Togrettot

В один маленький город далеко на востоке континента холодной летней ночью прибыла укутанная в выцветший плащ фигура сравнимая с фантомом. Несмотря на внушительные, по человеческим меркам, размеры, она практически бесшумно плыла по тёмным улицам города. В какой-то момент, слух её уловил так искомый ею отдаленный шум пьяной толпы, а нюх почуял лёгкий приятный запах пшеничного алкоголя. Остановившись, путник повернулся в необходимое направление и также тихо двинулся вперед. Пройдя несколько десятков метров и несколько поворотов, он наконец-то вышел к деревянному дому, который ничем не выделялся на фоне остальных. Однако почти исчезнувшая с вывески надпись "Таверна семи трав" и шум посетителей, легко давали понять гиганту, что это искомое им место. Он достал клочок бумаги и ещё раз сверился с ним. Удовлетворив собственную недоверчивость, фантом подошёл к двери и легонько толкнул её. Рассохшаяся от жары и сухого воздуха она с легкостью открылась. Фигура медленно вошла, оставшись никем не замеченной, и, уйдя в дальний конец зала, тихо села в углу, положив походную сумку рядом, в ожидании чего-то или кого-то. Спустя время она сделала заказ наконец-то сняла капюшон, обнажая лысую голову цвета гранита, испещренную мелкими шрамами и религиозными татуировками, относящимися ко всем десяти богам. Голиаф выглядел молодо, особенно для своих габаритов. Крупное, мускулистое телосложение прекрасно скрывалось потрепанным серым плащом, а длинные крепкие руки нервно крутили бумажку с чьим-то изображением. Длинный меч, больше похожий на увеличенную рапиру, мирно висел на левом бедре, а красная гранитная кожа постепенно светлела и обесцвечивалась до почти мраморного оттенка, выставляя на показ ещё несколько татуировок красного цвета. Через несколько минут гостю принесли кружку крепкого алкоголя тёмно-синего цвета и тарелку вяленых пустынных щучек, и он приступил к своей скудной трапезе, сверяясь каждые несколько минут с портретом какого-то табакси. Спустя час томительного ожидания тарелка и кружка совсем опустели, а кожа голиафа заново приобрела гранитный оттенок. Раздосадованный очередной неудачей в поисках красный гигант встал, накинул капюшон, взял сумку и отправился к стойке, дабы оплатить ужин, и, оставив небольшую горсть медных кругляков, вышел из таверны, вычеркивая из очередного листочка уже восьмое название за последний год. Сверившись с часами, звёздами и компасом, он было направился на выход из города, но в нескольких поворотах от таверны до него донесся запах крови и жженой шерсти. Не раздумывая ни секунды степной фантом с надеждой бросился на запах, спустя несколько секунд добрался до подворотни и не прогадал. Стоило ему вырваться из-за угла в подворотню, как перед ним открылась кровавая картина. Трое стражников избивали ногами опаленное и кровоточащее тело. На первый взгляд тело принадлежало крупному животному, на это намекали уши, хвост, остатки шерсти, которые не попали под огонь, и соответственно запах горелой шерсти. Однако некое количество снаряжения на теле и разорванная одежда валяющаяся рядом давали понять, что это табакси, а белоснежная шерсть, клочья которой валялись повсюду, дали понять гиганту, что это его цель. В одно мгновение гранитная кожа голиафа покраснела до рубинового цвета, превращая его в красного, почти светящегося от собственной ярости, монстра. Рванув вперёд, с жестокостью маньяка и точностью ассасина, он вонзил меч промеж нижних позвонков одного солдата, а последующим вращательным движением пронзил сердце второго солдата сквозь бок и, оставив меч в теле, раздробил шею третьему солдату, просто сжав её левой рукой. Всё это произошло всего за пару секунд, а результатом битвы, хотя это можно назвать только бойней, стало три трупа, убитых почти мгновенно. Алый монстр, протерев меч, быстро сунул его в ножны, рассыпал в лужи крови белый порошок, который начал жадно впитывать кровь, а после испаряться, и наконец присел к телу табакси. Голиаф, сменив цвет кожи вновь на гранитный, приложил ко рту бедного кошачьего металлическое навершие клинка и, убедившись, что табакси дышит, недовольно пробубнил. –Так и знал что пригодится, – и аккуратно открыв кошачий рот, влил туда небольшое количество зеленовато-жёлтой жидкости. Спустя секунду кошачье тело начало восстанавливаться, а местами начала прорастать шерсть. Удовлетворённый результатом своих махинаций с табакси, голиаф прижег раны мертвецам, чтобы те не оставляли лужи крови и сложил их на серую ткань, после свернул её, вместе с трупами, в кулёк размером с яблоко и, засыпав туда немного красного с чёрными вкраплениями порошка, поджёг ткань. Ткань, вместе с содержимым, подлетела на полметра вверх, будто её вырвала из власти гравитации неведомая сила, и окутавшись рубиновым пламенем исчезла в яркой вспышке, оставив только горстку ржавчины. Красный гигант, убедившись, что он ничего не забыл сжечь, сел перебирать одежду и снаряжение табакси в надежде найти что-то целое или хотябы что возможно восстановить. Однако, потратив не одну минуту, гигант смог найти только кинжал с волнистым лезвием и остатки блочного лука вместе со стрелами. Голиаф, понимая, что больше ничего не обнаружит подходящего, собрал что нашёл, аккуратно завернул табакси в белую ткань и закинул его на плечо. Спустя пару минут гигант уже вернулся к утихшей таверне. Так-же, как в прошлый раз, тихо вплыв в таверну, он подошёл к стойке и положил десяток серебряных монет. –Это за комнату на двоих и завтрак. – мрачно проговорил голиаф. – Ааа... –бармен хотел было спросить про груз на плече, однако посетитель прервал его. – А это за твоё молчание. Ясно? –ещё более мрачно и сурово проговорил он, втыкая в стойку золотую монету. Бармен утвердительно кивнул, взял монету и положил ключ на стойку. – Хорошей ночи, сэр. Голиаф взял ключ, взглянул на бирку и стремительно пошёл к номеру, оставляя давно привыкшего к подобному бармена в кампании напившихся вусмерть посетителей. Войдя в комнату, Голиаф уложил свой груз в кровать, и ещё раз убедившись в стабильности пациента лëг спать на соседней кровати, предвкушая приближающееся утро.