Сновидения

Постепенно мимолетные узы сна начали спадать с сознания Мэй Няньцина, и мягкое, шелковое ощущение легкости медленно уходило, забываясь в беспросветной темноте глубокой ночи. Некоторое время он просто лежал в уютной теплой постели, наслаждаясь приятными мгновениями покидающего его сна, и гадал, что заставило его пробудиться среди ночи. Словно какое-то предчувствие кричало ему о чем-то, что скоро нагрянет в темноту его спальни. Шестое чувство его не обмануло: спустя некоторое время ночную тишину прервал негромкий скрип открывающейся двери. В проеме затрепетал мягкий желтоватый свет от небольшой свечки. Мэй Няньцин честно пытался разглядеть в полумраке ночного гостя, но быстро сдался, и принялся ощупывать прикроватный столик в поисках монокля. Наконец он нацепил линзу и смог увидеть, кто к нему пришел. Это был наследный принц. После сна его длинные прекрасные волосы были в полнейшем беспорядке, ночная рубашка примялась, глаза его покраснели, на лице блестели незасохшие дорожки от слез, а еще он, кажется, так торопился к своему вассалу, что потерял по пути один тапок. Разглядев его, Мэй Няньцин так изумился, что тут же вскочил с кровати и подбежал к принцу. - Мое дорогое высочество! - воскликнул он, - Что же с вами приключилось?! Разумеется, в обществе принц всегда был для вассала "Его высочеством", однако сейчас они были наедине, и он мог называть его прозвищем, придуманным ими еще в детстве, не опасаясь, что кто-то накажет его за то, что он посмел обратиться к принцу настолько фамильярно. Он не ответил, только лишь тихонько и будто бы немного испуганно всхлипнул. Мэй Няньцин осторожно положил руки ему на плечи и потянул принца в сторону кровати. Тот не сопротивлялся и позволил усадить себя. - Что случилось? - повторил вопрос Мэй Няньцин, в тревогой вглядываясь в лицо своего принца, - Это... Это снова кошмары? Он кивнул, немного вздрогнув. Мэй Няньцину оставалось лишь молча укорить себя за несообразительность. Уже долгое время, почти месяц, Цзюнь У снились жуткие кошмары: в них государство горело огнем, люди истошно кричали от боли, рвали на себе волосы, царапали себя, зовя наследного принца. А он мог лишь с ужасом смотреть на Уюн, объятый пламенем, и слышать вопли своего народа, будучи не в силах помочь ему. Первое время во дворце все были спокойны, однако когда сны продолжили мучить принца даже после обряда очищения в храме Небесного Владыки, члены королевской семьи начали беспокоиться и попросили Мэй Няньцина, как подающего самые большие надежды гадателя, предсказать, что ждет государство в ближайшем будущем. После долгих часов наедине со звездам, вассал принца принес неутешительные вести - судя по всему, сны Цзюнь У являются вещими, и боги предупреждают его о несчастье, что скоро настигнет Уюн. Завтра царь должен был созвать собрание, где официально предупредил бы народ о надвигающейся беде. На спокойную реакцию рассчитывать не стоило - уюнцы наверняка потребуют мобилизировать войска и захватить ближайшие государства, чтобы иметь возможность переселить народ хотя бы на время извержения вулкана. Ни принц, ни его вассалы не желали войны, однако не было никакого шанса избежать подобных просьб у уюнцев, разве что и вовсе держать их в неведении относительно будущей катастрофы, что было бы просто бесчеловечно со стороны правящей семьи. Мэй Няньцин надеялся, что хотя бы эту ночь принц проведет спокойно - ему и так хватало переживаний по поводу завтрашнего дня - однако судьба распорядилась иначе. Все в дворце и так были в курсе кошмаров принца, а на фоне завтрашнего собрания жалобы Цзюнь У на сновидения казались бы просто детским нытьем, но ему в этот момент была действительно необходима поддержка, поэтому он и явился к своему вассалу посреди ночи. Мэй Няньцин мог лишь успокаивающе гладить по спине принца, укрытого шелковым одеялом, понятия не имея, как ему можно помочь. - Все в порядке, - тихо сказал он, - завтра будет собрание, и завтра мы все решим. Но сейчас все в порядке. Прислушайся: за окном слышно скрежетание насекомых, живущих в нашем саду. Никто не кричит, не просит о помощи. Все мирно спят. Принц ненадолго перестал всхлипывать, видимо, действительно прислушиваясь к звукам снаружи. Если поднапрячься, можно было даже услышать мелодичные звуки из фонтана. - Но я знаю, Мэй-Мэй, - хрипловато сказал Цзюнь У, и сердце Мэй Няньцина пропустило удар, когда он услышал это обращение, - я знаю, что их ждет. То, как они будут кричать от боли, то, как будут звать меня - кажется, будто я даже сейчас слышу их мольбы о помощи. Я все знаю, и никак не смогу никому помочь. Не все. Он знает не все. Когда Мэй Няньцин старался разглядеть будущее, спрашивая у звезд, что ждет их потом, он, помимо извержения вулкана, увидел кое-что еще. Как принц, ослепленный ненавистью, велит ему убираться прочь. Лица его не видно, в темноте можно разглядеть лишь темный, пылающий отвращением силуэт. "Прочь! - прокричит ему Цзюнь У, - Убирайся отсюда! И не смей - никогда больше не смей - попадаться мне на глаза!" И Мэй Няньцин уйдет, глотая слезы, и даже не успеет собрать осколки своего разбитого сердца перед уходом. После этого видения он еще несколько дней избегал принца, боясь смотреть ему в глаза. Но он сам нашел его - спросил, что случилось, а когда Мэй Няньцина настигла паника, он успокоил его и напоил дорогим царским чаем. Цзюнь У и сам был весь на нервах из-за кошмаров, но он позабыл про свои страхи, как только увидел испуганного вассала, и поддержал его, задвинув свои переживая глубоко внутрь. А сейчас Мэй Няньцин не может отплатить ему тем же! Но нужно взять себя в руки. Обнять принца покрепче и начать тихо нашептывать на ухо слова утешения. Плевать, что это все неправда, плевать, что скоро все их знакомые и близкие будут мертвы, плевать! Да, когда-нибудь в будущем, Мэй Няньцин бросит принца. Да, завтра весь Уюн заполонит отчаяние. Да, потом весь их народ погибнет на их глазах. Да, начиная с завтрашнего дня на Цзюнь У будут давить, и вполне вероятно, что начнутся покушения на его жизнь, чтобы заставить армию пойти войной на соседнее государство. Но это будет завтра. А сейчас принц и его самый близкий подданный тихо обнимаются при мягком свете свечи, пока за окном поют цикады.