горькие слезы, которые усердно прячутся.

с самого утра, настроение было и вправду хорошим, хван вставал с улыбкой, и шел на кухню. но… стоя на лестнице, он смотрел на ли минхо и хан джисона. минхо щекотал хана, а потом обнял и говорил милые вещи на ухо. раны и так не зажившие, а туда суют стекла. хван стоял как дурак, блеск пропал, а губы предательски дрожали. сердце разбивалось на несколько маленьких осколочков, аппетит пропал и хенджин беззвучно пошел к себе. он зашел к себе и смотрел на яркую и полную радости комнату, которую в миг зашторили и она превратилась в большую печаль. джин упал лицом в подушку, и стиснув зубы рыдал до 12.30

почему я это заслужил?

стук в дверь, робкий но пугающий, хенджин сразу приводит себя в чувство, и делает вид счастливого человека, которые вовсе не рыдает почти каждый вечер или утро. — хенджин? ты с утра не ел… что-то случилось? хан… так заботлив, но именно хенджин видел как они нежились с минхо… именно по этому отвечать больнее. — кхм… все хорошо, просто аппетита нету… нагло врет. — хм, ладно, просто я волнуюсь… — угу… он ушел и тихо закрыл дверь. хван упал на подушки, и кусал плед и от него только можно было услышать шмыганье носом. он вышел из комнаты за день всего 2-3 раза, и в основном все волновались, все заходили и проверяли как там хенджин, но он отвечал что…

все хорошо

так смешно, что аж грустно. ночь, глаза опухли, как и все лицо. сил на рыдание уже не осталось. по этому тот просто смотрел пустым взглядом в потолок. мемберы заботливы, приносили еду тому, но тот даже не притронулся к еде. больше всего ему помогал сынмин. когда из глаз джина опять лились кристаллы, тот вошел, хен этого просто не услышал, и продолжал всхлипывать и шмыгать. — хенджин-а… что случилось?… слезы сразу перестали литься. он не хотел кого то тревожить своим состоянием. — в-все нормально… голос предательски дрогнул. — не ври мне пожалуйста… я же виду что ты плачешь… ты можешь рассказать мне об этом, или кому нибудь из мемберов!… сынмо медленно приближался к кровати и присел на край и гладил плечи парня. — я расскажу тебе… только не говори другим в каком я состоянии… пожалуйста… — да… конечно… — кхм… я каждый день вижу как хан и минхо… любят и ценят друг друга, а для меня там нету места, я не номер один для минхо, а запасной вариант, я не его лучший, а лишь украшение, я люблю его, а он любит другого… *всхлип* опять слезы, сынмин хоть и не тактилен, но что бы поддержать, все же обнимает. — он редко обращает на меня внимание, отдает все свое хану, я хоть и люблю хана… но минхо для меня не просто друг… я хочу быть для него лучшим, а я просто… просто… просто… сынмин его перебивает своими мыслями. — хенджин-ка, ты лучший мальчик, ты не должен про себя так думать, минхо тоже тебя очень любит, и ты не запасной вариант, у минхо все на первом месте, не волнуйся ты так, мы тебя любим и не бросим, если захочешь еще выговориться, то можешь обращаться ко мне… такое заботливое лицо… — спасибо тебе большое… сынмин… прозвучало… холодно? следующий день, хенджин все же встает, и тащит свою тушу на кухню. опять они. стараясь не смотреть в их сторону, он идет к холодильнику. — хенджин? все хорошо? мм… минхо… — ааэм… да… все отлично. так холодно. хван не заметил как хан ушел, и минхо подошел со спины, обнимая, и показывая то что он хочет внимания. сердце билось быстрее, щеки краснели, а в районе груди стало тепло. — джинни… я же виду что тебя что-то беспокоит… что случилось? паника поднимается с каждой буквой.

что ему сказать? если он узнает то отвергнет… и скажет что у него есть …хан…

— да нет… все хорошо, хен… правда… — не ври, просто скажи, ты же можешь быть со мной откровенным? — кмх… могу… — ну вот, давай, я тебя слушаю. слышно только стук сердца, ноги становятся ватными, а взгляд чуть чуть мутнеет. — я люблю тебя, хен… не как друга… но я вижу то что ты с ханом… тот сразу выпутался из объятий, и быстрым шагом ретировался в свою комнату. — хенджин! минхо не успел догнать того, хван закрылся и не выходил очень долго. он слишком сильно переживал за младшего. а хенджин… боялся что теперь его будут призирать… джин съехал вниз по двери, и просто без шумно ревел. пока хо долбил в дверь и просил её открыть. — хенджин! прошу, открой! но тот просто плакал, и винил себя. хо все же смог отворить дверь. он смотрел на хенджина, который сидел на полу, и тихо рыдал. так больно… — джини… мальчик мой… хо сразу сел перед ним, и заключил того в крепкие объятия. — джини, послушай меня… я никогда не любил хана как возлюбленного. для меня предметом воздыхания был <i>ты, именно ты заставлял мое сердце биться чаще с каждой секундой. мне так жаль что ты прошел через все эти жгучие боли. я люблю тебя больше жизни, я отдам все что бы быть с тобой. для меня ты как кислород, с тобой я чувствую себя отлично, без тебя я уже не минхо. хенджин, для меня ты нечто большее чем друг. я люблю тебя также, как ты меня… прости что заставил чувствовать это чувство боли…</i> хенджин поднял заплаканные глаза на любимого хена, в них он читал сожаление и безграничную любовь. от этих слов в его сторону эмоции взяли вверх и слезы безконтрольно полились по красным щекам. хвана заключили в крепкие и теплые объятия, в которых он чувствовал себя безопасно, тот потихоньку успокаивался и засыпал на плече хо. минхо подхватил того под бедра и бережно опустил на мягкую кровать, ложась рядом. обнимая хенджина тот зарывался носиком в шею ли, щекоча своим дыханием. оба засыпают в объятиях и взаимных чувствах…