Небеса споют нам песнь.

      Очередной тихий стон. Помутнённым взглядом Принц смотрит перед собой, стараясь уловить чёткий силуэт, что плавно меняется перед глазами. Нежные касания обжигают, хочется чувствовать лучше, сильнее, ощутить каждой частью тела, вобрать в душу и навсегда запечатать в сознании, сохранить, лишь бы никогда не потерять. И он не потеряет. Он ощущает тепло чужих пальцев, столь желанные объятия спутника, готовый утонуть, по собственному желанию захлебнуться в чужой любви, такой родной и будоражащей. Закрывает глаза, откидывая голову на мягкие подушки, теряется, но не хочет выбираться из этих грёз. Приятные ощущения разливаются по телу, обжигают, душат, но остаются единственным спасением, становятся мимолётными крупицами воспоминаний. Воспоминаний о его Хуа Чене. Принц с усилием приподнимает правую руку, тянется, желая подарить всю свою любовь, ощущая чужую ладонь на запястье. Его трепетно перехватывают, тянут к себе руку, лёгкими поцелуями опаляя ладонь. Каждый палец, не пропуская ни сантиметра кожи своего Высочества, Хуа Чен вдыхает, со всей нежностью дотрагиваясь губами к Божеству, что по доброй воле отдал себя ему. Демон с волнением продолжает оглаживать чужое тело, будто не решаясь зайти дальше, ведь может спугнуть, может снова упустить.       А может ли?       Юноша осторожно кладёт руку возлюбленного на простыни, холодная ткань сводит с ума, но не может ослабить жар их тел. А принц выгибается, что-то невнятно мычит, но явно счастлив и не хочет отталкивать. Хуа поддаётся вперёд, наклоняется к чужой шее, почти дотрагивается до кожи, но замирает в нерешительности. Ещё ближе, ещё немного. Начинает целовать, поднимаясь выше, проводя языком, запоминая каждое мгновение настоящего. Он навсегда сохранит их, как и все остальные. А Се Лянь вздыхает, выгибается навстречу, подстраивается под каждое движение возлюбленного. Ещё ближе.       Он снова тянет руку, медленно гладя щёку демона, переводя ладонь на затылок и прижимая того к себе. Так невинно, так нежно, что у второго кружится голова. И каждый из них отдаётся другому без остатка. Принц мямлит, гладит чужую макушку, пропускает мягкие чёрные пряди меж пальцев, но не отстраняется. Оба дрожат, настолько хотят быть ближе. Казалось бы, их сердца стучат в унисон, а вздохи Божества в тишине так ласкают слух. Для Хуа Чена не существует мира, кроме его Высочества. Он рядом, Он так близко.       Их тела соприкасаются, плавным движением демон опускает руку ниже, стягивая полупрозрачный халат. Принц ахает, отворачивается в сторону, в тот же момент остановленный и притянутый обратно. Теперь второй вошёл в раж, мигом позабыв о рамках приличия и целуя другого, недовольный хотя, как может? сией попыткой провернуть такое и лишить его созерцания столь прекрасного. Хуа Чен не отпускает, а Се Лянь уже и не против, тоже отдаётся действиям и целует в ответ, смущённо и неуверенно, однако с тем же желанием.       Рука вновь опускается и прохладными касаниями ложится на бедро, кончиками пальцев поглаживая и приподнимая. Оба хотят, оба желают. Принц прикрывает глаза, отчётливо ощущая прохладу чужой кожи на ноге, извивается, но хочет большего. Ещё, ещё, ещё.       Словно игра прохладного ветра тёплой ночью, нажатия на плоть заставляют его теряться ещё больше, сиплым голосом, едва шепча, тот произносит имя, вновь и вновь, даже не успевая соображать. А Хуа Чен улыбается, трогает, осязая всё, что только можно, дразнит, но не спешит. Вновь неспешно поднимается рукой вверх, залезает под ткань халата, постепенно стягивая и оголяя белоснежную кожу Божества. Смущение возвращается новым наплывом, тихий стон срывается с налитых кровью от поцелуев губ. Возбуждает. Се Лянь хватается за чужие плечи, сжимает, немного царапает и продолжает извиваться. Только Хуа Чен мог довести его до такого состояния. А демон смотрит, не желая ни на миг отводить взгляд от своего Божества. Хочет сделать ещё приятнее. Он вновь наклоняется к Се Ляню, языком проводя по ушной раковине, шепчет о том, как сильно влюблён и нуждается в нём. Рукой Хуа Чен задевает один из сосков, зажимает, слегка оттягивает, чувствует как возлюбленный дрожит под ним, улыбается, когда снова слышит своё имя. В конце концов Принц не выдерживает, мычит, просит, почти умоляет и другому не нужно повторять дважды.       Со страстью целуя, он стягивает чужую одежду, раздвигает ноги под собой, всё также гладит и прижимает к себе. Беспамятно влюблён, прекрасно понимает это. Прелюдии не заканчиваются, Хуа Чен продолжает одаривать Божество поцелуями, не смея порочить, как иначе? и снимая с себя одежды.       Очередной негромкий вздох. Се Лянь чувствует, как чужой член прикасается к его собственному, вздрагивает, легонько ёрзает, отдаваясь во власть руки возлюбленного. Он хочет помочь, начинает тянуться к низу, но его вновь перехватывают, намекая, что справятся без него. И ему остаётся только послушаться, вновь вернув ладонь на прежнее место. Демон слабыми прикосновениями дотрагивается до Се Ляня, влюблённо посматривает, наблюдает за каждым движением, начинает сжимать их сильнее. Второй не может найти себе места, изворачивается, вжимается в подушки и прикрывает рот второй рукой, стараясь быть тише. Так стыдно. Он всхлипывает, волны удовольствия попадают в самую душу, он чувствует себя таким счастливым, не замечая, как по вискам потекли слёзы. Такой желанный. Хуа Чен удивлённо замирает, напуганный, неужели что-то сделал не так? дрожа наклоняется ещё ближе, хочет успокоить, в то время как чужая ладонь крепче прижимает к себе. Се Лянь приоткрывает глаза, тянется, нежно целуя Хуа в щёку, тогда тот хмыкает, целует того в шею, продолжая ласки и наслаждаясь видом возлюбленного. Большим пальцем демон дотрагивается до уретры, размазывая смазку по члену Се Ляня, затем снова обхватывает их вместе, двигая рукой. Он слабо улыбается, поцелуями поднимаясь к скулам, выше, вовлекая в поцелуй. Ещё. Настойчиво проникает языком в чужой рот, проводит им по нёбу, хочет забрать и присвоить себе всё, получая не меньше взамен. Движения ускоряются, всхлипы мешаются со стонами, становятся громче, так сильно заводят. Второй рукой демон прикасается к телу под собой, гладит, дарит невероятное удовольствие. Так развязанно, но в то же время так невинно. Се Лянь вздрагивает сильнее, чем прежде, скулит, безостановочно шепчет чужое имя. Он уже не в силах делать что-либо, потому просто оставляет руку на чужом затылке, стонет и выгибается до хруста позвонков. А второй гладит, не смея отпускать, хочет соединить их ещё сильнее, размеренными движениями поднимаясь и опускаясь. Ещё немного и оба не выдерживают, чувства двоих выливаются наружу, вдвоём тихо стонут и изливаются одновременно.        Почти обессиленный, Хуа Чен ложится рядом, крепко обнимая, с той же нежностью прижимая своё Божество к себе.