новый роман

Солнце уже начинало заходить за горизонт, одаривая комнату писателя мягким светом, небрежно ложащимся на мебель, рукопись и всё вокруг, словно пытаясь ухватиться и не быть забранным далью. Стоило лучам нехотя распрощаться с Йокогамой, как на город начала ложится лёгкая, совсем невесомая мгла, приятно окутывающая её жителей. Тишину особняка разрезало острое лезвие, стоило входной двери хлопнуть. Вскоре на лестнице, совсем рядом с кабинетом, послышались шаги, чей хозяин вскоре оказался в помещении. - Обними меня, пожалуйста. – уверенно, но тихонько проговорил американец, стоя спиной и вглядываясь в открывавшийся сквозь высокие окна пейзаж. Улыбка на секунду покинула лицо детектива, успевшего насторожиться такой просьбе, но тон, с которым она была произнесена, немного утешал. Брюнет медленно подошёл к возлюбленному, всё также любующегося яркими ночными огоньками, и обнял со спины, подныривая под руки, аккуратно касаясь ладонями плеч, притягивания. Тяжёлая, точно медная, голова По чуть откинулась назад, едва касаясь макушки партнёра. Рядом с Эдогавой спокойно; в зелёных омутах нежится умиротворение, которого порой так не хватает Эдгару, что в нём хочется утонуть, отдавшись солнышку рядом с ним; тёплые ладони мягко обхватывают светлое, вечно замерзающее тело, пробуждая желание обнять, прикоснуться, почувствовать приятный жар, в котором хочется раствориться, не задумываясь о том, что позже нужно будет собраться. Разве это важно, когда вы таете от каждого прикосновения любимого, который рядом; вот, руку протяни, коснись мягких прядей; хочешь, заройся в них, поцелуй в макушку и ощути этот приятный карамельный, слегка ягодный аромат? - Спасибо. – спустя пару минут, подал голос писатель, не решаясь отстраниться. - Всё хорошо? – с беспокойством спросил Рампо, начиная медленно, потихонечку отходя.  - Да. – улыбка на фарфоровом лице сказала о многом, отодвигая слова на второй план, пока изумруды наслаждались такой очаровательной картиной. – Я просто пишу роман. – По усмехнулся, а бабочки в животе детектива начинали щекотать, делая улыбку ещё шире. – Я решил попробовать прописать любовную линию. – краешек губ дрогнул, а глаза заискрились, опустившись. – Там будет похожая сцена. – он отдалился на пару шагов, подходя к рабочему месту и опираясь на его поверхность. – Я хочу её прописать, пускай и не во всех подробностях, но как можно эмоциональнее, и ты мне сейчас в этом помог. Эдогава просто застыл, порой забывая дышать. Сколько он подарил ему улыбок? Три? Четыре? И это всё за пару минут? Это слишком большая редкость, чтобы мысленно не пометь этот день чудесным. - Учитывая то, как ты загорелся этой идеей, я надеюсь увидеть эту историю. – на лицо напросилась привычная, немного хитрая улыбка. - Ты обязательно её увидишь. - протянул Эдгар, когда к нему подошёл возлюбленный, упираясь руками по обе стороны от него, чуть выгибаясь в спине и задирая голову. Американец потянулся за поцелуем, который ему любезно подарили, пожалуй, также, как и он улыбки. Такие дни, когда По сияет, погружаясь в написание нового произведения, были особенно дороги и любимы обоими парнями. Рампо часто сидел рядом, что-то читая, порой пробегаясь глазами то по черновикам, то по прошлым работам писателя, иногда помогая с поиском синонимов, чтобы не совершать повторения, так нелюбимые шатеном, а мог просто составить компанию, невзначай поглядывая на выверенные действия, тонкие и светлые пальцы, изящно держащие перо, проходящее по бумаге, приятно шурша, чувствуя разливающееся по венам тепло лишь от одного взгляда сверкающих глаз.