогательно обняв подушку. Сампо вздохнул и провел тыльной стороной ладони по его щеке. Наташа была права. И когда Гепард очнется, Сампо все ему расскажет. *** Сампо не помнил, когда успел потерять бдительность и задремал. Сквозь сон он почувствовал ласковое прикосновение к щеке, совершенно машинально потерся об ладонь и только после этого встрепенулся, сгоняя с себя сон. — Привет, — тихо сказал Гепард. Он полусидел на койке, подоткнув подушку под поясницу, и смотрел на Сампо с такой невыразимой нежностью, что становилось больно. — Привет, — отозвался Сампо и поймал его ладонь, прижимаясь губами к костяшкам. — Я успел за тебя испугаться. Не делай так больше. Гепард усмехнулся: — У меня не было выбора. — Выбор есть всегда, — философски изрек Сампо. — И теперь я тебе должен, между прочим. — Можешь не возвращать. Получается, это я втравил тебя в эту передрягу. — Возможно. Но мне кажется, тут виноваты мы оба. Жаль, подробностей не узнаем. — Узнаем. Лаймштейна арестовали по дороге к его особняку. Его сына тоже. — Они выиграют суд, Геппи. — Маловероятно. — Взятки решают все. — Не когда в деле замешано и Надземье, и Подземье. Дело взято на контроль госпожой Броней и Зеле. — Да она же меня терпеть не может! — Кто из них? — Зеле, конечно же. Не знаю, как она на это согласилась. — С ней поговорили и Броня, и Наташа. — О. Гепард заерзал на подушках и поморщился. — Наш маленький секрет больше не секрет, — задумчиво произнес Сампо. — Наташа сказала, что об этом судачат достаточно давно. — Похоже на то. Иначе ты не стал бы приманкой. — Да уж, — рассмеялся Сампо. — Быть наживкой я еще не пробовал. Обычно получается наоборот. Гепард чуть улыбнулся и накрыл его ладонь своей. Вот он, нужный момент. Сампо набрал воздуха в грудь и скороговоркой выпалил: — Я тебя люблю. Гепард в ответ вздернул бровь и уточнил: — Ты же хотел секс без обязательств. — Знаешь, когда секс без обязательств пытается умереть на твоих руках, хочется хотя бы относительно узаконить отношения. Кажется, он сказал что-то не то, потому что Гепард нахмурился и отвернулся. — Мне не нужна жалость, Сампо. — О Клипот, — Сампо вздохнул и сжал его ладонь. — Я не это имел в виду. — А что же тогда? — Что в тот момент я окончательно понял, что ты мне небезразличен. И что если ты умрешь… ну, мне будет очень больно. Гепард снова перевел на него взгляд и тихо произнес: — Я тоже тебя люблю. — Наконец-то, — послышался из-за ширмы голос Сервал, и они оба чуть не подпрыгнули. А следом к койке шагнула она сама: с термосом и двумя сумками. Одну Сервал пихнула в руки Сампо, и тот тут же заглянул внутрь: его бомбочки, в целости и сохранности. Термос оказался в руках у Гепарда. Сервал растрепала ему волосы и широко улыбнулась. — Ты подслушивала! — возмутился Гепард, но термос из рук не выпустил. — Если тебя это утешит, это получилось случайно. — Не утешит. — Вот и живи с этим. А ты, — Сервал повернулась к Сампо с пугающей улыбкой. — Если разобьешь Геппи сердце, я разобью об твою голову гитару. Сампо поднял ладони вверх: — Даже в мыслях не было. — Вот и славно. Оставлю вас наедине, мальчики. Вам наверняка есть что обсудить. И не только, — она подмигнула, похлопала Гепарда по плечу ободряюще и скрылась за ширмой. — Если бы ты спросил, кого я боюсь, — шепотом произнес Сампо, — я бы ответил, что твою сестру. Гепард склонил голову на бок: — Она иногда бывает пугающей. — Не то слово, — рассмеялся Сампо и наклонился, ловя губами его губы. Он не врал Сервал: любовь к Гепарду слишком глубоко пустила корни в его сердце. Жаль, что для того, чтобы понять это, пришлось пройти через столько. И эту информацию Сампо в кои-то веки не хотел продавать. Потому что теперь он понимал: если что-то и не продается или не покупается за деньги, то это — любовь.