Si un jour

Жаркой августовской ночью в небе светят звёзды, на горизонте видна фиолетовая луна. Найдём ли мы на этом пейзаже что-то от себя и нашего настроения? Или мы всё-таки просто наблюдатели, которые любуются красотой этого мирного момента? Было около полуночи и к дому Клода тихонько подошла тёмная фигурка. Она принадлежала той, что когда-то горячо выплясывала на подмостках площади возле собора во время пира дураков. Строгий на лицо мужчина с выступающими скулами смотрит в сумрачную темень большого окна, явно недовольный её появлением: — Ты… Что ты здесь делаешь?! Смуглая, чья кожа в ярких солнечных лучах отдавала золотом, девушка с пышными и длинными вороными локонами, была одета в красное платье по фигуре, почти закрывавшие её лодыжки. Сначала Клод просто смотрел на красавицу, не понимая, кто она такая и что вообще здесь делает в такой ночной час, но, через мгновение простого наблюдения что-то другое начало брать над ним верх… ну, и конечно это была свободолюбивая цыганка Эсмеральда! — Не может быть… — Клод быстро открыл окно. — Что ты здесь делаешь и что тебе нужно?! — Девушка подняла голову и устремила свой взгляд изумрудных глаз ввысь, к окну, из которого и высунулся сухощавый, но изящный по телосложению судья. Тихонько засмеявшись, она и сказала: — Буду копать гра́блями! — Он был более чем сбит с толку, не зная, какое именно сообщение передавала юная девушка. Он наклонил голову, а на лице его застыло озадаченное выражение: — Копать… чем? — Ну давайте я буду копать граблями! — Голос девушки переливался сладко, с густотой липкого мёда, несмотря на ту чепуху, которую она произносила… Умный человек не стал бы копать землю граблями! Судья казался озадаченным, но, возможно, таково и было намерение Эсмеральды. Вздохнув, он размышлял, стоит ли последовать её заявлениям: — Можешь копать своими… граблями, я полагаю. — Давайте я буду копать граблями! — Клод растерялся, но решил подыграть цыганке. Быть может, она пыталась привлечь его внимание, ведя себя глупо? — Ладно… копай граблями. — Не, ну давайте я буду копать ложкой! — Ложкой?! Смешно, но… — Он тогда немного усмехнулся. — Да, да… можешь копать ложкой… — Ну давайте я буду копать ложкой! — Да, ты можешь копать ложкой! — сделав паузу, мужчина вдруг наполнился вдохновением. — Подожди, копать чем? — Ну давайте я буду вилкой копать! — Можешь копать вилкой, Эсмеральда! Почему ты должна постоянно менять свои принадлежности? — Может, мы ещё будем чем-то ещё! — Ты можешь продолжить копать чем угодно! Просто выбери что-нибудь одно и придерживайся своего выбора, или это сделает его слишком простым? — Девушка залилась тихим, но приторно-сладким хихиканьем. Фролло наблюдал, как Эсмеральда балуется, но что-то в этом смехе смутило его… Этот был довольно нетипичным, в отличие от любого другого смеха, который он слышал раньше. Но не мог не привлечь его этот невинный и сладостный звук. — Мяу! — сказала Эсмеральда и продолжила смеяться. — …мяу? Какой… Какой довольно необычный звук… — Мысль о гласах, изданных такой красивой женщиной, как Эсмеральда, произвела на него странное впечатление. После очередного мяуканья от Эсмеральды у Клода появились кошачьи хвост и уши: — Какого черта…? — Посмотрев на себя и не совсем веря тому, что увидел, мужчина оглянулся и заметил, что те же самые изменения коснулись и цыганки. Две кошки только что обменялись взглядами друг с другом, сцена была довольно сюрреалистичной, если не сказать больше… Эсмеральда стала хихикать еще больше и слаще. — М-мы… кошки?! — Клод не совсем понимал, как себя чувствовать, всё это было довольно странно, но какая-то часть его чувствовала себя почти счастливой. Он не мог толком объяснить этого. Девушка-кошка вдруг исчезла где-то в кустах: — Эсмеральда! Подожди! Куда ты уходишь? — выйдя на улицу Фролло попытался найти её, но обнаружил, что девчушки уже нигде не видно. Его вдруг наполнило чувство страха: — Что за… — Вскоре, послышалось знакомое мяуканье. — Эсмеральда? Это ты? — Теперь Эсмеральда была далековато, а судья остался один. Постоял там какое-то время, странное чувство захлестнуло его изнутри. Затем, он решил пойти и посмотреть, поискать Эсмеральду. Снова пытаясь позвать её, надеялся услышать ещё хоть одно слово или мяуканье. Послышался какой-то шорох в кустах, вскоре, перешедший в новое тихое мяуканье. — Эсмеральда…? Но искать эту женщину было бесполезно, поэтому Клод вернулся в свой дом около двух часов ночи. Открыл дверь, медленно зашёл внутрь. И, действительно, дом оказался пустым, что немного успокаивало. Но он услышал это; то самое сладкое мурчание. — Эсмеральда…? — быстро свернув за угол и увидев шоколадно-черную кошку, сидящую возле его стола, её мягкое мяуканье привлекло внимание. — Что за…? Нет, это невозможно! — Кошка, казалось, почти манила, что и заставило Министра Фролло приблизиться к ней. — Это ты… Эсмеральда? — грациозное животное прыгнуло на колени судьи, позволив ему погладить себя. Клод не был уверен, как всё это произошло, но каким-то образом он снова почувствовал себя почти… счастливым? Огладив кошечку несколько секунд, мужчина с прекрасной выправкой напрочь потерялся в этом мгновении, прежде, чем кошка внезапно превратилась обратно в Эсмеральду. — Это… Это же действительно ты…? — Юная девушка словно дразнила его. Она поцеловала переносицу орлиного носа и исчезла в никуда! Лёгкий поцелуй заставил его покраснеть, и он нервно огляделся, пытаясь найти это знакомое лицо снова: — Эсмеральда…? — Она действительно куда-то пропала, а он проводил её разочарованным вздохом. Это всё снова было моим воображением? Как вообще это могло быть правдой? Когда он повернулся, чтобы уйти, ещё одно мяуканье, но теперь снаружи, завлекло его: — Это… Это была она! — Он быстро подошёл к незакрытому окну, надеясь, что она ещё не успела уйти. — Эсмеральда? Стой! У меня есть вопрос! Чудная девица как раз собиралась покинуть это место, когда её прервал крик Фролло. Она повернулась, чтобы оглянуться, и в её глазах появилось озорное сверкание: — Ты действительно хочешь узнать обо мне больше? — Ну да, я хочу! Мне… Захотел знать, почему ты вдруг превратила нас в кошек. Я был весьма растерян, когда это вдруг произошло… — Он улыбнулся невысокой цыганке и с любопытством наклонил голову. Была ли это какая-то её странная сила? Было ли всё это… своего рода, заклинанием? — У меня так много вопросов к тебе, Эсмеральда! — Он потянулся к ней, глядя на неё действительно искренне. — Эсмеральда… Это всё довольно странно, но… Не могла бы ты вернуться и поговорить со мной? Итак, смогу ли я узнать больше об этой странной… вашей «магии»? — про себя думал Клод. — Не-а! — Нет…? Ты действительно не согласна? Даже после такой… милой просьбы? — Он отвернулся, довольно обиженный отказом. Внезапно, у него появилась идея: — У меня есть кое-что, что я могу предложить… Это заставит тебя вернуться? — Он глубоко вздохнул, неуверенный, действительно ли он хотел это сделать, но чувствовал себя довольно отчаянным: — Пожалуйста, Эсмеральда… хочешь, я позволю тебе остаться здесь, в моем доме? Я даже буду готовить и убирать для тебя, обращаться с тобой, как с богиней! Пожалуйста, вернись к этому окну и поговори со мной…? — Нет, я не хочу! — Фролло казался совершенно потрясённым, его глаза расширились от удивления. Он почти не мог поверить, что слышал именно то, что только что услышал. — Нет…? Почему нет? Я предлагаю тебе весь мир, а ты просто отказываешься…? Клод Фролло проснулся в своей большой и мягкой постели и был всё ещё уставшим, он аккуратно протёр глаза руками, не веря своему сну. Расковырял простыню и уже собирался снова провалиться в сладкий и крепкий сон, как услышал звук. Это было то самое, странное, сладкое мяуканье из его сна доносившееся прямо из окна. — Может быть… — Нет… Это невозможно! Это же был всего лишь сон, не так ли? — Подумал про себя судья и уже был на грани того, чтобы настоятельно решить, что это был именно сон, а не что-то реальное, когда одно следующее мяуканье с улицы будило его. — Но может быть…? — Скомкав одеяло, вскакивая с кровати и подойдя к окну он заметил необыкновенного кота с вьющейся вороной шерстью, которого рассматривал лишь мгновение. — Нет-нет-нет, это просто… обычный кот. — но, тем не менее, мяуканье этого самого кота продолжало беспокоить его, заставляя разумные мысли метаться. — А может всё-таки? …Эсмеральда? Это ты? — Клод решил последовать своей догадке и открыть окно. Кошка внезапно вскарабкалась и запрыгнула внутрь, заставив его чуть ли не подпрыгнуть от удивления. Животное тот час же обрело свой человеческий облик. — Эсмеральда! Ты… — Он вдруг засомневался, верить своим глазам или нет. Эта цыганка Эсмеральда стояла перед ним во плоти! — Но это… это не может быть правдой! — У Клода вновь появились кошачий хвост и ушки, покрытые хоть и седой, но гладкой шерстью. Он быстро откинул растрёпанные волосы со своего лица, как бы, всё ещё не веря своим глазам. Но и отрицать нельзя было то, что это была она — плясунья Эсмеральда! Глаза Фролло распахнулись, когда оглядел себя так же, как во сне. Эсмеральда тоже смотрела точно в его сторону. — Э-это не может быть правдой! Что происходит?! — Брюнетка немного подразнивала его. — Вам нравится быть в этой форме или что-то в этом роде? Не потому ли вы так жадно смотрите на себя? — Сладкий голос и игривая улыбка заставили лицо судьи вспыхнуть румянцем. — Нет, нет! Я не… Я был просто в шоке! Вот и всё! — затем, он цепко поднял на неё свой взор. — И вообще… ты здесь и ты настоящая! Как, чёрт возьми, это возможно?! — Фролло всё ещё не мог уложить это в голове, но ему так сильно хотелось верить, что Эсмеральда действительно была здесь, что он решил игнорировать реальность и пожить в этом сне хотя бы ещё немного… — Ты здесь со мной, не так ли? И я мог бы арестовать тебя за незаконное проникновение? Но, пожалуйста, подойди ближе. Я просто хочу получше рассмотреть тебя. — Эсмеральда, казалось, была возмущена приказом, но все же подошла ближе и после этого мужчина протянулся, слегка проводя рукой по упругому лицу юной цыганки. Это было так реально! На его лице отразилось чистое блаженство. — Это ты… Это действительно ты! — Он медленно наклонился ближе, его щеки снова стали ярко-красными. —Эсмеральда, я… — Прежде чем он смог полностью сказать ей, что он действительно хотел сказать, Эсмеральда приложила палец к его губам: — Нет, ш-ш-ш… — Он был так удивлен, что замер на месте, сердце колотилось просто в бешеном темпе. Он был совершенно безмолвен. — Эсмеральда… — Глядя на сладкие, мягкие губы, он точно знал, чего хотел, но… не был уверен, правильно ли это? Тем не менее, знал, чего больше всего на свете желало сердце… —М-можно… Можно? Пожалуйста? — Фролло посмотрел чуть вниз, ожидая ее ответа. — Нет! — Нет…? Что ты имеешь в виду, говоря мне «нет»? — Его лицо снова просветлело, а сердце словно бухнуло… Неужели его снова собираются отвергнуть? Но нет, танцовщица же никак не могла бы отказаться от него после того, как её снова «пригласили» к себе домой? Он-то точно был влюблён в неё и был в этом абсолютно уверен! — Эсмеральда… Что произошло? Пожалуйста, ответь! Что мне нужно сделать?! Пожалуйста… — Он потянулся, чтобы убрать волосы с девичьего лица, желая увидеть её глаза, сладкие губы, эти… Её… Её… — Затем он положил руку на щёку этой чудесной и столь молодой девушки, осторожно наклоняясь, их губы сблизились: — Пожалуйста… позволь мне… позволь мне любить тебя…? — Мягко сказал он, а затем, почувствовал, как она движется к нему, делая расстояние всё короче. Его сердце трепетало, когда их лица сближались. Пытался вдохнуть, но сердце билось так сильно, что это казалось чем-то невозможным, ведь судья был так близко к ней сейчас! Неужели эта мечта… наконец станет реальностью? Могло ли это быть на самом деле, или это был лишь самообман? Эсмеральда легким движением руки опрокинула шляпу с красной шелковистой кисточкой на его физиономию: — Даже не думай и не мечтай… — Глаза Фролло вновь распахнулись от удивления, когда шляпа съехала на его лицо. Где-то в подсознании, он знал, что всё то, что произошло было подобно сну и лишь на мгновение, думал, что это могло бы быть правдой; на пару секунд даже увидел себя и Эсмеральду, целующихся: — Эсмеральда… Мы… Мы… — Фролло ещё был захвачен мечтаниями и туманными гёзами, чувствуя всё большую и большую неуверенность в том, что было правдой, а что нет. Но это приторно-сладкое видение рассеялось, оставляя тошнотворный привкус после себя: — Это… тоже был сон? Сон… Сон. — Мужчина понял, что это и тот же поцелуй был плодом воображения, и это разбило ему сердце. Надежда и радость вскоре превратились в страдание и некую ярость: — Эсмеральда! Что ты сделала со мной?! Всю свою жизнь единственное, что я когда-либо знал, это церковь и закон! Я должен быть… И… ты заставила меня… сомневаться во всём! — Он посмотрел на себя и на лице отразилось искреннее отвращение. — Зачем ты всё это сделала?! Почему вообще я? — Клод уже собирался начать разглагольствовать, но вдруг, снова посмотрел на очаровательную девушку и увидел, что она таки всё ещё здесь, на мгновение замолчал, не зная, что сказать или сделать, потому что хотелось наорать на, обозвать… На самом деле. Да всё, что угодно! Но на деле, это оказалось бы чрезмерно резким, слишком неправильным. Именно тогда он заметил, что Эсмеральда снова медленно приближается к нему, смотрит, и её мягкая, милая улыбка медленно возвращается. Отвернувшись, и на лице судьи вновь образовался легкий румянец. Он снова начал чувствовать себя весьма довольным… Тонкое обаяние плясуньи снова покорило его, когда глаза встретились с её глазами, и вдруг он почувствовал, что они, как бы, одни, как будто никто другой не имел значения более. Только он и она. Затем, Клод Фролло медленно наклонился дабы поцеловать цыганку и при этом, он почувствовал, что может сделать всё, что угодно… Но на самом деле, Эсмеральда не была настоящей, она была лишь игрой его страстного воображения, окутывающего с ног до головы и до безумия, как плотный туман. Когда глаза его снова открылись, он понял, что это снова было его виде́ниями, он ведь был один в своём доме, именно в своей кровати, а не у оконной рамы и не мог поверить в то, что это произошло, но попался на это, как всегда. Вздохнул, на лице отразилось разочарование. Как бы сильно ни хотелось найти её и полюбить, этого никогда не произойдет. — Но что, если… может быть, это был не сон? — Эсмеральда…? — Ответа нет. Она ушла. Все это было мечтой… А когда Клод медленно сел в своей постели, именно тогда и увидел на оборонной бумажке записку, лежащую на подушке. Лицо медленно сменилось и засияло надеждой. — Эсмеральда…? — Быстро взяв записку, развернув и читая, почувствовал, как сердце его бешено колотится от радости. Неужели все это было на самом деле? Быстро собираясь и выходя из дома, стремясь следовать инструкциям в записке он взглянул на неё снова. Она рассыпалась в его руках, как пепел. Фролло некоторое время смотрел на записку, не понимая, что происходит и как это могло произойти. Его мечта сбылась бы и все же… Её снова у него отобрали? Прежде вечно серьёзное лицо стало горьким: — Снова ложь, просто шутка! Такой Эсмеральды не существует, и этой её любви тоже! — Он чувствовал легкое головокружение, когда шёл по оживленным улицам и думал о ней, но больше, как ему казалось, не поверил бы этим галлюцинациям, но чему-то внутри всё ещё казалось это таким реальным… Элегантный мужчина увидел вроде бы настоящую Эсмеральду, горячо танцующую свои цыганские танцы в том же красном платье. Была она на площади, и вокруг собралась целая толпа. Впрочем, всё как всегда… Фролло медленно остановился, увидев ту самую красивую женщину, выплясывающую неподалёку от собора Нотр-Дам. Пожирая её тонкую фигурку своими очами, он снова начал задаваться вопросами, а может ли это быть, не так ли? Медленно подходя ближе, пытаясь рассмотреть получше, сердце чуть не выпрыгнули из груди, попутно ломая крепкие рёбра. — Это была она! Настоящая Эсмеральда! — Он не смог бы поверить, что наконец нашел девицу снова, но так как этот момент казался таким реальным, и всё же… Он забоялся разочароваться, стоя там, не мог не чувствовать, что становится эмоциональным, когда видел, как грациозно танцует она. И чем шире становилась его улыбка, тем больше в ней было горечи: — Эсмеральда… — Он назвал её имя, зная, только то, что если она его услышит, это будет хорошим знаком и постоял там некоторое время, ожидая, когда же она обернется и увидит его. Ну, и конечно хотелось верить, что этот момент был реальным, несмотря на то, что происходило ранее. Клод надеялся, что она выберет именно его, надеялся, что она услышит его и повернется со своей милой улыбкой. Но она не обернулась, знала, что это был судья и не хотела ни знать его, ни видеть. Наверное, никогда. И быстро закрывая лицо руками, сжалось и упало сердце Клода, а мысли снова закружились хороводом. Хотелось поверить, что этот момент был реальным, но в то же время, более вероятно, что это не совсем так. Цыганская девушка не хотела его видеть, в этом не было ничего нового, она всегда отвергала его. — Эсмеральда… пожалуйста, скажи мне… всё это было фальшивкой… Опять? — Он посмотрел вверх, ему так хотелось верить, что это действительно правда. Это должно было быть правдой! — Эсмеральда… Это ты… Не так ли? Я не сплю… Ты здесь… И ты настоящая. — Его глаза едва не наполняются слезами, когда мысль о том, что это она, наконец, захлестнет его разум. Он уже не мог поверить, что это было на самом деле: — Пожалуйста… Скажи, что это правда! — Он отчаянно хотел, чтобы девушка сказала что-нибудь, хоть что-нибудь. А затем, она обернулась: — Конечно, я ведь прямо здесь… — Вот тогда, он, кажется, точно знал, что этот момент был правдой. Почувствовал прилив чистой радости, когда увидел такое желанное лицо, медленно подходя ближе. — Эсмеральда… — Его голос предательски и не под стать ему, дрожал, но Клод сам не до конца верил моменту, но всё равно наклонился и поцеловал её. Она была самой сладкой на вкус, которую он когда-либо пробовал, а эти губы были мягче, чем он мог себе представить. Обратного пути не было, да он и не хотел. Сердце словно переполнилось любовью. Наконец-то он был с той, которую всегда хотел, и ничто, казалось бы, не могло ему помешать сейчас. — Эсмеральда… — Он притянул молодую девушку ещё ближе к себе, вовсе не желая отпускать. — Эсмеральда, я люблю тебя больше, чем… Больше, чем… — Он даже не мог найти слов, чтобы выразить, как же сильно он любит, просто хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. — Эсмеральда, я… — Он прильнул к ней, желая продолжить выражать свои чувства, но не мог поверить, что может так нервничать, так тревожиться. Вид именно этой женщины, которую он любил, заставлял его сердце и его самого трепетать так, как никогда раньше. И да, судья просто игнорировал окружающих, заботясь только о девушке, которая стояла перед ним. И снова глядя на неё с той же любовью в глазах, что и во время её танца, он не мог оторваться: — Эсмеральда… — Он положил руки на её упругие щеки, желая почувствовать, насколько теплыми они были на самом деле. — Я так сильно тебя люблю… — Затем, он снова наклонился, чтобы поцеловать её. Она была его любовью, той, с которой ему хотелось быть. И почему кто-то должен расстраиваться из-за любви? Почему же любовь должна быть неправильной? Он продолжал целовать её, её глаза, но что-то было в них не так, но он тому значения вовсе не предавал и игнорировал любой шум вокруг, поскольку его страсть продолжала расти, ему хотелось этого больше всего на свете… Но, стоило этому манящему и дразнящему видение рассеется, как Клод остался стоять посреди пустой ночной площади, даже не понял, как он туда собственно попал. И медленно начиная возвращаться к реальности, и он снова не мог в это поверить. Не было ни Эсмеральды, ни площади, наполненной любовью, ничего. Был только он, совсем один на этой полуночной пустыне, начиная подвергать сомнению всё, что видел вокруг, ведь слова Эсмеральды казались слишком реальными. Нет, на этот раз это же не могло стать уловкой его воображения? Он медленно сел на какую-то скамейку, а мысли снова метались, когда он попытался понять этот странный сон, пока его мысли текли плавно и дразнили его своими иллюзиями. Но он бы не смог преследовать их вечно и никогда не получить ни одного из них, верно? Он не мог поверить своему несчастью, он не позволил бы ничему другому обмануть его и пути назад уже не было. Затем, как только он собирался снова попытаться преследовать свою призрачную любовь, он снова получил видение. Увидел перед собой Эсмеральду, но она была немного другой, не танцевала на оживленной площади с празднующими людьми, она танцевала в какой-то комнате совсем одна. Фролло подошел к ней, его лицо было наполнено беспокойством: — Эсмеральда? Почему ты танцуешь совсем одна в этой, мм… Комнате? — Он оглядел маленькое помещение с обшарпанными и битыми стенами. Это было похоже на… Тюрьму? И всё же, Эсмеральда прекрасно танцевала и платье было все еще красивым, но оно немного запятнано землёй и ещё какой-то странной грязью. — Эсмеральда…? — Она не ответила, а просто улыбнулась. Он, в свою очередь подошел ближе, желая узнать, было ли то, что он видел, правдой. Он знал что это странно, он знал что всё это бред, но действительно собирался прикоснуться к ней, надеясь, что она настоящая. Хватая смуглую, зеленоглазую плясунью обеими руками, мираж просто растаял и судья снова остался в полном одиночестве на пустынной площади. Он медленно возвращался к реальности, разочарованный тем, что снова остался совсем один, смотрел на небо и понял, что ему нужно вернуться в свой дом. Но, в его голове возникла внезапная мысль, что если она действительно была настоящей, возможно, была просто в другом месте, может быть, в другое время! — Эсмеральда…? — Он медленно оглянулся на ещё один мираж в той же грязной комнатке. Ему хотелось верить, что она была где-то в реальности, а не во сне, что она просто должна была быть… Где-нибудь… Верно? Но цыганки нигде не было, так что Фролло пришлось бы смириться с этим фактом, но он не хотел так просто его принять и сдаться. Внезапно, у него появилось странное предчувствие, он сам не знал почему, но ощущал это очень глубоко в своём сердце и никогда раньше не чувствовал себя так. Ему казалось, что он знал, что она настоящая, знал, где она. — Эсмеральда… — Он медленно обернулся, надеясь и несмотря ни на что, что снова увидит то же самое девичье лицо с мягкими чертами: милое лицо Эсмеральды, красивую улыбка Эсмеральды, большие и чарующие глаза Эсмеральды. Но, опять же, как было сказано выше, её нигде не было и всё равно он это чувствовал. Чувствовал что она была где-то рядом, где-то не так далеко и просто ждал её… Однако реальность и сны — не одно и то же, так что глупо было надеяться найти её вот так! Тем не менее, судья Фролло не хочет жить дураком и быть себе рад. Молиться же было бесполезно, ему было и сладко и тошно, он просто не мог поверить в то, что делает; никогда не думал, что будет выходить ночью, бродить по улицам. Так или иначе, это было не так важно, потому что он пытался преследовать свою любовь, если она, таковая, там вообще присутствовала. Затем, он мельком увидел кого-то в темноте: — Эсмеральда? — Не хотя питать ложных надежды, ему нужно было пойти посмотреть, возможно ли то, что это была она. Тая как свеча, он поднял свои изящные, но сильные руки для страшного проклятия. И именно такой, какой он видел во сне, такой, которую он надеялся и молился увидеть наяву ещё раз, была Эсмеральда; была прекрасна, как всегда, но не ходила по этим улицам, та часть была всего лишь галлюцинацией. И тот факт, что для Клода она была самой реальной, очевидно, так же был ими: — Эсмеральда…? — Он в очередной раз подошел ближе. — Эсмеральда, любовь моя… — это была совсем не Эсмеральда, а дымка его снов и более того, когда его сердце бухало, он, при всём этом, не терял свои надежды и поддавался этим грёзам. — Но я видел тебя… — Он медленно отвел взгляд от призрака, которого видел. — Моя любовь… — Затем, он вторично присмотрелся к фигуре, которую принял за Эсмеральду. Вполне было похож на неё, но это всего лишь игра — сладкий кошмар. И этот сладкий кошмар, в каком-то смысле, был сильнее огня, хоть Фролло и отрицал это. Он за глаза не мог поверить в это, ибо так хотелось верить тому, что она действительно здесь. Никогда в жизни не чувствуя такой страсти ему так нужно было найти её, чего бы это ни стоило. Он определённо знал, что должен найти цыганку. Наконец, когда ему это надоело, он подошел ещё ближе к призраку: — Эсмеральда, ты должна быть здесь! — У него был взгляд, который казался почти безумным. Казалось, он точно сходит с ума и был близок к тому, чтобы сломаться. — Я должен найти тебя! — Он внезапно бросился на неё, крепко схватившись за маленькое, аккуратное тело, пытаясь разорвать мираж, который был перед ним. Он так жаждал, чтобы она была настоящей, хотел обнять и почувствовать мягкую и тёплую кожу, хотел услышать, как столь сладкие и желанные губы называют его имя. — Эсмеральда! — Мечется его разум боязливо — «можно-нельзя» и через несколько секунд, просто удерживая фантом, судья понял, что это бессмысленно, и медленно отпустил его; имея возможность почти чувствовать весь холод и пустоту ночи, которую она оставляла позади. — Нет… Ну не может так быть! — Смотря в землю, он вновь не мог поверить, что единственная женщина, которую он когда-либо любил, не отвечала ему взаимностью. — Эсмеральда, я думал… ты… ты могла бы любить меня… — Слегка хриплый голос Эсмеральды болезненным эхом отзывался в голове Клода. Всё, что он мог сделать, это громко дышать, когда сердце сжималось от воспоминаний об их призрачном поцелуе; он почувствовал тепло её губ на своих, когда они разделили этот краткий момент вместе. А сейчас, это было просто… мгновением, моментом, за который он не смог бы держаться вечность, не так ли? — Я… Я… — У него действительно не было слов, пока он стоял там, глаза его самую малость прослезились. Это не имело ни малейшего смысла, потому, что эта любовь… Ненастоящая? Ведь Эсмеральда никогда бы не выбрала Клода Фролло, она предпочла бы умереть, чем быть рядом с ним. А его сердце сильно болело, потому, что он хотел чувствовать, хотел прижимать к себе и никогда не отпускать эту такую юную девушку, чьи вороные локоны сияли в солнечных лучах. Хотелось ласкать это красивое лицо и сделать её счастливой. Несомненно, он хотел, чтобы она любила его так же сильно, как он любил её… Если бы он когда-либо мог, но в глубине души предполагал, что этого никогда не случится. Что это будет всего лишь грёзы и сны. — Эсмеральда… Я люблю тебя… Так сильно… — Он медленно сел на мощённую дорожку, не в силах даже нормально стоять. — Прочь из моей головы! Наобум, в темноту, сквозь толпу… — едва слышно шептал судья, пока между собой не дружили полушария мозга. — И отведи от меня мысли о себе, чтобы Бог не подумал, что я в этом мире слишком зависим! — Теперь и ему казалось, что он сходит с ума., продолжая переживать видения из своей головы: улыбку Эсмеральды, красоту Эсмеральды… Всё вот это! Это уже было невыносимо, Клод больше не мог этого терпеть, будто эта любовь разрывала его на части изнутри. Ну и что же, то, чего он хотел больше всего в жизни, действительно могло сделать с ним такое? Она должна быть здесь и с ним! Издав внезапный злобный визг, одновременно выплескивая все свои эмоции, можно было посмотреть на него, задаваясь вопросом, действительно ли он сошел с ума. — Вали из моей головы очень срочно —Прошептал Фролло и тихий голос в ночи точно не принадлежавший Эсмеральде, прошептал в ответ; он был достаточно женственным, чтобы Клод не мог его не слушать. Мужчина огляделся вокруг, пытаясь найти, откуда мог доносится голос: — Кто ты, чёрт возьми…? — Он ведь не боялся. Было всё-таки немного утешительно услышать это, хотя бы на мгновение, даже зная, что это нереально, ведь это заставило его забыть об Эсмеральде, хотя бы на одно мгновение. — Я знаю, что ты не Эсмеральда… Ты звучишь моложе… И твой голос мягче, не такой хриплый, как у неё… — Он разговаривал с этим голосом, обладатель которого даже не был реальным, но успокаивал, и он знал, что это должен быть просто ещё один бред. И чувствуя усталость, хотелось проснуться от этого сна и обнаружить, что Эсмеральда была бы где-нибудь здесь, рядом с ним, что любовь была настоящей. Спустя некоторое время к нему пришел другой голос, который был гораздо более зловещим, мужественным, чем прошлый. Он не мог сказать, откуда он исходит, но ему почему-то хотелось слушать; ему нужно было слушать… как будто сами голоса хотели, чтобы он внимал тому, что они говорят. — Иди сюда… — Подойти ближе… — Голоса шептали хрипло, Клоду пришлось подойти ближе, ведь так, он лучше их слышал. — Ближе… — Теперь, это определенно была не Эсмеральда, так как голос был мужской. — И судья слышал, как два голоса говорили с ним поочерёдно. Это было уже слишком, и он чувствовал, что сойдет с ума, если не будет делать то, что говорили голоса, нужно было слушать. Он должен был прислушаться… Должен идти в том направлении, откуда доносились эти голоса. — Ближе… — Хриплый голос послышался ещё раз. И почему-то был таким странным, и все же ему хотелось его слушать? Почему это могло произойти? Эсмеральда же казалась такой настоящей, и слышать другой голос было слишком странно? — Иди сюда… — Попытки сопротивляться голосам, бороться с их тягой были бесполезны, так как сил на них уже не осталось. Клод был таким усталым и слабым, а они были такими… очаровательными; он ничего не мог с собой поделать и должен был слушать, и должен был бросить быстрый взгляд, туда, откуда доносились эти голоса… Звучали они так, будто исходили из переулка, хоть это было не то место, где он предпочёл оказаться, но его любопытство взяло верх. На этот раз, было понятно, что это был просто еще одно видение, но всё равно это было так заманчиво… — Ближе, Клод… — Он медленно шагнул в переулок, оглядываясь во все стороны, как будто искал что-то очень конкретное. Сердце колотилось одновременно от любопытства и, кажется страха? Что, если «они» поймали бы его здесь? Почему он делал это для голосов, которые даже не были настоящими?! Но мужчина настойчиво шагал всё дальше и дальше по переулку, всё ближе и ближе подходя к источнику голосов, медленно оборачиваясь, дабы посмотреть назад, в ту сторону, откуда только что начал доноситься ещё один слабый голос, но ничего и никого не было видно. Было темновато от чего нельзя было сразу увидеть то, что было за углом. — Ближе… — свернул за угол, Клод увидел то, что, как он думал в очередной раз, никогда не увидит и сердце его словно остановилось, замерло на мгновение. Просто в недоумении глядя и как всегда, не в силах поверить в то, что было перед его глазами, почти ожидал ещё одно бредовое, но столь слащавое видение. Конечно, перед ним ведь была она — юная цыганка Эсмеральда! — Да как это возможно?! Как она… Почему она здесь?! Этого просто не может быть! — Он чувствовал, как бьется его сердце, а разум был наполнен всевозможными мыслями о том, как же это могло быть… Как же это могло быть? Однако, заметив судью, Эсмеральда стала растворяться в воздухе, как призрак из пепла… Он шагнул к ней, не желая, чтобы она исчезла, если это действительно была она. Он начал паниковать, его мысли вышли из-под контроля потому, что это должна была быть она! Кто ещё это может быть в час, близь рассвета и уж тем более, в этом месте?! Это должна была быть она, и он не мог позволить ей исчезнуть так быстро! — Эсмеральда?! — Голос Фролло был полон отчаяния и… Слёз? Тонкая область руки, в ней сырость и блеск разноцветных массивных колец. Эсмеральда была просто галлюцинацией, к которой потянулся Клод. Всё просто рухнуло, когда он понял, что её здесь нет. — Нет… — Какой смысл было её любить? О желании обнять её, поцеловать её нежные руки, чтобы она полюбила его, когда все было лишь видением? Был ли какой-то способ добраться до неё настоящей или это было только в голове? Он не знал, сможет ли он жить с осознанием того, что никогда больше не заговорит с ней… — Я тебя люблю, за то, что ты не любишь меня! Ты — дочь цыган, ты — сестра цыган, но это ничего, это ерунда, ты — это единственное, чем ты мне дорога… — После этих слов, совершенно теряя дар речи, иллюзия пришла к нему так ясно. Неужели так плохо было хотеть, чтобы она любила его? Почему между ними был такой разрыв? Он знал, что она никогда не захочет его, но всё так же не мог понять, почему она никогда не почувствовала бы то же, что чувствовал он. — Почему… Почему я не могу просто иметь тебя? — Его голос был полон отчаяния, он желал установить с ней хоть какую-нибудь связь, пока разум был настолько сбит с толку, наполнен чувствами печали, и все же… Некой надеждой? — Что делать…? Что делать…? Что делать…? Что делать…? — Отшагнув назад, его сознание наполнилось всеми этими хаотичными чувствами. Неужели голоса обманули его так тщательно, что в конце концов он создал в уме любовь всей своей жизни? Было ли все это подделкой? Он почувствовал легкую злость на себя. Как он мог быть таким глупым?! Может быть, это было даже наказанием? Но всё же… Эсмеральда… У Фролло возникло неестественное желание наказать себя. Оно росло и цвело в нём, в его сознании, набухая в мозгу пятнами крови цвета переспелой вишни, пока судья продолжал смотреть туда, где только что была Эсмеральда. Его разум был наполнен всеми этими сумасшедшими чувствами, с которыми он не знал, что делать. Всё, чего хотелось, это прикоснуться к ней, просто держать её руки в своих, даже если всё это было фальшивкой. Его это не волновало, по крайней мере, на несколько мгновений он что-то действительно чувствовал, ощутил ту самую надежду, которой раньше никогда не было, чувствовал любовь. Но ненависть поглощала его всё больше и больше, внезапно толкая в голову мысль. Он вспомнил, что у него, кажется, было что-то, что принадлежало ей. Он знал, где это было, и подумал, что это поможет облегчить боль, хоть на секунду прикоснувшись к чему-то, что просто принадлежало ей. Он получит кусочек Эсмеральды, пусть даже такой крошечный… Но ярость резала его без ножа, вырвав сердце из груди. И в темноте был слышен лишь шёпот его остывающих губ — «уходи». Он изо всех сил старался выкинуть из головы негативные мысли и переориентировал свои намерения на то, что могло бы сделать его… Счастливым? Он должен был найти что-то, сколько бы времени это ни заняло, ему нужно было подержать, прикоснуться к чему-либо, что когда-то принадлежало именно ей. Он должен был… В конце концов, стоя на перилах моста и глядя на течение реки, он что-то продолжал тихонечко говорить: — Знаешь, я ещё буду любить тебя до одури, Эсмеральда… А по приходу домой, Клод начал отчаянно осматриваться в поисках чего-нибудь, что досталось ему от этой дивной танцовщицы. Ничто не могло отвлечь его, ничто, кроме Эсмеральды… этой женщины… этой цыганки, ставшей его грехом, но его сейчас не заботили ни религия, ни долг; любовь к ней стала навязчивой идеей, болезнью разума; он просто хотел узнать, почувствовать, попробовать на вкус её любовь… Может быть, с ней он не был бы таким чудовищным? Может быть, она могла бы сделать его достаточно… Мягким? Но она никогда его не заметит. — Эсмеральда… Любовь моя… —музыка, напоминавшая точно похоронный марш эхом разлилась и заиграла в голове Клода. «Это же не конец?» — подумал Фролло. «я ведь не умру так» — продолжают мелькать мысли. Он не мог понять, почему она до сих пор не сделала для него ни единого шага; она разве не знала, как сильно он любит? Может быть, она и знала, но не позаботилась бы об этом. И о нем в том числе. Хотя должен же быть способ заставить цыганку заметить его? Что-то, что заставит её понять, что он действительно любит её и что он сделал бы всё, что угодно… Он просто должен был найти это… Он должен был! Поэтому продолжал лихорадочно рыться в своих вещах в поисках чего-нибудь, что принадлежит Эсмеральде, вообще чего угодно… Он уже не искал даже саму Эсмеральду, ведь если он не найдет хоть что-то просто принадлежащее ей, то, наверное, сойдет с ума. А может уже сошёл… И прекратив свои безумные поиски, остановился. Разум снова начал наполняться сомнениями, он не мог понять, почему между ними не всё в порядке. Она казалась ему идеальной во всех смыслах, так почему бы ей не… Он так сильно хотел быть с ней, хотя бы на одну секунду, хотя бы на один вздох… — Но это не музыка, а кровотечение! — Хотя Фролло бы посмотрел, как могла станцевать на битом стекле Эсмеральда! И на змей, вьющихся в её распущенных волосах. — Он повернулся и взор его пал на ещё один образ Эсмеральды. Её черты были так прекрасны: яркие глаза, улыбка, длинные и волнистые волосы… В ней всё было совершенным. Она была именно той женщиной, которую он хотел, и всё же, по какой-то причине держался от неё так далеко, не смотря на то, что хотел обнять и поцеловать её руку; несмотря на то, что хотел чтобы она полюбила его так же сильно, как он её. Он мечтал, грезил о ней, о её струящемся дымчатом образе, который теперь ласкал его, пока он продолжал смотреть, улыбаясь и погрузившись в свои мысли. Всё, чего он жаждал, это чтобы она была настоящей, чтобы она полюбила его. Он сделал бы для этого абсолютно всё, даже потеряет голову и ему пришлось бы отказаться от религии, которая была ему так дорога. Клоду казалось, что любая жертва стоила бы того, чтобы держать Эсмеральду в своих объятиях. Он рухнул на свою мягкую кровать и забылся прикосновениями страстного призрака Эсмеральды. Он закрыл глаза улыбаясь, представляя, что это действительно она прикасается к нему! И секунды эти, казалось, приблизило его к любви: он почти слышал её голос, почти чувствовал её дыхание, рядом со своей шеей, когда представлял, как она наклоняется, готовая что-то нежное ласково прошептать ему. Это было так реально… Так как мог его разум создавать такие точные образы? Так, будто его любовь к ней превращала эти образы в действительность, даже если они были видны только в его голове. Эсмеральда села ему на бедра. Было очень тепло и можно даже сказать, что становилось все жарче и жарче, когда ее пышные формы касались его таким образом. Представлял себе, что Эсмеральда на самом деле сидит на нём. И да, ему было почти стыдно за то, о чём он думал, создавая такие странные образы, и все потому, что он так сильно хотел её. Создавая с каждой минутой всё больше и больше мечтаний, все они были связаны именно с Эсмеральдой. Почему он был таким? Он никогда не чувствовал ничего подобного ни к кому в своей жизни, как он мог быть настолько одержим той, с кем почти никогда толком не разговаривал? Фролло посмотрел в её глаза. Ну зачем он её вспомнил? Да он просто неадекватный! В его мозгу повсюду трепетали мыслями о любви, желании быть рядом, защитить её. Это, безусловно, сводило с ума. Он почти мог почувствовать её солёные губы, почти касался её тельца. Она была для него такой реальной в его сознании, и, наверное, ничто не могло бы остановить чувство любви к ней. Эсмеральда стала женщиной его мечты, женщиной, которую он желал больше всего на свете. Фролло ощущал болезненное натяжение, как будто что-то вот-вот лопнет в его животе, но задыхаясь мыслями о любви и желании, он не мог понять, почему так себя чувствует. Быть может, он и не хотел любить её, но что-то внутри него заставляло его так себя чувствовать, пока жгучая боль в животе и не менее жгучая любовь сбивали его с толку. А когда галлюцинация рассеялась, тошнотворный осадок остался мерзким комком в его горле. Судья лежал в дискомфорте, тяжело дыша и пытаясь понять, что только что произошло, ведь это было так сильно! Почти ощутить присутствие Эсмеральды на своем теле, почти поцеловать её! Но почему-то он не мог перестать думать о ней. Она была всем, о чём он мог мечтать. Что в ней было такого привлекательного? Почему он так сильно хотел её? И постепенно, растеряв последние свои силы и приобретая всё более и более мрачные мысли, Клод медленно проваливался в сон, свернувшись калачиком. Хотя он и засыпал, всё равно продолжал мечтать о ней: о жизни рядом с Эсмеральдой, где он больше не был судьей, переехал в деревню, где они могли жить мирно в любви; представил изумрудные сияющие глаза и прекрасную улыбку, когда они были вместе в поле, держались за руки, как занимались любовью под звёздами. Он не мог понять, почему он так этого хотел, но это действительно то, о чём он мог и хотел думать, так сильно хотел, чтобы это было правдой. Но этого никогда не произойдёт, так что Клод чувствовал себя очень плохо. — Жизнь несправедлива… — Убей себя или смирись… Он резко подскочил, на лбу выступил пот, разум снова заполнили эти странные мысли. Он был глубоко и нездорово влюблён в Эсмеральду и всё равно из этого ничего бы не вышло. Он был судьей; а судье не нужна женщина, напомнил он себе и должен был как-то преодолеть это. Но как он мог это сделать, когда чувствовал такое жгучее желание внутри себя? Было больно и неудобно, и всё же он не хотел, чтобы это заканчивалось и не смог бы этого объяснить, сколько ни думал. Эсмеральда зажгла его, и он прекрасно понимал что его любовь слегка больна, что та самая любовь обыкновенных людей поражает в нём нечто чудовищное. — Ищи меня, найди меня…