Милосердие Смерти

Магическая Британия, графство Лестершир, декабрь 1960 г.       Было холодно. Начинался декабрь, и всё живое словно замерло, уснуло, дожидаясь весны и теплых мартовских дней. Ветер завывал и кружил пушистый снег так, что тот неприятно пощипывал лицо и заставлял сильнее кутаться в теплую мантию. Да, магглам в такую погоду пришлось бы намного труднее, ведь волшебники могли наложить на себя согревающие чары или аппарировать из этого холодного места. Взрослый мужчина лет сорока сильнее запахнул теплую мантию, поправил медную брошь на ней и двинулся дальше, прямо к величественному особняку, выполненном в готическом, старинном стиле. Было что-то в этом замке странное, неуютное, а может, ему только казалось так. Особняк скрывался в густом лесу, в который почти не проникал солнечный свет, в котором животные прятались по своим норкам, чувствуя обилие здешней магии. Волшебник подошел к воротам, и, вынув волшебную палочку, постучал по железным прутьям три раза. Ворота, в свою очередь же, открылись не сразу. Огромные каменные горгульи, охранявшие их, склонились к мужчине, и, узнав в нем семейного целителя, который частенько бывал в этом замке, отворили старинные ворота, пропуская гостя в богатый двор. Мужчина же, не тратя времени на разглядывание богатого сада и двора со множеством статуй и различных кустов, которые в летнее время принимали самые различные и причудливые формы, двинулся дальше, прямо ко входу в особняк. Поднявшись по богато обставленному крыльцу, обойдя колонны и поравнявшись с дверью из темного дерева, тот постучал. Пришлось немного подождать, и в вскоре огромные двери отворились, и на пороге появилась домовуха в черной тряпке, завязанной на манер тоги. — Проходите, целитель Трелони, Господин и его Госпожа ждут Вас в зеленой гостиной. — проговорила эльфийка, помогая мужчине снять мантию и убирая ее в огромный шкаф. Поднимая черный чемоданчик, который он таскал везде с собой, мужчина двинулся уже по знакомой ему дороге в нужную гостиную, в которой обычно хозяева дома принимали целителей и проводили осмотры, когда это требовалось. Богатое убранство замка впечатляло. Старинные картины, вазы прошлых веков, стоящие целое состояние. Портреты предков рода на стенах, и все они надменно смотрели на проходящих мимо людей. Было что-то общее в лицах всех этих магов на портретах. Конечно, все они приходились друг другу родственниками, но всех их объединял ледяной взгляд, который портреты бросали на каждого, кто проходит мимо них по коридору. Некоторые из них закатывали глаза, некоторые недобро ухмылялись. Пройдя этот жуткий коридор, мужчина остановился перед нужной ему дверью и постучал. Получив разрешение войти, тот открыл дверь. Глазам целителя открылась богато, но со вкусом обставленная гостиная, в которой преобладали темно-серые и зеленые тона. Мебель, обитая зеленым жаккардом, темно-зеленые занавески в пол, огромный камин и диван. На небольшом столике стоял канделябр, а недалеко от столика находилось большое кресло. В полутемной гостиной было видно лишь очертание хозяев дома. Хозяйка дома — молодая девушка и мать семейства сидела в кресле, слегка приподняв голову и устремив взгляд прямо на целителя, а за ее спиной стоял высокий и статный мужчина, по возрасту лет на пять-семь старше девушки. — Сэр и леди Сильверстрим, — мужчина склонился в поклоне. — Я прибыл к вам сразу, как получил вызов. Сегодня вам требуется только плановый осмотр юной мисс Сильверстрим? Девушка окинула целителя мягким взглядом ореховых глаз и приподняла уголки губ. — Да, целитель Трелони. Нашей дочери недавно исполнилось полгода, хотелось бы удостовериться в том, что ее здоровье не вызывает опасений. Мужчина коротко кивнул и подошел к небольшой кроватке, стоящей недалеко от дивана и кресла. Резная кроватка из белого дерева очень выделялась на фоне темной гостиной, но еще больше выделялась девочка, находящаяся в ней. Наследница рода Сильверстрим, похожая на маленькую куколку, уставилась на мужчину изучающим взглядом пронзительных, ярко-зеленых глаз. Она действительно походила на вейлу — молочная, почти белая кожа, легкий румянец на очаровательных щеках, белокурые локоны вились мягкими волнами. Но что самое необычное было в ее внешности — это глаза. Яркие до странности, с таким же холодным взглядом, как и у предках на портретах. — Леди Сильверстрим, мне показалось, или с нашей прошлой встречи глаза юной Кудерикс стали еще ярче? — заметил мистер Трелони, внимательно смотря на девочку. — Вполне может статься, мистер Трелони. — послышался ответ девушки. Она встала со своего места и подошла к детской кроватке. — Мне всегда казались они до странности яркими. Конечно, глаза ей достались от отца, но даже у него они не такого насыщенного цвета. Теперь к кроватке подошел мистер Сильверстрим — глава семейства. Это был высокий белокурый мужчина с зелеными глазами, которые выгодно оттеняли его аристократическую бледность. Девочка была больше похожа на него, чем на свою маму. Такие же белокурые, почти белые волосы, молочная, почти белая кожа, и яркие глаза — Кудерикс была очень похожа на своего отца. Только формой лица она походила на мать — кукольное личико, мягкие черты. Саймон Сильверстрим считался в свое время одним из самых завидных женихов в кругах чистокровной аристократии, а теперь по праву занимал свое место в Ближнем Круге Темного Лорда. Это был высокий статный мужчина, который к своим двадцати трем годам уже был на хорошем счету у самого Милорда, был хорошо сложен, красив, абсолютно чистокровен и к тому же сказочно богат. Саймон Сильверстрим получил Темную Метку, едва ему минуло семнадцать, и сразу же после окончания Хогвартса он занялся карьерой в Министерстве Магии, последствием чего к своим двадцати он прибрал к рукам немалую власть в Министерстве, чем смог добиться расположения Милорда. А после на одном из приемов в Лестрейндж-Холле ему была представлена юная Алиса Роули, которая вскоре окончив Хогвартс отправилась с платформы девять и три четверти прямиком под венец. — Скажите-ка вот что, мистер Трелони… — задумчиво начал Сильверстрим, устремив взгляд на дочь. — Стихийная магия девочки уже начала просыпаться, и она может настораживать. Обычно, магия начинает проявляться в более позднем возрасте, но малышка уже в силах разворотить целую комнату порывом стихийной магии. С чем это может быть связано? Целитель задумчиво взглянул на Кудерикс. Магия детей в чистокровных семействах обычно проявлялась в возрасте от двух лет, не раньше, и раннее появление стихийной магии действительно могло вызывать вопросы. Но больше всего волшебник думал о силе магии ребенка, если в свои полгода юная девочка, еще совсем ничего не понимая порывом магии может разнести целую гостиную, то что будет дальше? — Я пока не могу ничего утверждать, сэр Сильверстрим, но… — волшебник сделал паузу. — Скажите, были ли в Вашем роду, или в роду Вашей супруги родственники, чья стихийная магия проявилась еще в детстве? Есть ли родственники с очень высоким магическим потенциалом? — Есть, это… — Саймон осекся, будто судорожно обдумывая, стоит ли рассказывать о предках. Будто что-то держало его, и он не мог поделиться этим. — Впрочем, думаю, это не так важно. Да, такие родственники были, но это далекие предки. Странно, что магический потенциал передался сквозь многие поколения и ветви. — И все-таки, это может являться причиной. — ответил целитель, наклоняясь к девочке и шепча одно за другим заклинания, которые были нужны для осмотра. Из кончика палочки целителя моментами вырывались плавные лучики света, переливающиеся разными цветами. В какой-то момент целитель нахмурился и повторил одно и то же заклинание несколько раз, видимо, он был озадачен чем-то. — Ничего не понимаю… — протянул Трелони, поправив округлые очки на переносице. — Это же просто безумие… Целитель отшатнулся, и, повернувшись, имел неосторожность задеть прикроватный столик, с которого упала небольшая бархатная коробочка, а из нее — изящный кулон, который представлял собой дорогой и искусно-ограненный бриллиант, который оплетали тонкие ниточки из серебра. Наткнувшись на испуганный взгляд родителей наследницы, мужчина потупился. — Вы заметили что-то странное, целитель Трелони? — встревоженно спросила Алиса Сильверстрим. — Прошу прощения, Мадам, за мою неосторожность… — мужчина наклонился, чтобы поднять дорогое украшение. — Да, я заметил просто невероятную особенность этой девочки, я… Но договорить он не успел. Коснувшись кулона и выпрямившись, глаза целителя внезапно закатились и норовились вовсе вывалиться из орбит. Стальной хваткой он сжал кулон, который теперь мелко подрагивал от того, что самого мужчину било мелкой дрожью. — Целитель Трелони! Что с вами?! — испуганно воскликнула Алиса. — Саймон, помоги же ему! — Долли! — сэр Сильверстрим хлопнул в ладоши и перед ним моментально появилась домовуха. — Забери Кудерикс и аппарируй в спальню! Живо! Аристократ подошел к супруге и вытащил из кармана мантии волшебную палочку, приготовившись отразить возможную опасность. Мужчину же нещадно затрясло, и, опершись о край кроватки, он устремил взгляд покрасневших глаз прямиком на чету Сильверстрим. — Промчавшись сквозь грозу и бесчисленную армию безмолвных воинов, склонив голову пред проклятым королем, Он возвестил: «и пусть поток черного серебра, разбавленный кровью, льется вечно!». И породит этот поток чистейший род, бесконечно преданный и древний. Достигнув зрелости, его породит благородная волшебница от своей первой связи с чистокровнейшим волшебником, которому она поклялась у алтаря быть с ним и в радости, и в горе. Рука об руку бессмертный Повелитель и юная Королева Проклятых поднимут Магическую Британию с колен и восстановят порядок в ней, чтя память чистокровных предков, во имя магической аристократии, и пределы ее возвратят чистым. И призовет из недр земли Королева своих воинов, готовых служить ей верой и правдой, в своей безграничной преданности и приняв обет молчания навеки вечные. И присвоит их Повелитель и возвестит им, что создаст мир, который они помогут очистить ему от грязи, пустившей свои корни в магическую гармонию. И все это с той целью, чтобы народ поклонился ему, как Богу. И сделает он во время своего царства: уничтожит всякого, кто будет выступать против его закона, и коронует он Королеву, пролившую кровавый поток черного серебра. Королеву, стершую границу между жизнью и смертью. И из дымящегося разлома Сида хлынет поток черного серебра, который Королева омыла кровью. И наденет она венец из костей и сухожилий своих жертв и с гордостью пройдет в нем через несогласных. И возврата к былому не будет. Змеи, выползающие из черепа, преклонившие головы перед своим Повелителем — будут иметь великую силу. Раздастся печальная песнь Авгурея, и примет бессмертный Повелитель решение. Опустится перо авгурии на руку к ней — и будет Магическая Британия жить вечно в покое, охраняемом безмолвным войском. И если кто-то захочет восстановить размытую границу, нельзя допустить, чтобы Королева узнала о своем могуществе до совершеннолетия. Ибо потом не будет силы, способной остановить ее, идущую вперед вместе со своим Повелителем.

***

      Оглушительный грохот раздался снаружи, заставив мигом прийти в себя оторопевшую чету Сильверстрим. Трелони уже потерял сознание и упал возле пустующей резной кроватки, не подавая никаких признаков жизни. Было страшно. Страшно до ужаса. Алису трясло крупной дрожью, и, впрочем, ее нельзя было винить за это. Услышанное повергло девушку в шок, и та теперь неровно стояла, и ощущая дурноту, опиралась на крепкие руки супруга. Сэр Сильверстрим же предпочитал молчать. Никогда еще аристократ не был так напуган, и даже самые ужасающие угрозы Темного Лорда и рядом не стояли с тем, что услышал аристократ. — Саймон… что это все значит? — только и смогла спросить Алиса сдавленным голосом. — Я тебе все объясню, но слегка позже… — он бережно приобнял супругу, а затем отстранился, чтобы устремить свой взволнованный взгляд на перепуганную жену. Возможно, если бы Пожиратель Смерти был в тот момент внимательнее, как ему и полагалось, он бы смог избежать произошедшего, потому что в следующий момент кто-то вынес половину стены гостиной Бомбардой-Максима, и массивный обломок старинного замка сбил Леди Сильверстрим с ног и придавив ее хрупкое тело к треснувшему паркету. Раздался неистовый, полный боли вопль, так как большой обломок не только наверняка раздробил тазовую кость аристократки, но и придавил ее ноги, превратив их в кровавое мессиво. Металлический запах крови заполнил гостиную, полную пыли. Сэр Сильверстрим закашлялся, но, будучи даже оглушенным, он не забыл принять удобную позу, подходящую для отражения возможной атаки, и, как оказалось, не зря. Не зря, потому что за первой атакой последовала и вторая — свистящий Петрификус Тоталус был отбит уже готовым Саймоном. — Гостеприимны хозяева, и сказать нечего. — выплюнул неизвестный с отвращением, проходя в развороченную гостиную. В это время Сильверстрим мучительно выбирал — принять ему оборону или немедленно спасать жену, которая не прекращала надрывно кричать от запредельной боли. Аристократ сжал челюсти так, что желваки заиграли на красивом точеном лице, и устремив полный ненависти взгляд на неизвестного, спросил: — Кто ты, и как смеешь ты врываться в мой дом?! Неизвестный, но хорошо сложенный волшебник (явно боец) только хмыкнул в ответ и безразлично взглянул на супругу Сильверстрима. Обычно, он не расправлялся с волшебниками, особенно так жестоко. Но в этот раз почему-то увиденная картина не смутила его. К ужасу Саймона Сильверстрима, где-то в глубине замка послышался уже знакомый грохот, а в гостиную зашли еще несколько человек. Один из них обратился к предводителю рейда: — Ричард, мы не можем найти девчонку! — в его голосе читались злые нотки, и этим восклицанием волшебник как-бы спрашивал — что делать? — Переверните хоть весь замок, но найдите ее. — взбешенно произнес маг тоном, не терпящим возражения. Волшебник стал нетерпеливо расхаживать по комнате и нервно постукивать волшебной палочкой по ладони, пока неожиданно для Сильверстрима не выпустил крученный Аратас. Саймон резво отбивал все новые атаки и иногда даже успевал сам атаковать, не смотря на боль в голове. В какой-то момент маг изловчился увернуться от проклятия Пожирателя, не тратя время на щиты, и вместо новой атаки тот послал мощное режущее проклятие прямиком в Алису Сильверстрим, которую Саймон не успел защитить, вовремя не предсказав выпад противника, и проклятие угодило той прямо в солнечное сплетение, которое в один момент превратилось в кровавое мессиво. Тот взгляд, который волшебница устремила на супруга перед смертью, Саймон не смог бы забыть никогда: в нем сочетался страх за мужа и дочь, невыносимая боль от раздробленных костей, бесконечная любовь, и, наконец, прощание. Аристократ бросился к жене, ослепленный пустой надежной на то, что супруга еще жива, но ее стеклянный взгляд теперь пустых ореховых глаз, устремленный куда-то вдаль, говорил о том, что девушка умерла моментально, получив проклятие, которое в клочья разорвало ее легкие и задело даже шею. Кровь залила пол под огромным обломком стены, белоснежные руки-плети безжизненно лежали на холодном полу — всем своим видом Алиса Сильверстрим теперь была похожа на невозвратно-сломанную куклу, так выглядело ее худое тело, лежащее в луже собственной крови и пары выпавших органов. Мужчина затрясся всем телом, неверя в происходящий кошмар наяву. Видя перед собой мертвую супругу, которая была убита таким зверским способом, он постепенно приходил в себя, и на смену шоку и неверию приходила ярость. Безудержная ярость невероятных масштабов. Хотелось убить всех волшебников, выпотрошить самолично каждого, чтобы отомстить за смерть невинной девушки, любящей жены и матери. Воспользовавшись моментом, пока убийца жены отвлекся, аристократ накинул на него заклятие невидимых пут и замуровал дыру в стене так, чтобы выбраться было невозможно, даже если очень захочется. Он знал, что враги пробили брешь в защите замка, но не сломали ее полностью. А одновременно всему отряду волшебников покинуть территорию особняка будет просто невозможно, так как заходили они по одному, тщательно и долго пробивая себе узкую щелочку в защитном барьере. Ослепленный ненавистью к врагам и желанием отомстить за убитую жену, Саймон тихо выдохнул: — Адеско Файр. Великий по своей ужасающей силе Адский Огонь вырвался из палочки волшебника, подпитываемый ненавистью и желанием уничтожить врагов. Не успев ничего предпринять, убийца Алисы Сильверстрим был моментально сожран Адским Пламенем, которое уже вышло из-под контроля и вышло в коридор, поглощая портреты предков рода, старинные вещи и богатое убранство особняка. Гостиная превратилась в комнату смерти, из которой уже было невозможно выбраться. На территории замка стоял антиаппарационный купол, не позволяющий волшебникам аппарировать, а пробираться по коридорам, спасаясь от Адского Огня было сумасшедшей идеей, которую Сильверстрим даже не рассматривал. Он уже не мог стоять на ногах — Пожиратель Смерти пытался хватать ускользающие спасительные глотки воздуха, но с каждой секундой жизнь и сознание покидали его тело, навсегда хороня своего хозяина в замке, который он предпочел уничтожить самостоятельно, нежели отдать свой дом врагам. Перед тем, как крыша начала трещать по швам, он всецело думал о дочери, о бесконечной любви к ней. О любви к погибшей жене и о том, как он был счастлив прожить с ними пусть недолгую, но горячо любимую им жизнь. В тот момент, когда Саймон Сильверстрим мечтал о том, чтобы Повелитель позаботился о юной Кудерикс, крыша с треском разошлась и обрушилась на сожженную гостиную, хороня под собой супругов Сильверстрим и возрастного целителя Трелони, которому не посчастливилось оказаться в замке именно в этот день. Впрочем, когда жизнь уже почти полностью покинула многовековой замок, а Адский Огонь поглощал его верхние этажи, никто уже не мог увидеть домовую эльфийку Долли, которая появилась в печально известной гостиной, и, наклонившись к обугленному телу целителя, забрала из его обгоревшей руки изящный кулон, который был цел и невредим. Последний раз окинув взглядом помещение, застланное копотью и дымом, домовуха аппарировала в Лестрейндж-Холл, где уже в целости и сохранности находилась наследница древнего и благородного рода серебряного потока — Кудерикс Сильверстрим.