Апрелечка

- А когда я вырасту, мне можно будет всё делать так, как я хочу? - Апрель с надеждой посмотрела на маму, не отпуская её холодную и сильную руку. -Я знаю, о чём ты, - ответила женщина, бросив дочери взгляд, говорящий: «И не проси!» Апрель шла дальше, оглядываясь по сторонам. Она видела, как деревья сбрасывают с себя золотую листву, слышала, как вращаются колёса машин, погрязших в дождевых лужах, чувствовала, как на неё капает с пасмурного серого неба, но всё это нисколько не привлекало её, а, напротив, отталкивало. Ведь Апрель её назвали потому, что она родилась в пору подснежников, первого тёплого солнышка и капели… А тут ещё полный портфель домашки! Девочка считала, что её должно быть намного меньше: она только пошла в четвёртый класс, но... Ей было уже десять лет, и она считала, что в своём возрасте запросто обойдётся без родителей, которые любят младшую сестру гораздо больше, чем её. И всё время повторяют: "Нельзя! Рано! Не для тебя!" Апрель мечтала, чтобы родители относились к ней так же, как к сестре, но понимала, что это вряд ли возможно. – Ты уже ела сладкое! Всё, хватит! – когда девочка тихонько подошла к вазе с конфетами, стоящей на кухне, мать тут же оттащила дочь от греха подальше. – Хочешь расжиреть? – Ну, Гелла же ест… - промямлила Апрель сквозь подступающие слёзы. – Мы с тобой разговаривали на эту тему десять миллиардов раз! Сколько тебе говорить: у Геллы нет склонности к ожирению! мама перешла на повышенный тон, осознав, что по-хорошему с дочкой нельзя. – Я думала, ты умная... Нет, оказывается, глубоко ошибалась. Отец бы разочаровался... Отец Апрель умер, когда ей было восемь лет. Тогда младшей сестре было три года, а Апрель почти что чудом выжила, страдая страшной болезнью. Потому что папа нашёл лекарство. Нашёл! Если бы это случилось раньше, девочка не перетерпела бы столько боли, не пережила бы длительную и мучительную терапию, не кричала бы жутким криком день и ночь напролёт. Про папу сначала мама говорила, будто он уехал в другой город по работе, но вскоре Апрель догадалась, в чём дело. Она долго плакала в подушку ночами, но потом всё же приняла утрату. Никто не говорил, от чего он скончался. У неё остались мама и дядя. Почему так - Апрель тоже не догадывалась. Не понимала, почему младшей сестре всё можно, а её так жёстко ограничивают во всём. -Иди к себе, делай уроки, не трать время на бессмысленные разговоры! – холодным голосом произнесла мать, закрыв дверь. – Иди-иди, поторапливайся! Они жили в квартире, которая могла менять размер, сейчас - четырёхкомнатной. Одна из комнат так и манила Апрель, но всегда была закрыта для неё. Девочка знала, что там, потому что мама часто ходила туда, а это заманивало её ещё больше. Геллы пока не было дома - родители оставляли её в группе продлённого дня, ведь она, в отличие от сестры, была очень трудным ребёнком, но воспитатели смогли совладать с ней. И всё же Апрель не выдержала. Ну кому нужны эти уравнения, если вокруг много интересного, неизведанного? Когда мама ушла забирать сестру, она остановилась у таинственной комнаты, открыла дверь, додумавшись достать мамину волшебную палочку, заглянула внутрь и увидела перед собой полки, шкафы и столы, сплошь уставленные колбочками, флаконами, чашами с эликсирами и снадобьями. -Вот это да! - вслух воскликнула она. – Никогда не думала, что окажусь здесь! Апрель шла вдоль серых обшарпанных стен, шагая по скрипящему паркету. Ей казалось, будто она находится в совершенно другом мире! Девочка подошла к красивому, громадному и лакированному шкафу и попыталась достать до верха, но первая попытка провалилась. Смекнув, что дело не так-то просто, она встала на расположенный рядом, шатающийся и изживший себя, табурет. -Ну давай, давай! - умоляла Апрель, почти достав до цели. - Есть! - в её руках оказалась заветная бутылочка с жидкостью цвета кофе с молоком. Она не стала ждать, а тут же открыла крышку и глотнула половину за секунду. Вкус не запомнился девочке в дальнейшем, а вот эффект… В следующий миг в глазах всё стало ярче, эмоции и ощущения усилились. -Ой! - хихикнула Апрель. - Прямо как под наркозом в самые первые минуты! И голос громче! Девочка попробовала пройтись по комнате и заметила, что находится в странном состоянии: всё вокруг расплывается, мысли приходят одна за другой без её ведома, пол стал твёрже, двигается она медленнее. – Ой! – вновь выдала Апрель, но на этот раз уже не восторженно и весело, а испуганно и растерянно. – Что со мной, что за чертовщина?! Умираю я, умираю... Ей стало плохо. Она не знала, из-за чего. Рухнула на пол вместе со стеклянной бутылочкой в руке, та разбилась, осколки полетели на девочку, пронзив ей вены, а один большой впился в щёку… Спустя несколько секунд Апрель истекала алой кровью, перемешавшейся с разлитым зельем, жалобно глядя вперёд своими голубыми глазками. «Что делать?» - думала Апрель. «Мама забирает Геллу, ждать долго…» Апрель попыталась достать хотя бы один осколок , но после этого кровь хлынула ещё больше. Девочка попыталась вдохнуть, но кислород не хотел проникать в лёгкие, как назло. Ещё раз, ещё, ещё – изо рта пошла пена. Спустя ещё несколько секунд она потеряла сознание... Очнулась, когда мама склонилась над ней с волшебной палочкой в руках, извлекая осколки и высушивая раны. Неподалёку от мамы сидела, плачущая навзрыд, Гелла. Девочку исцелили в кратчайший срок, но всё её тело теперь покрывали синяки и ссадины. - Апрелечка, дочь, милая! - мама, рыдая, аккуратно взяла её на руки - бледную, слабенькую, прижала к себе. -Я всё время говорила: не лезь, куда не надо… Я так испугалась, думала, всё, угробила ребёнка… Зачем ты туда полезла? -Я… Я… - Апрель лишь посмотрела мутными глазами на маму. -Так, понятно, тебе плохо… - вздохнула женщина. - Что ты выпила? - вскоре ответ пришел сам. - Апрель! - заверещала мать с неимоверным страхом в голосе. - Этот эликсир для взрослых… и он… его употребляют в малых дозах! Господи, кто тебе рассказал про эту ерунду? В ответ молчание. Она принесла обмякшую девочку в комнату, уложила в кровать и попыталась понять, как такое могло произойти с её дочерью, которая за все свои десять лет ничего подобного не делала и даже не пыталась. – Тебе совсем плохо, да? -Тошнит… - еле слышно выдавила Апрель, опустив глаза. Из соседней комнаты слышались истошные вопли Геллы. -Тихо-тихо-тихо! - прошептала мама. - Больше ничего не беспокоит? -Больно! - простонала дочка. - Долбит что-то в голове и очень сильно болит живот… - Ты мой подснежник хрупенький! - мама села поближе и погладила дочурку по голове. - Больно очень сильно, Апрелёк, да, вижу… - Потерпи немножко, ладно? - А до больницы не дойдёт, мамочка? - прохрипела девочка. - И скорую не надо вызывать? - Девочка моя, всё не так страшно, как я предполагала, - мамин голос звучал тепло и ободряюще. – А скорую нужно вызвать другим товарищам – кажется, там очень тяжёлый случай, – усмехнувшись, она кивнула на дверь. – Ты же знаешь, я врач, работала целителем, опыт имею, помогу тебе. Подожди чуток, я сейчас вернусь, – мама открыла окно, куда-то убежала и вернулась минут через пять с каким-то лекарством чёрного цвета, на вид ещё и вязким. Апрель опасливо посмотрела на него, ещё больше побледнела и задрожала. - Ты чего это? - улыбнулась женщина, слегка пощекотав дочку. - Да, будет больно, но это не смертельно. Кстати, обещай, что больше никуда не полезешь, хорошо? Дыши, я же не ругаю тебя, расслабься! В ответ кивок. - А что будет? - спросила Апрель, чуть не плача. - Не очень приятно будет, милая. Но я рядом! – Мам, я очень сильно боюсь… - Апрель уже начала хныкать и подёргиваться, но ничего не понимала и от этого ещё больше разнервничалась. – Не бойся, милая. Вот так, приляг на меня... Она чувствовала, как мама приподнимает её, как подносит к её губам что-то стеклянное, и вот Апрель уже сделала глоток какого-то снадобья, но не решалась открывать глаза. - Пей ещё, давай, давай! - голос мамы стал более строгим, сделался привычным для дочки. - Боишься? Девочка кивнула. Снадобье почему-то встало в горле после первого же глотка и не хотело отходить. - Тогда глотай сразу, не задумываясь. Может, поможет... - после сказанного мать заставила её выпить ещё. Апрель запрокинула голову назад, сама не поняв, зачем. – Спокойно, спокойно, спокойно! Так-делать-нельзя! – видно, мама очень испугалась, поэтому на всякий случай подняла и посадила девочку. – Давай, два раза осталось! Ладно, можешь лечь на меня, раз тебе так плохо. – Мама... – не своим голосом протянула Апрель. Она выдавила это с интонацией пьяной девушки, лежащей у парадной. – Я... я... я... не... могу... больше! У...ми...раю! Помогите, плохо! Плохо! – Раз! – мама проигнорировала слова дочери и кое-как влила ещё. – Два! Всё! Поздравляю! – Отходит! – бедолага испуганно посмотрела на женщину. Та подставила вниз первый попавшийся пакет. В этот момент ей было не принципиально, чей он и для чего, хотя это был пакет Геллы, куда та складывала всякую ерунду. -Я рада, - с искренним облегчением в голосе ответила мама. - Только аккуратно, договорились? И тихонько, а то соседей напугаешь, прибегут к нам. Девочку хорошенько стошнило, но легче не стало. – Мне всё равно плохо… - Апрель распласталась на кровати и застонала. - Я умру… – Вот посмотри, что с тобой сделал этот чёртов эликсир! Ну кто тебя подначивал на такую глупость, кто? Тебе самой как всё это? Тут же девочку вырвало второй раз. – Вот как, понятно! Тогда зачем полезла? – Ну... это же... как сказать... Внезапно Апрель застыла, не в силах ничего сделать. – Ты чего? – мама вновь забеспокоилась сильнее. – Говори, не скрывай! – Больно! – простонала Апрель. – А-а-ах, это... это невозможно! Мама, это нестерпимая боль! Я ненавижу всех! Я ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я убью всех! Мне-никто-не-поможет! Эти слова не вызвали у мамы никакого подозрения или тревоги. Она вышла из комнаты и прибежала обратно со стаканом воды. Но спустя несколько секунд Апрель вела себя, как обезумевшая. – Уйди, уйди от меня! Убьёшь! Не души, не души!!! Выпустите меня отсюда! Позовите маму! Она впала в истерику: со всей силы, непонятно откуда взявшейся, стучала кулаками по бортику кровати, билась головой в подушку и кричала так громко, будто ей не десять, а шесть. – Там... нечисть... спасите! Мама дала дочке пощёчину. Та будто протрезвела: прикрыла рот ладонью, чуть залившись краской и огляделась. – Что это было? – Ты не виновата, настой сознание помрачает, – абсолютно спокойно сказала мама, слегка похлопывая Апрель по щекам. – Это побочный эффект. Апрель зарделась ещё больше. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться в этой ситуации. Тут опять накатило. – Сколько выпила хоть, раз так нахлесталась? – Чуть больше половины... – смущённо промямлила девочка. – Ой, боже... Вот ты так долго и мучаешься... Что болит? – Живот... – Апрель еле сдерживала слёзы. – Угу... – мама задумчиво посмотрела на дочку. – Давай пройдусь рукой, пощупаю... Ой-ой-ой! Ужас какой! Кошмар! – Чего? – слабым голосом выдавила Апрель, прикрыв глаза. – Да там у тебя так беспокойно! Это нельзя оставлять! Нельзя игнорировать! Подожди меня, я мигом, сейчас! До появления мамы в комнате Апрель нашла возможность... поплакать. Делала она это удивительно тихонечко, закуталась в одеяло с головой и не выглядывала. В соседней комнате всё ещё бесилась Гелла, которая вообще не поняла, что произошло. – Та-а-ак... – услышав знакомый голос, Апрель чуть не расплакалась окончательно. – Ты чего расклеилась? Всё же хорошо! Апрелечка, ну всё, не переживай! Успокойся, подснежник, успокойся! Животик сейчас болеть перестанет, я всё сделаю! Не бойся! Но предупреждаю: будет очень неприятно! – Я не хочу! – Апрель прямо захлёбывалась от слёз. – Лучше не надо, пожалуйста, пожалуйста! – Чего ты, Апрелька, как маленькая? Полегчает сейчас, да тебе просто больно, нервы не справляются... Ой-ой-ой, как мы вопим! Я рядом, солнышко! На бочок, аккуратненько... Так, вот сейчас будет больно, готовься! – Ой-ой-ой, что это? Как будто все внутренности разом задели... – Да тише ты, расслабься, Апрель, расслабься, пожалуйста, хорошо? А то могу, знаешь, палочкой не туда куда-нибудь попасть! – Кишки распирает теперь, это невыносимо! – Апрель дёргалась с каждым жестом мамы. – Самое болючее – теперь. Скажу по секрету: у меня во время этой процедуры кричал каждый пациент, когда я целителем работала! А все они – взрослые люди! – у мамы вырвался нервный смешок. – Но я тебя успокою, если что. Вытерпеть без крика и слёз это не может ни один нормальный человек. Потому что очень сильная боль. Ну, давай! Раз, два... три! – Мамочка!!! Мама!!! – с этими словами Апрель взвизгнула нечеловеческим голосом и разрыдалась. Девочка плакала в голос, как грудной ребёнок. – Ну просто умничка! Молодец, дочь! Всё-всё-всё-всё, тише, подснежник. Не реви. Дыши! Чуть-чуть осталось, милашка. Всё! Ну вот, теперь животик болеть не будет! Всё прочистила я! – Люблю тебя, – Апрель поцеловала маму в щёку. – И я тебя! – обнимались они минут пять. – А можно я завтра в школу не пойду? – вяло, устало протянула Апрель, и глаза, кажется, начинали приобретать свойственную им, только им, синеву. – Спрашивает ещё! Нет, вы только посмотрите! – открыто возмущалась мама. – Нужно! После такой-то дозы настоя, конечно! Спать сегодня ночью будешь со мной, понятно? – Но... с тобой всегда Гелла спит! – недоумевала Апрель. – Обойдётся! Представляешь, что она мне сегодня закатила? Ничего не хочет, истеричка... Я даже хотела её на улице оставить, пусть валяется! Выпила у меня литр крови за пять минут! Вампирша натуральная! Шесть лет – а такой дьяволёнок уже... – А за пакет она меня не убьёт? – Наказана она, сатанёнок маленький! Получит один раз – будет знать! Она мне, значит, сегодня говорит с радостью, с таким воодушевлением в глазах, мол, если много думать, мозги вытекут! Апрель расхохоталась в голос, чем весьма порадовала маму. – Да, мой цветочек, вот такая сестричка у тебя чокнутая! – Ну смотри, – начала Апрель каким-то умным-приумным тоном, – если собаке пересадить человеческие мозги – она станет человеком, верно? Верно. – Ой, Апрель, что за ерунду ты несёшь? – отмахнулась мама. – Такого не бывает! – Ну, на соседей полчища гадов-то можно натравить, простимулируя рост зародышей искусственно? – не унималась девочка. – Дочь, тебя понесло, разошлась ты, – женщина едва сдерживалась от смеха. – И в машине времени может сбой произойти, вследствие которого времена перепутаются... – И что ещё? – подхватила мама, смеясь. – И с дьяволом договор заключить, чтобы вернуть любимого... – У тебя нет температуры случайно, не бред ли это? – вновь улыбнулась мама. – Любимая моя! – Нет, мам, я нормальная, – Апрель посерьёзнела. Та поцеловала девочку в здоровую щёчку и сказала всего три слова: "Я люблю тебя!"