i'm at ur feet

— Глупый волк, — Чан возмущённо, но с большой долей смущения, отводит взгляд. Его только что поймали на очередном разглядывании человека сквозь окно, — это называется «сталкерство», ты в курсе? — уши, оставшиеся от недавнего обращения, подрагивают сквозь тёмные волосы. Он смотрит на юношу, что сидит на большом рабочем кресле, подогнув одну ногу под себя. — Чан, обычно, если кто-то хочет зайти в гости, он звонит в дверь и заходит! — последнее слово парень выделил интонацией. Кристофер разжимает едва сжатые кулаки и не поднимает взгляд вверх. Кто бы мог подумать — вожак одной из самых могущественных стай, тот, перед кем млеют даже приближённые оборотни, сейчас стоит, скосив глаза перед мальчишкой, который его отчитывает за то, что тот — подумать только — следил за его безопасностью! — Йена, ты должен быть защищён, я слежу за этим! Если я буду заходить внутрь, то отвлекусь и забуду, зачем изначально приходил, — Ян поворачивает голову в его сторону, снова отрываясь от рабочего ноутбука, на губах играла усмешка. — Отвлечёшься? На что? — он спускает ногу с кожаного сиденья на пол, встаёт и медленно подходит к оборотню. Тот выше него на полголовы и явно больше в размерах, но Чонин владеет этой ситуацией. Он смотрит исподлобья, слегка наклонив голову в сторону. — Неужели на меня, Чани? — Нет, — уклончиво отвечает тот, сделав полшага назад, — в твоем коттедже слишком тепло, да, я привык к лесному морозу, — озвучивает волк после короткой паузы, словно придумав отмазку на ходу. Уши задергались резче, предвосхищая… Опасность? «Чонин был бы отличным оборотнем с его скоростью и рефлексами» — думается Чану после того, как Ян в одну секунду приближается к его телу, хватается рукой за напряжённую шею и настойчиво касается губ волка своими. Крис отстраняется, помедлив всего секунду своего наслаждения, крепко держа юношу за предплечья и отодвигая на безопасное расстояние. — Чонин, пожалуйста, — делает попытку он. — Кристофер, Чан, вожак стаи Бан, какой же ты идиот! — Ян пытается выбраться из мёртвой хватки, но у него не получается и достучаться он пытается уже словами. — Неужели ты так и будешь отвергать мою симпатию из-за моей же безопасности? — Твою что? — Чан смотрит непонимающе, фигуральная лампочка все не хочет загораться над его волчьей головой. — Ты нравишься мне с того момента, как мы встретились, — губы, что недавно целовали Чана, выглядят надутыми, а взгляд недовольным. — Ты мне тоже, Йени! Я даже не подозревал, что чувства взаимны, — Крис выпускает запястья из рук, взгляд теряет смущение и наполняется уверенностью. Волк внутри него чувствует прилив неясной энергии, и Чан может чувствовать повышение температуры его крови в венах. Теперь уже он делает шаг навстречу парню, осторожно прикасаясь к коже на щеке, чувствуя кости челюсти, которые двигались от ее напряжения. Чонин прикусил губу, но тут же спрятал зубы. Он трепетал. Притянув юношу ближе, он целует его так же, как тот целовал минуту назад, но время рассыпается на мелкие части вокруг них и застывает. Крис чувствует плотный хлопок домашней футболки Чонина под пальцами, пока крепко держит его. Он не осознает реальность происходящего, ведь все полгода их знакомства он поклялся себе оберегать мальчишку как собственного брата, как всех в своей стае. Только братом его называть совсем не хотелось. Хотелось назвать его своим и оставить себе, чтобы никто не смел иметь виды на него и стараться завоевать расположение. Отрываясь от губ и спускаясь к шее, он прижал Чонина к себе так близко, как только мог, и вдохнул аромат, исходящий от него, особенный, принадлежащий только Яну — запах дождя, мыла и еловых веток. Айен был человеком, но ничей запах больше не нравился Чану так же сильно. Длинные пальцы запутались в темных волосах на затылке и то, что Крис услышал возле уха, почти заставило его потерять рассудок. — Я хочу, пожалуйста, я так хочу быть твоим, Чан, умоляю, не оставляй меня снова, как ты делал это раньше, мне ка— нет, правда, мне кажется, я больше не смогу прожить без тебя ни дня, — Ян шептал это, будто в бреду. Он говорил это искренне, сила волка на него не действовала. — Я больше ни за что не оставлю тебя, только если ты сам не попросишь. Чонин, — Чан отстранился от его шеи только для того, чтобы смотреть прямо в глаза, — ты теперь мой, а я, — в его голове словно эхом разнеслась эта фраза, — я принадлежу тебе.