Ключевые особенности

Стягивает носочек белый и бросает, не глядит даже. Раздражает очень. Фремине и обувь к стенке в прихожей ставит, и носки аккуратно складывает. Даже перед тем, как в корзину для белья кинуть. — Люблю твои ножки. Большей вульгарности, чем ежедневно от брата, он за всю жизнь не слышал. Эта проклятая эпатажность шоумена, эта манера выстраивать речь так, чтобы каждое слово провоцировало на восхищение, гнев или любую чуждую Фремине в своей силе эмоцию. Лини кусает его лодыжку: царапает легонько зубами и прикусывает кожу до слабого следа. От завершающего поцелуя нога дергается, и Фремине едва не заезжает брату коленом по грудной клетке. — Тише, тише, — повторяет и зацеловывает кожу от лодыжки до ступни, держа брата крепко. Заставить Фремине дрожать, — извиваться, — его цель в любом случае. Язык щекочет косточку щиколотки, и Фремине по инерции пытается выдернуть ногу снова, но хватка брата все равно сильнее. «Ловкость рук», верно? — Хватит, у меня еще дел много, — шипит и в попытке отвести ступню касается ею прямо мягкой щеки Лини. Тот только с лукавой улыбкой поворачивает голову, чтобы поцеловать в самый центр. И в пяточку. Кончик языка ведет дорожку слюны до аккуратных пальцев. — И ногти стрижешь очень мило. Такой красивый во всем. Пальцы его ноги уже у губ Лини, а единственное, чего хочется — вцепиться в подушку, под которой лежит голова, и закрыть глаза покрепче. Не видеть этого извращения. Но чувствовать. — Про рыб своих позже допишешь. Что у тебя, новый доклад? — Это важный реферат... — обрывает речь всхлипом. Язык Лини добрался до ложбинки между мизинцем и безымянным: он водит одним только кончиком, но слюна размазывается по пальцам. Губы вовсе накрывают оба, и Лини, прикрыв глаза, их посасывает, не забывая проводить языком между. Без руки, зажимающей рот, стон Фремине вышел бы слишком громким. — Не прячься, боже. — Выпускает пальчики изо рта и осторожно целует, словно что-то совсем хрупкое и ценное. — Какая у тебя тема? И язык глубоко и медленно проходит между каждой из пар аккуратных пальчиков Фремине, пока тот пытается выговорить: — Эколого-морфологическая характеристика репродуктивных циклов туводных рыб в реконструированных водоемах, — выдает без запинки, к концу тараторя до едва внятных звуков, и шумно сглатывает. Кадык дергается, а попытка вдохнуть через рот превращается в отрывистый гортанный стон. Как тут еще, когда Лини посасывает его пальцы с таким лицом. Даже минет не с таким наслаждением делает. — Хватит. Попытка отдернуть ногу размазывает по лицу Лини его же слюну, когда в щеки мягко впечатываются нежные влажные пальчики. Так Лини бы сказал. Он умиляется каждой части тела брата. — Что творят твои пальчики... — Вот же. Фремине закатывает глаза, но расслабляет ногу, позволяя Лини снова вцепиться в его коленку и ухватить крепко. — Ты можешь не описывать это так подробно? — просьбу брат все равно не выполнит, и сам Фремине говорит это без особого возмущения. Но попытаться стоило. — Подробно? — смешок. Ухмылка Лини кажется такой же частью грима, как алая капля под глазом. — Тебе не нравятся комплименты? Он тянет и кладет себе на плечо вторую ножку. Носок стягивает зубами, уцепившись за край, и носом проводит вдоль ступни до самого края пальцев. Чтобы не дрожать сильно, Фремине вцепляется в простынь. Это щекотно, в конце концов. Зовет Лини по имени ласково. И неясно — просьба отстать и дать Фремине вернуться к рабочему столу или мольба продолжать вылизывать кожу на пятке и впускать юркий язычок между пальцев. Помимо мокрого звука слюны Лини сам поскуливает от удовольствия тихо, и это только мешает сопротивляться. Фремине никуда не сбежит, пока внизу живота так приятно тянет. И пока глаза брата закрыты, и он не может увидеть, до насколько бурной реакции доводит хрупкое тело. — Если правда хочешь заняться учебой, могу оставить тебя вот так. С новой ухмылкой он отстраняется и, опуская, сгибает ноги Фремине в коленях, широко расставляя их. Почти раскрывает брата перед собой. Только шорты мешают, но последнее слово, к сожалению, не за Лини. Коленки дергаются, и Фремине сводит ноги вместе тут же, поджимая бедра. Напряженному члену от этого не лучше, но он не хочет оставаться в такой позе перед братом. Потому что сам представляет, как тот наклоняется ближе, приставляя плотнее свой пах. Нет, нет. Не сейчас. — Чудо мое, — смеется и наклоняется все же, но только целует Фремине в красный вспотевший лоб, убирая челку. — Загляну тогда ночью? — Я не управлюсь за оставшиеся пару часов. И Линетт вернется домой. — Отводит взгляд в сторону. Голос должен звучать как резкий отказ, но выходит неуверенное бормотание, будто в чем-то Фремине сомневается. Ладони Лини вцепляются в коленки и решительно их разводят в стороны. Это не было трудно. Бедра брата расслаблены. — Значит, лучше сейчас? И очередная ухмылка тонет в поцелуе, когда Фремине послушно пускает его язык в свой рот.