Спасение или гибель

Антону Шастуну семнадцать. Высокий парень; светло-русые, чуть кудрявые волосы; зеленые глаза, словно роща лиан. Щуплый, хилый, кожа да кости. А уши топорщатся. На конце прямого носа видна родинка. Харизматичный, веселый. Вся жизнь впереди. Живет с папой. Они с матерью давно в разводе. Он выбрал отца, потому как с ним всегда было весело и уютно, он согревал своим сердцем. Мама вроде где-то в Германии проживает, сын с матерью давно потерял контакт. Тоше хорошо: у него есть лучший друг. И это не прилагательное — это звание! С Димкой Позовым они действительно прошли огонь, воду и медные трубы. Тот знал о парне все: от того, как Антона в шестом классе отвергла Ленка из параллельного; до философствования глубокой ночью. Они были не разлей вода. Димка давно влюблен в Катю — умная и веселая девочка из параллели, та хорошо общается с Поповым. Ох.. Тот еще фрукт. Арсений Попов — голубоглазый высокий брюнет, что красиво, как кареглазый блондин. Весь в веснушках, будто солнце зацеловало. Может отравилось. Тогда это объясняет хмурую погоду за окном. Поведение у этого пацана "пацанское": наглый, не умеющий держать язык за зубами и вообще мерзкий питерский "интеллигент". В глаза скажет сколь ты прекрасен, а за спиной от таких слов уши повянут. Они с Антоном соседи. Ситуация "усукаблять". Арсений обращается с Антоном, как с собакой. Одна только ситуация после похода в столовую: — Эй, Тошка! — окликает Попов Антона, завидев его устремляющую к лестнице спину. — "Тошка"? Я тебе кто, собака? — отзывается Шастун, озлобленно смотря в чужие глаза, полные саркастичности и колкой ухмылки на Арсеньевском лице. Слова Шаст выплевывает, разводя руками, как бы говоря "Что тебе от меня надо?!" — А что? Ты против? Вполне симпатичная зверушка из тебя получится, — смеется Попов в унисон со своей компанией, что подошла к нему сзади. — Достал, — буквально плюется Шаст на пол бедной столовой, что пережила не одно поколение школьников. Он разворачивается и уже буквально бежит от этой шайки на лестницу. — Полы пощади, чмошник! — слышится ему вдогонку. Антон никогда не нападал первым, если вообще нападал. Никак. Ни словесно, ни физически. Он не то чтобы был конфликтным человеком. Парень вообще не понимал откуда интерес к его персоне от этой компашки. Тем более у самого Попова. Он давно завидел на его пальце оранжевый перстень с буквой "М", что значит "Мужской пол". Шастун не носит свой перстень. Это легко заметить по вечно забинтовоному указательному пальцу, на котором сто процентов имеется много сильных ожогов от не носки кольца. Усугубляет ситуацию то, что кольцо его точно такое же, как у Попова. Бывают совпадения, да. "Лишь бы это было оно" — думается Шастуну, как его взгляд натыкается на безымянный палец Арсения. Не подумайте, что Шаст терпила. Он пытался поговорить с Поповым лично, после наверное пятой издевки. Предлог поговорить он нашел глупый: одолжил у соседа соль. Раздается стук в дверь. Арсений, только решивший отдохнуть после тренировки, лениво плетется в коридор, так как дома один. Забыв посмотреть в дверной глазок, он открывает дверь, натыкаясь на знакомую мордашку. — Здравствуй, можно одолжить соль? — произносит Антон с надеждой на дальнейший диалог. — Ага, ща, — так же измученно отвечает Попов, не закрывая дверь, проходя в квартиру. — Можно пройти? — Ага, — зевая. Шастун некомфортно стоит в коридоре, ожидая хозяина в квартире. Через минуту Арс возвращается, протягивая специю Антону. Он мнется, не зная как начать. — Что-то еще? — прерывает тишину Арсений. — Д-да.. Арс, я давно хотел спросить. Что ты за войну опять устроил? — "Опять"? — Ты понял. — Ха-ха-ха, Тошка, это не твое дело. — Во-первых, не называй меня так. А во-вторых, раз не мое, почему страдаю от этого я? — Антон, — строго осадил он парня. — Хватит. Имей чувство такта. Я же не спрашиваю тебя то, что интересует меня, понял? — Спрашивай. — Хах, а ты ответишь? — ехидно. — Хм, я подумаю. — Что с пальцем? Где твое кольцо? — уверенно и не медля, отзывается Арсений. — А это действительно не твое дело, — шокировый вопросом Антон, разворачивается и идет прочь из этого помещения. Арсений было порывается его остановить, но осаждает себя. Слова будто комок застряли в горле. Шастун после кривого диалога пошел не в свою квартиру, а на качели под окном. Он слушал музыку, пытаясь отвлечься от мыслей, что лезли в голову, словно черви передвигаются в земле. Текст разрывал барабанные перепонки, но мыслям все равно. Они сжирают. Тонкая слеза отражается от лучей солнца, едва поблескивая. Парень зажег сигарету, подведя фильтр к губам. Он давно не курил, давно не расслаблялся. Смотрит, как сигарета потихоньку тлеет, но не касается губами, словно гипноз. Смотришь и окунаешься в воспоминания. Очнулся лишь, когда почувствовал тепло у кончиков пальцев. Нервно выкинул сигарету и носком кед вдавил окурок в землю. Все это время Арсений смотрел в окно, наблюдая за парнем. После той стычки усталость почти сошла на нет. Юноша неторопливо потягивал кофе, обдумывая, что сказать Шастуну. Ему точно не нравилось, как тот ушел. Хотелось поговорить. Хотелось обнять. Услышав поднимающийся лифт, Арс, не понимая сам, что творит, открыл входную дверь и уперся плечом о косяк. Ждал, ждал Шастунишку. Двери лифта раскрываются и из кабинки выходит парень, отпустив низко голову, смотря себе под ноги. Он по инерции пошел в сторону двери, как услышал: — Антон, подожди! — выкрикнул Арсений. — М? А, чего тебе? — сначала заинтересовано, а после поняв кто позвал, хмуро спросил школьник. — Что пьешь? Чай, кофе? — Потанцуем? Сорри, мем недавно видел. Тебе зачем? — Ха, я тоже. Да просто. — Просто? Чай черный. — Поговорим за чашкой чая? Антон посмотрел время на телефоне, а после ответил: — Мы часа полтора назад поговорили. Вроде все, не? — Нет. Я хочу нормально поговорить. — Эх, окей, — отойдя от своей двери, он подошел к Арсению. — Пропустишь? — А? А, да, конечно, — притупил, потому что залип на зеленые глаза, что манили. Шаст, вообще не понимая, что происходит, вошел в чужую квартиру и, разувшись, прошел на кухню. Зачем его позвал Арсений? Серьезно, чтобы поговорить? Они недавно разговаривали. Тот диалог у Антона не выходил из головы полтора часа, хотя тот длился не больше пяти минут. А тут.. Почему-то кажется, что он будет длиньше и серьезнее. Попов, разлив чай по кружкам, присел на диван около Антона, что тупил взглядом в холодильник. Минут пять парни сидели в тишине, изредко делая глоток напитка. — Ты же вроде поговорить позвал. Или все же чаи гонять? — решил прервать напряженную тишину Шастун. — Включительно чаи гонять. Но вообще да, ты прав, — согласился юноша. — Ну так что? Это же не предварительная процедура перед тем как мне по морде дать? — Антон! Ты чего? Конечно нет. Просто это тяжело... — Так я пошел? — поднимаясь с дивана, предложил Антон. — Да погоди ты! — чтобы Шастун так быстро не ушел, Арс положил ладонь ему на колено, так как только до него мог дотянуться в сидячем положении. — Лан, сижу, — покорно сев назад и в не понимании посмотрев на чужую руку, что до сих пор покоилась на его колени, сел парень. — В общем.. — все же убрав руку, продолжил Арс. — Извини меня за все те неурядицы, что происходили с тобой из-за меня и остальных. Я не знаю почему решил сказать тебе это сейчас. Правда не знаю. Ты нормальный парень. Просто почему-то как только я тебя увидел в первый раз, то захотел привлечь твое внимание. Ты еще тихим тогда был. В общем, я не хотел чтобы так вышло. И вообще не понимаю, как такое произошло. Ты мне даже симпатичен, Шаст. Да, правда. Я понимаю, что возможно ты больше не захочешь никак со мной контактировать. И я полностью тебя понимаю. Но обдумай пожалуйста мои слова. Я не против стать друзьями, — достаточно быстро проговорил Попов, даже не обдумывая свои слова. — Боже, как это глупо звучит, прости, — чай уже подостыл и покоился на маленьком столике. — Это.. это неожиданно. Я подумаю, Арс. Но сейчас я в смятении. Давай я к тебе приду, как все обдумаю, хорошо? — Хорошо... Хорошо, — даже почти не веря в столь адекватную реакцию, проговорил Попов. После всего сказанного, Шаст отправился в прихожую обуваться, а Арсений его провожал. Все это было в абсолютной тишине, а под конец раздалось тихое "Пока" от Шастуна, и он сразу скрылся за дверью. Арсений, до сих пор пребывая в прострации, отправился на кухню, где покоились две чашки на столике. Он их помыл и отправился в свою комнату обдумывать все происходящее. "Он мне нравится?.. Да.. Он милый, веселый, такой добрый.. Никогда не унывает. Плачет тихо, не слышно совершенно. Слеза его тонкая только проходится по щеке, когда очередной удар я ему наносил в живот.. Зачем? Зачем я это делал? Позволял остальным его унижать? Солнце.. Мой бедный Антоша, прости.." — под такие мысли засыпал Попов. Спал он нервозно. Все время просыпаясь ночью и под утро. "2:24, 3:45, 6:08" — такое время он видел на телефоне, когда приходил в себя. Тихо вздыхал и вновь проваливался в сон. Морфей принимал его быстро, но не надолго. Как хорошо, что он, а не морфий, тогда было бы совершенно не до улыбки.

***

Прошло двое суток с их последнего диалога. От Антона не было никаких новостей. Арсений нервничал. Все больше сил отдавал тренировкам только бы сразу вырубиться, вернувшись домой, а не обдумывать одну и ту же тему. Шастуна в школе он не трогал. Компании сказал, что тот ему надоел. И пусть от того отстанут. Трое ребят даже не задумывались, просто "Ну, окей". Как хорошо, что мозгов у них немного, и лишних вопросов те не задают. На дворе было тридцатое мая, когда на телефоне Арсения поступпило сообщение: Неизвестный, 14:07 Привет, Арсений. Это Антон Шастун Переименовав контакт, Попов ответил. Вы, 14:10 Да, привет Шаст Антоша Шастун, 14:12 В общем, я обдумал кажется. Давай завтра на речке встретимся и все обсудим в живую? Вы, 14:14 Да, хорошо. В час? Антоша Шастун, 14:14 Хорошо Арсений коротко улыбнулся и сложил некоторые запасные вещи в рюкзак, так как думал завтра покупаться в речке. Он был в предвкушении встречи и обдумывал слова, которые хотел тому сказать. В эти два дня он кое-что понял и готов был рискнуть, в прямом и переносном значении, жизнью.

***

— Алло, ты где? — Але, подъезжаю. — На электричке что ли? — Ес ай мигос. — Мажор фигов. Хорошо, я подхожу. — Да ладно тебе, ехать-то пятнадца... — договорить ему не дали. Абонент сбросил вызов. Выдохнув и закатив глаза, Арсений посмотрел на время и прикинул, что ехать ему еще минуты две и начал потихоньку суетиться. Выйдя из транспорта, он отправился на речку, останавливаясь около трамплина. На растеленном полотенце около берега сидел не кто иной, как Антон Шастун. — Бу, — выдал Арс у уха Шаста, подойдя к нему и положив руку на плечо. — Бля, — только выдал собеседник, даже не дернувшись. — И тебе привет. — Говорили уже. Присаживайся, — сказал Антон, чутка отодвигаясь, чтоб освободить места на полотенце для второй тушки. Арс тихо присел, смотря вдаль, так как не знал с чего начать диалог и что спрашивать в первую очередь. — Арс, — тихо сказал Тоха, повернув голову в сторону одноклассника. — М? — повернувшись в строну парня, выдал звук Арсений. — Нам надо поговорить? — то ли утверждая, то ли спрашивая. — Ага. Надо. — И.. с чего начать? — У тебя есть какие-нибудь ко мне вопросы? — Да, а у тебя ко мне? — Поверь — уйма. — И кто начнет? — Давай я. Что с указательным? — Попов, это не твое дело. Я тебе это уже говорил. — Говорил, да, но это мой вопрос и я все-таки прошу тебя ответить. — Я отвечу, окей? Не сейчас, чуть позже, но сегодня. — Ладно-ладно, хорошо. Твои вопросы ко мне? — Арс, я ничего не понимаю, — сказал Шастун, положив голову на колени, на которых еще и покоились руки. — Что происходит? Почему ты и твои меня били, унижали, а потом резко перестали? Почему? — Тош.. — Не называй меня так. — А как? — Лучше ответь на мой вопрос. — Ах.. Ну, перестали, потому что я попросил. — Да что ты, — саркастично сказал Антон. — А били, потому что.. Потому что... — слова произносились с неохотой, Арсений пытался переступить через себя и наконец-то сказать то, что давно душило ему горло. — Знаешь, как только ты перевелся к нам.. Ты был таким тихим.. Таким растерянным и от того каким-то м-м-милым.. — боязно признался Попов. — Э-э.. — И я.. Я испугался таким мыслям, но они никак не уходили из моей головы и потому я стал таким.. Таким монстром.. Ты еще тогда носил кольцо, но я правда не помню какое. — Допустим.. Так ты это э-э влюбился типа? — Не знаю. Возможно. — А щас? — Что? — Не прикидывайся дурачком. — Ладно.. А сейчас, ну, возможно да. Скорее всего. Ну, ты мне нравишься. Наверное. Возможно. Это не точно. — А точно? — даже чуть насмехаясь, спросил Шаст. — Э-э-э.. Да... Да, ты мне нравишься. — Ясно. — Хуясно, — передразнил Арс того. Ему было.. Страшно. Он не понимал зачем это говорит. Но помнил: боишься — не делай, делаешь — не бойся, а сделав — не сожелей. — Перстень.. Да, я носил его тогда. Палец в бинте у меня от не носки. Там ожог наверное степени миллиардной. Больно, знаешь ли. И выглядит, ну, не презентабельно. Снял я кольцо, когда ты «обратил» свое внимание на меня, — изменив интонацию на глаголе, продолжал Антон. — Тогда и я узнал-то о тебе. И кольцо у тебя, — покосив взгляд на руки парня, говорил Шаст. — Оранжевое «М». — Ага, но я чет не догоняю пока. — Сидишь потому что. Так вот.. А у меня ну, такое же. — Шутишь? — Нет. Я тоже тогда офигел, ну, и перестал носить свое, чтоб твой гнев не стал сильнее из-за этого. — Погоди-погоди. То есть.. Мы соулмейты? — неверующе. — Возможно. Ты же знаешь, что бывают совпадения. — Да, но.. Они ведь редки.. — а через некоторое время тишины Арс произнес: — Поцелуемся? — Ага, прям сейчас. Я, знаешь ли, еще не совсем отошел от всего этого. Да и.. У тебя какой поцелуй будет? — Шестой, а что? — А «что-что». Это последний. Либо мы соулы, либо сдохли. У меня тоже шестой. — Я готов рискнуть. Ты? — Нет, Арс, нет. Ты уж извиняй, но я не готов. — Жесть, — вздохнув, подвел итог Попов после пары минут в тишине, переваривая произошедшее. — Солидарен. Они смотрели вдаль и ничего не понимали. За что так судьба с ними? Им семнадцать, а ведут себя как малолетки, ей богу. С одной стороны, если они нашли друг друга, то будут счастливы вместе, а с другой.. Ни будущего, ни счастья, слезы близких.. Арсений готов был рискнуть. Он не готов оставшуюся жизнь быть в одиночестве. Он уверен: эта длинноногая палка — его судьба.

***

Закатное солнце окрашивало небо в малиновые оттенки. Великолепное зрелище. Теплый ветерок гулял в пространстве, порой задевая волосы парней. Два человека пробыли на речке почти целый день. Они разговаривали с друг другом. Узнавали банальные вещи друг от друга: "Какой у тебя любимый цвет?". А также и более серьезные: "Какую ты хочешь профессию?". Оказалось, что Арсению нравится тот самый оранжевый. Он у него ассоциируется с солнцем, уходящим в закат и, конечно же, с его любимой морковкой с сахаром. Шаст поставил себе заметку как-нибудь попробовать это, как он выразился, "издевательство над здоровой пищей". Также Антон узнал, что Арс хочет стать актером и поддержал его в этом решении, раз уж Попов так хорошо скрывал свои чувства к однокласснику. Сам же Шаст поделился, что хотел бы попробовать себя в роли комика, но понимает, что лучше иметь подстраховку и пойдет на менеджера по продажам, а там как пойдет. Парни успели искупаться в реке и оплескать друг друга. Сейчас же они сидели на берегу, отогреваясь. И они бы скорее всего отогрелись и отправились по домам, если бы Попову не пришла гениальная идея в голову: — Шаст! — Ау, — фокусируя взгляд на собеседнике, отзывается Шастун. — Мы с тобой все купаемся, да купаемся с берега. А давай прыгать с того обрыва? — и указывает пальцем вправо, в сторону места. — Я там как-то прыгал, круто было. Он устойчивый. — Ну го, — Антон всегда в принципе был легок на подъем. Забравшись на обрыв и перенеся туда же вещи, они встали на край и смотрели в даль. Были видны небольшие холма, наверняка это были горы, но они слишком далеко от тех, чтобы увидеть их в нормальном размере. — Давно я так хорошо время не проводил, — проговаривает Арсений, держа ладони на талии и горда смотря вдаль. — Да-а, полностью с тобой согласен. Здесь чудесно, — Антон стоял индентично парню. — А знаешь.. — начинает Арс и резко разворачивается всем телом к Антону, но не рассчитывает силу оборота и валился назад, прямиком упал бы в воду, если бы не Шастун, быстро среагировав и хватая его за руку. — Арс, не пугай меня так.. — на выдохе говорит он. Они все так же стоят на краю, держась за руки и смотря друг другу в глаза, наполненным неподдельным шоком. Их груди вздымаются. Антон крепко держит Арсения и не намеревается его отпускать. Он бы не простил себе, если бы с Поповым что-то случилось. А тот до сих пор не произнес ни слова. Шастун понимает, что не хочет его терять и в голове резко что-то щелкает, наполняя голову уверенностью. И он, не произнося ни слова, резко прижимается своими губами к Поповым и буквально чувствует, как грудная клетка того перестает в диком темпе вздыматься. Но не ощущая ответа на свои действия, он отстранятся и смотрит в буквально ледяные глаза. Они серые, хотя недавно были глубоко голубыми. А губы бледные-бледные. И вовсе не слышно, чтоб сердце того стучало. Антон несколько секунд смотрит на Попова, как его грудную клетку резко пронизывает адская боль, и он застывает, но из-за того, что стоял под наклоном, по закону физики летит вниз вместе с Поповым. Два уже безжизненных тела найдут в реке. Их первый поцелуй обернулся неудачей. Они поддались риску и не выиграли. Шестое прикосновение к чужим губам оказалось провальным. Не соулмейты. Не вместе. Не счастливы. Мертвы. Родственники будут обвинять себя, что отпустили юношей на встречу. В школе одноклассники разинут рты и не сразу поверят словам классной руководительницы. Кажется в мире ничего не поменялось, лишь появилось две могилы. Они не пара, они привели друг друга к гибели, хотя могли быть счастливы, найдя спасение в друг друге. Но увы. Могилы будут хранить в себя одного актера и комика, что так и не успели показать себя миру. Кольцо будет зарыто с ними. Их нет, но ветер не содрогается.