Херуифи:весы фатума

Flashback. Этот день был длинным. Девушка семнадцати лет тяжелым на вид движением смахивает едва накопившийся пот с лица и принимается натирать скопившуюся за день посуду в своеобразном горшке, сев на корточки. Поздний ветер мягкими касаниями поглаживает лицо, оставляя за собой приятное послевкусие, пока в мыслях молодой особы крутится лишь злосчастное желание свалиться в кровать и потратить остаток жизни в мертвом сне. “Осталось совсем немного, не сдаваться, кому сказала! Жди меня, моя кроватка.” - девушка почти страдальчески хмурится, когда ее внимание привлекает слишком уж сильное ощущение чьего-то взгляда на себе. Недоуменно обводя глазами безмолвную местность вокруг, она встает, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, как переминается провинившийся ребенок перед отчитывающей его матерью за непослушание. И тут ее взгляд падает на высокий силуэт, стоящий неподалеку от дома, почти неуловимый за тенью теперь уже выделяющегося деревца. На вид мужчина - от этого и страшнее, но лица разглядеть не удается никакими усилиями. Слишком хорошо скрывается. “Так, ну, тетушка сейчас дома, так что мой крик в случае чего не останется бесполезным. Напуганная овечка идет прямо в пасть голодному волку, и это на все сто процентов самое глупое решение в ее жизни. Ну что ж, гарантирую тебе, мой кровожадный зверь, что моя плоть придется тебе по вкусу.” - мотает головой, выметая пришедшие под ручку с тревогой шутливые мысли. Словно этим она успокоит себя. Глупость. Первый шаг выходит очень неуверенным, и девица едва ли не проклинает себя тысячами бесами за такое беспечное решение. Адреналин бурлит в крови, приливая к ушам, рукам и даже кончикам пальцев. Он заставляет поджавшую хвост девушку сделать следующий шаг уже более мужественно, скрывая давящий страх за туманом решимости. Она резко останавливается, когда на ум приходит до безумия ужасная идея, и рука бы уже сто раз ударила себя по лицу, но сейчас нельзя показывать страх. - Эй, - первое слово дается неуверенно, голос предательски дрожит, обнажая эмоции, но мисс любой-упадет-от-страха-только-поймав-мой-гневный-взгляд всеми силами старается подавить в себе панику, оставляя только твёрдость в действиях. Пытаясь унять дрожь в конечностях, она намеренно принимает более расслабленную позу, и хотя и самой понятно, что это выглядит слишком напускным и театральным, она чуть склоняет голову набок, переставляя каменеющую ладонь на талию. - никогда не думал, что произойдет, если в одном месте окажутся два человека, и оба - убийцы? Дева не могла разглядеть лица незнакомца, но готова была поклясться - сквозь тень она заметила самодовольную, насмешливую ухмылку, не предвещающую ничего хорошего. Вдруг ее таинственный волк развернулся и скрылся в густоте листвы. Ошеломленная, она просто впала в ступор на некоторое время, не решаясь подойти ближе, но ноги сами выстелили путь к месту его недавнего нахождения. Дева делает последний шаг. Остерегается. Мысленно борясь с желанием спрятаться куда-нибудь в угол, она резко подается вперед, вглядывается в темноту… ни души. End of a flashback. Набрав в корзинку все самые лучшие фрукты, что смогла выбрать, радостная девушка поспешила направиться домой, чтобы помочь тетушке с бытом. “Странно, погода гневается. Всего минут десять назад было солнечно. Плохо…” - подняв глаза к неспокойному, серому небу, задумалась горожанка. И вправду, почти всегда здесь было светло и мирно, и даже если происходили какие-то изменения, то они не были такими резкими. Отмахнувшись, дабы не заполнять свою “светлую и безгрешную” голову такими вещами, она направилась в сторону своего домика. Жизнь в Византии под присмотром неродной женщины не была простой, однако они нашли общий язык и спустя время стали очень близки, почти как семья. Родную мать сирота совсем не помнит, да и, может, это к лучшему. Она старается об этом не думать лишний раз, хотя иногда по ночам мысли все же дают о себе знать. Кто она? Почему она оставила меня? Она..жива? - такие размышления настигают деву, но она только мотает головой отрешенно, не собираясь признаваться себе в том, что тоже иногда скучает по родительскому теплу. Девушка буднично открывает входную дверь, выходя из непрекращающегося потока мыслей, замирает. Корзинка летит на деревянный пол, и часть фруктов с характерным звуком разлетается по сторонам, наверняка приобретая вмятины в местах соприкосновения с поверхностью. Что-то ломается в душе. Чем больше она осознает, тем больше незримое лезвие пронзает юное сердце, да так, что словно с упоением растягивает момент, когда наконец пройдет насквозь. Перед стеклянными глазами лежит бездыханное тело в луже багровой крови.